Calculated Imperfection

Зима в Сигансине пришла неожиданно, как незваный, но предсказуемый гость. Однажды утром Эрен проснулся от непривычного света — слепящего, белого, отражающегося от снега, укрывшего городское стекло и бетон пушистым, неестественным саваном. В пентхаусе Леви царила все та же идеальная, климатически контролируемая температура, но за гигантскими окнами мир изменился. Прежде четкие, резкие линии небоскребов смягчились, а гулкая тишина, наступившая после полуночи, теперь была абсолютной, поглощенной снежным покрывалом. Эрен лежал на спине, уже проснувшийся, но не спешащий двигаться. Леви спал, прижавшись лбом к его плечу, одна рука закинута поверх его груди. Это стало их новой привычкой — просыпаться в сплетении тел, как будто даже во сне они искали подтверждения присутствия друг друга. За окном в предрассветной синеве кружились редкие снежинки, и Эрен следил за их падением, чувствуя странный, глубокий покой. В их собственном мире тоже установился новый, хрупкий порядок. Прошло почти три недели с их бури и последующего перемирия. Три недели жизни по новым, общим правилам. «Ослабь хватку» и «Сопляк, я задыхаюсь» пока не произносились вслух, но висели в воздухе между ними как заклинания, к которым можно было прибегнуть. И они работали. Леви учился. Это было похоже на наблюдение за тем, как дикий, гордый зверь постепенно привыкает к присутствию человека в своей клетке — не сдаваясь, но принимая новые условия. Эрен обжил свой кабинет. На полках теперь стояли не только его книги, но и несколько криво повернутых папок, чашка с надписью «Лучшему экономисту» (подарок от Армина на окончание сессии), которую Леви, конечно, считал эстетическим преступлением, и небольшой кактус, который, по мнению Леви, мог стать рассадником пыли, но был терпим как «ботанический объект». На столе царил творческий беспорядок — именно такой, какой Эрен называл «рабочим хаосом». Леви заходил туда только по приглашению, и каждый визит был для него испытанием. Эрен видел, как его пальцы нервно подрагивают при виде стопки неразобранных бумаг, как его взгляд автоматически выискивает пыль на мониторе. Но он молчал. Он стоял на пороге, дышал глубже и спрашивал деловым тоном о прогрессе в работе. Это был его способ проявлять уважение. И Эрен ценил это больше, чем любые слова. На работе их танец продолжался. После того случая на совещании Закари больше не подавал явных признаков. Но его присутствие стало ощутимым, как тихий гул высоковольтной линии. Он появлялся в коридоре возле отдела Эрена, в столовой за соседним столиком, на фоне во время видеоконференции. Он ничего не говорил, только наблюдал. Его холодные, аналитические глаза, казалось, сканировали каждое их взаимодействие, пусть даже мимолетное. Леви реагировал на это с ледяным спокойствием. Он стал еще более безупречным, еще более недосягаемым. Его критика Эрена на рабочих обсуждениях была безжалостной, но конструктивной. Никто, даже самый подозрительный глаз, не мог найти в ней ничего, кроме требовательности начальника к перспективному сотруднику. Но давление росло. Эрен чувствовал его на себе, как физическую тяжесть. Он ловил себя на том, что перед тем как войти в кабинет Леви с отчетом, проверяет каждый знак препинания по три раза. Что он избегает задерживать взгляд на нем в опен спейс. Что его смех в столовой с Армином и Жаном стал чуть более напряженным. Он жил в режиме постоянной, тихой тревоги, и только вечера в пентхаусе, за тяжелой, непроницаемой дверью, давали ему возможность выдохнуть. Леви тоже менялся, но иначе. Он стал… внимательнее. Не в сентиментальном смысле, а в практическом. Он заметил, что Эрен, погруженный в работу, забывает пить. Теперь на его стол в кабинете раз в два часа ставилась бутылка воды со строгим пост-итом: «Выпей. Сейчас же». Он узнал, что Эрен ненавидит овсянку, которую Леви считал идеальным завтраком, и перестал ее готовить, заменив на омлеты, хотя и ворчал про «избыток холестерина». Он даже, к изумлению Эрена, купил вторую зубную щетку и поставил