у любви нет глаз

— Ты не будешь допущен до своей работы, пока не вылечишь зрение. — грозно сказал Марс. — Но, отец, лечение глаз — довольно энергозатратный процесс, да и отнимает очень много времени… — возразил Хонджун. — Мне нужно продолжить исполнение своих обязанностей поскорее, людям нужно находить друг друга!       Удар тяжелой руки бога войны прошелся эхом по залу. Хонджун вздрогнул и чуть сжался. Зря он начал перечить отцу. — Не наглей! Скажи спасибо вообще за то, что я не убил тебя. Сколько уже людей ты свёл неправильно? — протараторил бог войны и, взяв паузу, сделал глубокий вдох. — Раз уж ты о смертных говорить начал, то и иди к ним. — удивительно спокойно продолжил Марс. — Я слышал, что там есть специальные лавки со стеклами на глаза. Они позволяют людям видеть лучше, может, хоть это тебе поможет.

***

      Хонджун наконец-то нашел нужную оптику. Перед тем, как спуститься к людям, он обратился к своему другу, Прометею. Тот обожает людей и уж точно знает, где и что лучше взять. Прометей зарекался, что это лучшая оптика, да и к тому же на окраине Рима. Лишние глаза его не побеспокоят.       Хонджун поправил лямки колчана, сразу после приобретения этих стёкол он пойдёт продолжать сплетать судьбы людей. С открытием двери Хонджун услышал чудный звон и торопливые шаги. Он сложил крылья к спине и только тогда зашел. — Здравствуйте, — поздоровался Сонхва, выходя из каморки за кассой. Завидев гостя, он застыл в легком шоке.       Перед ним стоял мужчина, нет, парень со светлыми волнистыми волосами, крыльями и колчаном для стрел за спиной. На нем была одна юбка, чуть смуглый из-за загара торс был оголен.       Он много чего видел в интернете, но никогда не думал, что встретит сумасшедшего посетителя вживую. Посетитель оглядывал магазин и бормотал что-то на непонятном языке. — Вы за очками?.. — спросил Сонхва, немного отойдя от шока. Крылатый кивнул. — Отлично, сейчас что-нибудь подберём для вас. Давайте рецепт. — Какой рецепт? При чем здесь еда? — недоуменно и тихо спросил странный парень. — Вы меня не поняли. Я про рецепт на очки. — Сонхва не знал, куда себя деть, потенциальный покупатель будто его не понимал. Он смотрел на Пака с недоумевающим взглядом. Надо объяснить по-другому… — Ну, бумажка с показателями вашего зрения.       Почему именно сегодня это происходит? Неужели последний рабочий день не может пройти спокойно? Крылатый все еще остолбенело смотрел на Сонхва, будто не понимая, о чем он. Паку хотелось послать его и спросить, зачем он вообще пришел к нему. Нет, наоборот. Наорать, спросить, зачем он пришёл, раз даже не знает, что такое рецепт на очки, тем более в таком странном виде; потом выгнать из оптики и обматерить за стеклом его тупость.       Сонхва вообще не агрессивный человек, но он так надеялся что у него получится спокойно перейти в другую оптику в центре Рима и забыть про маленькую зарплату за его огромную работу. Офтальмолога в этой точке не было, поэтому Сонхва заменял его, без доплаты, конечно! Директор мало того, что не платил нормально, так ещё и делал это невовремя, аргументируя это тем, что дела у точки не особо хорошие из-за местоположения.       Сонхва глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Спустя секунды спокойствие вернулось на его лицо. — Вы знаете, какое у вас зрение? Сколько у вас отклонение от нормы? — У меня зрение ухудшилось, это всё, что мне известно. Мне очень нужны от… оч… стёкла для хорошего зрения, короче.— неловко сказал Хонджун. Вот это Прометей их обучил, люди уже умнее богов стали! — Продайте мне их, золото — не вопрос.       Парень за прилавком почему-то усмехнулся. — Понимаете, для того, чтобы их продать вам, мне нужно знать, насколько у вас плохое зрение. — несколько секунд подумав, он продолжил. — Если вы сами не знаете свои показатели зрения, то я могу вас обследовать и выявить их. — Ни слова не понял, о чем ты. Делай что угодно, но верни мне зрение.— поняв, что это надолго, Хонджун снял колчан со стрелами. Он специально положил его в середину комнаты, чтобы его было видно с любой точки магазина. — И побыстрее, мне еще сводить людей надо. Не тебе одному надо работать. — Хорошо-хорошо. Ожидайте за ширмой на другом конце зала. — чуть раздраженно сказал темноволосый парень.— Я пока ваш колчан уберу.       И тут спустя буквально секунду случилось то, чего Хонджун не ожидал. — Ой! Такие острые, они настоящие чтоли?       «Только не это» — подумал Хонджун и обернулся. — Убери руки от моих стрел и закрой глаза! — Закричал бог любви в спину продавца.       Но не тут-то было. Парень встал с четверенек и обернулся. Их взгляды столкнулись. Отец точно его убьет. Прикончит и глазом не моргнет, он же бог войны. Такую ошибку на Олимпе не прощают.       Парень ойкнул и только затем закрыл веки. — Да уже поздно, можешь открыть глаза. — продавец испуганно посмотрел на него. — Пожалуйста, только не говори, что ты напоролся на острее стрелы. — Хорошо, молчу. — Мать моя Венера!.. Что ты натворил-то?! — Да ничего я не делал, просто задел. Не сломал же стрелы. К чему такой драматизм?       Глубокий вдох и… выдох. Может, всё не так плохо. Всё-таки у Хонджуна плохое зрение, может, контакт так и не состоялся. Но даже так, какая-то стрела уже испорчена, это плохо. — Так-с, какую стрелу ты задел? Вытащи её из колчана. — Ну… вообще-то я все задел.       Приехали! Такого «обстрела» хватит даже чтобы влюбиться в слепого. Как же Хонджун влетел. А ведь он просто хотел вылечить свои глаза. — Ты… что?! Да ты хоть понимаешь, что натворил? Мало того, что в тебе максимальная доза любви, так ты мне еще и стрелы испортил. Целую, мать его, партию! Мне заново придется ковать 25 стрел, да и ещё снова кровь свою сливать для любовного зелья.