ее в стаканчик в своей безупречной ванной — не рядом со своей, а на отдельной полке, но факт сам по себе был революционным. Именно в это холодное снежное утро, наблюдая за сном Леви, Эрен впервые подумал, что, возможно, они смогут это сделать. Построить что-то настоящее. Несмотря на Закари, несмотря на разницу в возрасте и положении, несмотря на все призраки прошлого Леви и все бури его собственного характера. Леви пошевелился, его дыхание изменилось. Он не открыл глаза, а его рука на груди Эрена потянулась, пальцы нащупали край футболки, залезли под нее и прижались ладонью к коже, прямо над сердцем. Жест был настолько инстинктивным, настолько лишенным всякой мысли, что Эрен замер. Это было не сексуально. Это было что-то гораздо более глубокое. Проверка. Подтверждение жизни. «Ты здесь. Твое сердце бьется». — Ты уже проснулся, — прошептал Леви, его голос был густым от сна. Он все еще не открывал глаз. —Да. Смотри, снег. Леви приоткрыл один глаз,посмотрел в окно, затем снова закрыл. —Ужас. Все будет грязно и мокро. Дороги встанут. Люди будут опаздывать. — Но в его голосе не было раздражения, только констатация факта. —Это красиво, — возразил Эрен. —Красота — понятие субъективное. Эффективность — объективное. Снег неэффективен. — Он, наконец, открыл глаза и приподнялся на локте, глядя на Эрена. Его черные волосы были растрепаны, и в этом утреннем беспорядке он казался невероятно молодым и уязвимым. — Как ты себя чувствуешь? Этот вопрос он задавал каждое утро. Не «Как спал?», а именно «Как ты себя чувствуешь?». Имея в виду и физическое состояние после их бурных ночей, и общее, душевное. —Хорошо, — ответил Эрен, и это была правда. — Спокойно. Леви кивнул, удовлетворенный. Его пальцы, все еще лежащие на груди Эрена, постучали по ребрам легким, ритмичным движением. —Сегодня последнее совещание по проекту «Мария». Финальное утверждение. После обеда. Будешь готов? —Я родился готовым. —Родился ты, скорее всего, с криком и в беспорядке, как и все, — парировал Леви, но углы его губ дрогнули. Он наклонился и поцеловал его — быстрый, сухой, утренний поцелуй. — Вставай. У нас сегодня плотный график. И надень теплые носки. Отопление в старом крыле офиса работает из рук вон плохо. ______________________________________________ Финальное совещание по «Марии» было назначено на три часа дня. Весь день в офисе витало предвкушение. Проект, в который Эрен вложил столько сил, столько ночей, который стал ареной их первых столкновений и затем — его главным профессиональным триумфом, должен был получить зеленый свет. Инвесторы были впечатлены, юридические препятствия устранены, стратегия поглощения стартапа выверена до мелочей. Это была победа. Личная победа Эрена. И он чувствовал, как нервное возбуждение смешивается с гордостью. Перед совещанием он зашел в свой отдел, чтобы забрать итоговую презентацию. Армин поймал его у кофемашины. —Ну что, день икс? — спросил он, понизив голос. — Говорят, если все пройдет гладко, тебя могут взять в штат досрочно. И не на рядовую позицию. —Не загадываю, — ответил Эрен, но не мог скрыть улыбку. — Но шансы хорошие. —Аккерман явно тобой доволен, — заметил Армин, и в его голосе прозвучала легкая, неуловимая двусмысленность. — Он даже перестал так яростно придираться к твоим отчетам. Ну, почти. Эрен почувствовал легкий укол тревоги. Армин был слишком умен и наблюдателен. —Я просто научился делать их так, как ему нравится, — пожал плечами он. —О да, — протянул Армин. — Определенно научился. — Он отхлебнул кофе. — Удачи там. Мы все болеем за тебя. В коридоре, по пути в конференц-зал, Эрен почти столкнулся с Закари. Начальник службы безопасности шел быстро, не глядя по сторонам, его лицо было каменным. Он лишь слегка отклонился, чтобы избежать столкновения, и его глаза, холодные, как сталь, на мгновение встретились с взглядом Эрена. В них не было ничего — ни угрозы, ни одобрения, ни даже простого интереса. Пустота. И от этого стало еще страшнее. Конференц-зал был полон. За большим овальным столом сидели ключевые инвесторы, представители юридического отдела во главе с Пайк, несколько топ-менеджеров. Леви уже был на своем месте во главе стола. Он был безупречен в темно-сером костюме, его поза излучала спокойную, безраздельную власть. Когда вошел Эрен, он лишь кивнул ему, указывая на место для докладчика. Никакого личного признания. Только бизнес. Презентация шла как по нотам. Эрен был краток, точен, уверен в себе. Цифры, графики, прогнозы — все складывалось в безупречную картину выгоды. Он видел, как инвесторы одобрительно переглядываются, как Пайк делает пометки с легкой улыбкой. Он видел, как Леви, сложив руки перед собой, слушает, и его острый, оценивающий взгляд постепенно смягчается почти незаметным для других одобрением. Это был его звездный час. И он его использовал по максимуму. Когда он закончил, в зале на секунду воцарилась тишина, а затем раздались аплодисменты. Не бурные, но искренние. Один из главных инвесторов, седовласый мужчина с лицом старого ястреба, поднялся. — Превосходная работа, молодой человек. Четко, убедительно, без лишнего пафоса. Господин Аккерман, вы нашли себе талантливого специалиста. Я голосую «за» проект. Остальные последовали его примеру, решение было единодушным. Проект «Мария» получил полное финансирование и зеленый свет. Эрен стоял, чувствуя, как волна облегчения и триумфа смывает все напряжение последних недель. Он сделал это. Он действительно сделал это. Леви встал. — Благодарю за доверие. Команда приступит к реализации немедленно. — Он посмотрел на Эрена, и в его глазах, на долю секунды, вспыхнул тот самый, редкий, почти невидимый огонь гордости. — Господин Йегер, мои поздравления. Формально. Сухо. Но для Эрена эти слова значили больше, чем любые другие. Он кивнул. —Спасибо, господин Аккерман. Люди начали расходиться, переговариваясь, смеясь. Кто-то похлопал Эрена по плечу. Пайк подошла и сказала что-то одобрительное про юридическую часть. Эрен отвечал автоматически, его голова была полна гулом победы. Он искал взглядом Леви, но того уже окружили инвесторы. И тогда он увидел Закари. Тот стоял у двери, прислонившись к косяку, и смотрел прямо на него. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Он поймал взгляд Эрена, медленно, почти незаметно кивнул, а затем его глаза перешли на Леви, окруженного людьми. Что-то в этом взгляде — не угроза, а скорее… констатация неизбежного — заставило кровь Эрена похолодеть. Победа внезапно показалась хрупкой, как тонкий лед над черной водой. ______________________________________________ Вечером они отмечали победу. Тихо, по-домашнему. Леви, к изумлению Эрена, не просто приготовил ужин, а принес из погреба бутылку дорогого красного вина. — Для особых случаев, — сказал он, разливая его по бокалам с точностью ювелира. — И сегодня — особый случай. Ты хорошо поработал. Они сидели за кухонным островом, и Эрен, еще опьяненный успехом, болтал, жестикулировал, снова и снова пересказывая моменты совещания. Леви слушал, изредка вставляя сухие, язвительные комментарии о манерах того или иного инвестора, но в целом он был необычайно мягок. Он даже улыбался — настоящей, хоть и сдержанной улыбкой, которая освещала его лицо, делая его почти незнакомым. — Закари был там, — сказал наконец Эрен, когда первое возбуждение немного поутихло. — Он смотрел. Леви отставил бокал. Его лицо стало серьезным. —Я знаю. Он везде смотрит. Это его работа. —Мне кажется, он что-то задумал. Сегодня он смотрел… по-другому. —Закари всегда что-то задумывает. Обычно это связано с проверкой систем безопасности или тестами на уязвимость. — Леви взял его бокал и долил вина. — Не забивай себе голову. Сегодня твой день. Ты заслужил это. Он поднял свой бокал. —За успех. И за то, что ты, несмотря на все свои недостатки, иногда бываешь невыносимо хорош в том, что делаешь. Эрен рассмеялся и чокнулся с ним. —Спасибо. И за то, что ты, несмотря на все свои достоинства, иногда бываешь невыносим. Они выпили. Вино было густым, бархатистым, с длинным, сложным послевкусием. Оно согревало изнутри, усиливая чувство близости и победы. Леви встал, убрал со стола с привычной эффективностью, а затем неожиданно протянул руку Эрену. —Пойдем. —Куда? —Покажу кое-что. Он повел его не в спальню, а в свою личную библиотеку — комнату, куда Эрен до сих пор заходил лишь пару раз и всегда чувствовал себя там посторонним. Это было святилище Леви: тихое, затемненное, пахнущее старым деревом, кожей и бумагой. Стены до потолка были заставлены книгами, не только по экономике и праву, но и по истории, архитектуре, даже философии. В углу стоял массивный письменный стол времен, наверное, основателя компании, а рядом — тяжелое кожаное кресло. Леви подошел к одному из шкафов, открыл потайной ящик (Эрен даже не подозревал о его существовании) и достал оттуда небольшую, плоскую коробку из темного дерева, отполированную до зеркального блеска. —Это для тебя, — сказал он, протягивая коробку Эрену. Его голос был непривычно тихим, почти неуверенным. — Не подарок. Скорее… инвестиция. В наше общее будущее. Эрен, ошеломленный, взял коробку. Она была тяжелее, чем казалось. Он открыл ее. На бархатной подушке лежали ключи. Не какие-то абстрактные, а вполне конкретные: ключ от входной двери пентхауса (у Эрена до сих пор был только временный код), ключ от машины Леви (дорогой, брутальный внедорожник, на котором они иногда ездили за город), и… ключ от сейфа. Стального, неприступного сейфа, который Эрен видел в кабинете Леви в офисе. —Леви… я не могу… —Можешь, — перебил он. — Ключ от дома — это логично. Ты живешь здесь. Ключ от машины — на случай чрезвычайной ситуации. Если со мной что-то случится, или если тебе срочно понадобится куда-то попасть. — Он указал на ключ от сейфа. — А этот… этот на самый крайний случай. В сейфе лежат документы. Мои. И завещание. В котором ты указан… единственным наследником и правопреемником в управлении «Аккерман Индастриз». Воздух вырвался из легких Эрена, словно от удара. Он смотрел на ключи, потом на Леви, не в силах вымолвить ни слова. —Ты… ты не мог… мы всего лишь… —Мы не «всего лишь», — резко сказал Леви. Он отвернулся, глядя на ряды книг. — Я не умею выражать такие вещи словами. Я умею планировать. Обеспечивать безопасность. Контролировать риски. Это мой способ. Я не говорю, что с тобой что-то случится, или со мной. Но если… если это произойдет, я не хочу, чтобы все, что я построил, досталось какому-нибудь далекому родственнику или было раздербанено советом директоров. Ты единственный, кому я доверяю это. Единственный, кто понимает, что для меня важно. Не только компания. А… принцип. Он обернулся, и его глаза в полумраке библиотеки горели странным, серьезным огнем. —Ты разрушаешь мои стены, Эрен. Самый логичный способ защитить то, что за ними — впустить тебя внутрь. Навсегда. Так, чтобы даже если меня не станет, часть меня, моя воля, продолжала бы существовать. В тебе. Эрен стоял, сжимая в руке холодное дерево коробки. Его мир перевернулся. Снова. Это было не признание в любви. Это было нечто большее. Это было доверие в самой своей абсолютной, безоговорочной форме. Леви отдавал ему не только свое настоящее, но и будущее. Свое наследие. Все, что он есть. —Я… я не знаю, что сказать, — прошептал он. —Ничего не говори, — Леви подошел к нему, взял коробку, вынул ключ от дома и протянул его. — Просто возьми. Остальные спрячь. Надеюсь, они тебе никогда не понадобятся. Эрен взял ключ. Металл был теплым от прикосновения Леви. Он сжал его в кулаке, чувствуя, как острые грани впиваются в ладонь. Боль была реальной. Как и этот момент. —Я не подведу тебя, — сказал он, и его голос дрогнул. —Я знаю, — просто ответил Леви. — Иначе бы не стал этого делать. Он обнял его — крепко, быстро, по-деловому, как будто завершая сделку. Но его руки дрожали. Эрен прижался к нему, вдыхая знакомый запах, чувствуя под щекой тонкую шерсть пиджака, и понимал, что его жизнь только что изменилась окончательно и бесповоротно. Он больше не был просто любовником, стажером, даже партнером. Он стал наследником. Хранителем. И ответственность, которая легла на его плечи в этот тихий вечер, была тяжелее любой корпоративной ноши. ______________________________________________ На следующий день в офисе царила странная атмосфера. Новость об успехе проекта «Мария» и о том, что Эрен Йегер, стажер, фактически провел его от начала до конца, разнеслась по всем этажам. На него смотрели по-другому: с уважением, завистью, любопытством. Приходили коллеги из других отделов поздравить. Даже суровая мисс Раль, личный ассистент Леви, кивнула ему с одобрением, когда он проходил мимо. Эрен пытался сохранять скромность, но внутри все пело от триумфа. Ключ от дома Леви лежал в самом глубоком кармане его брюк, и он то и дело нащупывал его, как талисман. Это был физический символ того, что он теперь не просто гость в жизни Леви, а часть ее архитектуры. В середине дня его вызвал к себе Леви. Не через сообщение, а через мисс Раль, что означало официальный вызов. Эрен вошел в кабинет, ожидая обсуждения следующих шагов по «Марии». Леви сидел за столом, его лицо было непроницаемым. Перед ним лежала папка. —Йегер, закройте дверь, — сказал он ровным, бесстрастным тоном. Тоном босса. Эрен почувствовал легкий укол беспокойства. Он закрыл дверь. —Садитесь. Эрен сел. —Проект «Мария» завершен успешно, — начал Леви, глядя на него поверх сложенных рук. — Вы продемонстрировали исключительные аналитические способности, настойчивость и умение доводить дело до конца. Это впечатляет. — Спасибо, господин Аккерман. —В связи с этим, и учитывая ваши общие результаты за время практики, руководство компании приняло решение. — Леви открыл папку. — Вам предлагается постоянная позиция в «Аккерман Индастриз». Должность — младший аналитик в отделе стратегического развития. Оклад… — он назвал сумму, которая заставила Эрена внутренне ахнуть. Это было втрое больше, чем средняя зарплата по рынку для его уровня. — Бонусная система, полный социальный пакет. Контракт на два года с возможностью продления. Вам дается два дня на размышление. Он протянул через стол лист бумаги — официальное предложение о работе. Эрен взял его дрожащими пальцами. Это было все, о чем он мог мечтать. Карьерный взлет. Признание. Финансовая независимость. Но почему-то радость была неполной. Потому что это звучало как прощание. Как будто Леви, предложив ему ключи от своего дома, теперь профессионально отстранялся, возвращая их отношения в рамки начальник-подчиненный. — Я… мне не нужно два дня, — сказал Эрен, глядя на бумагу. — Я согласен. —Вам следует все обдумать, — холодно заметил Леви. — И ознакомиться с условиями. В частности, с пунктом о конфликте интересов и о недопустимости личных отношений между сотрудниками, прямо влияющими на карьерные решения. Вот оно. Удар. Тихий, точный, расчетливый. Эрен поднял на него взгляд. —Что это значит? —Это значит, что с момента подписания этого контракта наши личные отношения должны оставаться строго конфиденциальными. Любая утечка информации, любой намек на фаворитизм может привести к немедленному увольнению. Вашему. И к серьезным репутационным рискам для компании и для меня лично. — Леви говорил ровно, как будто зачитывал инструкцию по технике безопасности. — Вы понимаете? Эрен понимал. Он понимал слишком хорошо. Леви строил очередную стену. На этот раз — юридическую, профессиональную. Он защищал их. Обоих. Но это не делало боль от этого менее острой. —Да, — тихо сказал он. — Я понимаю. —Хорошо. — Леви откинулся на спинку кресла. — В таком случае, поздравляю с новым назначением, господин Йегер. Вы заслужили это. Документы можете забрать с собой. Подписанный экземпляр вернуть мисс Раль до конца недели. «Разговор окончен». Эрен медленно встал, держа в руках контракт, который вдруг показался ему тяжелым, как свинец. —Спасибо, — сказал он, уже не зная, за что благодарить. —Не за что. Это просто хороший бизнес. Эрен вышел из кабинета, чувствуя, как холодная, логичная реальность сжимает его сердце. Он получил все, о чем мечтал: работу, признание, любовь. И теперь ему предстояло научиться жить с тем, что все эти вещи существовали в отдельных, герметично запечатанных отсеках, и малейшая трещина в переборке могла потопить весь его хрупкий мир. Вернувшись в свой отдел, он попытался сосредоточиться на работе, но мысли путались. Он видел, как Армин что-то оживленно говорит ему, но не слышал слов. В голове звучал только голос Леви: «Любая утечка информации… немедленное увольнение…» Вечером, когда он вернулся в пентхаус, Леви был уже дома. Он стоял на кухне и что-то помешивал в кастрюле. Увидев Эрена, он кивнул. —Ужин через двадцать минут. Все как обычно.Как будто того разговора не было. Как будто он не вручил ему ключи от всего своего мира и тут же не огородил этот мир колючей проволокой корпоративных правил. Эрен не выдержал. —Почему? — спросил он, останавливаясь на пороге кухни. — Зачем ты это сделал? Сначала ключи, потом… этот контракт с его пунктами? Ты что, играешь со мной? Леви перестал помешивать. Он поставил ложку, вытер руки полотенцем и медленно повернулся. —Я не играю, Эрен. Я стратегирую. Ключи — это обеспечение долгосрочной безопасности наших личных активов. Контракт — это обеспечение безопасности наших профессиональных. Они не отменяют друг друга. Они дополняют. —Это похоже на шизофрению! — взорвался Эрен. — Ты говоришь о доверии, о наследстве, а потом заставляешь меня подписывать бумагу, где наши отношения называются «конфликтом интересов»! —Потому что для внешнего мира они им и являются! — резко парировал Леви. Его глаза вспыхнули. — Ты думаешь, я не знаю, как это выглядит? Стажер, которого я взял из ниоткуда, который живет у меня дома, с которым у меня роман, внезапно получает шикарную позицию? Даже если ты гений, всем будет плевать на твои таланты! Все увидят только постель! Твою карьеру сожрут заживо в сплетнях! А мою репутацию уничтожат! Этот контракт — не стена между нами. Это щит. Для нас обоих. Он подошел ближе, его лицо было напряженным. —Я не хочу, чтобы тебя считали моей содержанкой или любовником, получившим должность за услуги. Я хочу, чтобы тебя уважали как профессионала. А для этого нужно, чтобы твои успехи были безупречно чистыми. Чтобы даже Закари, копающийся в наших жизнях с лупой, не нашел ни одной зацепки. Ты понимаешь? Я не отдаляюсь. Я защищаю. Так, как умею. Единственным способом, который знаю. Эрен смотрел на него, и гнев медленно уступал место пониманию, горькому и тяжелому. Леви был прав. Ужасно, цинично прав. Мир, в котором они жили, не прощал таких связей, как их. Особенно на их уровне. —И как долго мы будем так жить? — тихо спросил он. — Врать? Прятаться? —Столько, сколько потребуется, — так же тихо ответил Леви. — Пока ты не станешь настолько сильным и незаменимым, что твое прошлое с тобой перестанет иметь значение. Или пока я не перестану бояться последствий. — Он потянулся и провел пальцем по его щеке. — Это цена, Эрен. За то, чтобы иметь и то, и другое. Ты готов ее платить? Эрен закрыл глаза. Он чувствовал тепло его пальцев, запах готовящейся еды, безопасность этого места. И видел холодные строки контракта, подозрительный взгляд Закари, шепоты за спиной в офисе. —Да, — выдохнул он. — Я готов. — Тогда иди мой руки, — сказал Леви, возвращаясь к плите. — Ужин почти готов. И подпиши этот чертов контракт завтра. Чем раньше мы начнем играть по этим правилам, тем лучше. Эрен пошел мыть руки. Вода была холодной. Он смотрел на свое отражение в зеркале — молодое, взволнованное лицо, глаза, в которых смешались триумф, страх и решимость. Он достал из кармана ключ, посмотрел на него, затем крепко сжал в ладони. Острый металл снова впился в кожу. Он платил цену. За любовь. За карьеру. За будущее. И, глядя в свои собственные глаза, он понимал, что ни на что меньшее не согласился бы. Битва за их общее «завтра» только начиналась, и первым полем боя стал не офис и не чужой враждебный взгляд, а их собственная способность жить на грани двух реальностей, не потеряв себя ни в одной из них. Он повернул кран, смывая с рук воображаемую грязь мира, и вышел на кухню, где его ждал человек, ради которого он был готов на эту двойную жизнь.