Спустя несколько минут

      Пока юноша осматривал его глаза через какую-то странную штуку, Хонджун не удержался от вопроса. — Как ты вообще умудрился напороться на все стрелы сразу? — Ну… перед тем как взять колчан я заметил маленькое перышко на полу. Решил, что раз уж наклонился, то подниму еще и мусор с пола. Перо отлетело, пока я тянулся к нему, равновесие не удержал, вот и упал на все стрелы животом. — Это будет самая нелепая причина попадания на Олимп. — сказал себе под нос Хонджун. — Просто потянулся убрать с пола выпавшее перо бога любви. Ну и бред… — Я вас не понимаю, господин. Выражайтесь на итальянском, пожалуйста. Можете убирать голову от аппарата. — Хонджун фыркнул и отодвинулся от странной штуки для глаз. — Вы говорили что-то про Олимп? — Я сказал, что все в Олимпе будут насмехаться над тобой. — При чём здесь Олимп? — спросил парень, пока вычитывал что-то на появившийся из этой странной штуки бумажки. — С чего вы взяли, что все там будут насмехаться надо мной? — Почти три тысячи лет жизни на Олимпе позволили мне предугадывать реакции богов, уж поверь мне. — Три тысячи лет? — Кивок. — На Олимпе? — Кивок. — Если вы бог, тогда я — феникс. — Ты не особо похож на птицу, — нахмурился Хонджун. — Давайте просто выберем оправу. — Вздохнул Сонхва. Этот сумасшедший безнадежен. Мало того, что испугал Сонхва своей паникой из-за каких-то стрел, так ещё какую-то околесицу сейчас несёт. — Потом вы пойдёте домой, поспите и придёте в себя, м?       Они направились в главный зал. Только сейчас он заметил, насколько реалистично выглядят крылья у этого парня. Перья не похожи на пластиковые, да и каркас не такой выделяющийся. Резинок и лямок не видно, интересно, как он их закрепил?       Спина этого парня графичная, прямо притягивает взгляд. Долго качался наверно. Да и другие части тела не уступают. Взять те же руки, их завораживающий рельеф мышц на солнце словно блестел золотом. Этот странный парень явно не был бодибилдером или качком, но было видно, что он занимается спортом или чем-то около этого.       И лицо у него симпатичное. Мягкие на вид щёки невообразимо красиво выглядят, особенно по соседству с аккуратными твердыми скулами. Губы, чуть припухлые, выглядят так изящно, просто поражает мозг. Такой же аккуратный, но не маленький нос и светлые волосы дополняют эту божественную композицию, его лицо — настоящее искусство природы. Повезло же его девушке такого красивого парня заполучить. Есть ли вообще она у него? Сонхва слегка надеется, что нет.       Стоп. Почему он вообще об этом думает? Еще и завис в дверях, как дурак. Ему вообще-то надо оформлять документы покупки услуги и линз с оправой, к тому же и отчёт о приёме еще не заполнен. — Выбирайте пока что оправу, — приказал Сонхва, будто посетитель уже не выбирает её. — За делом поотвечаете на пару вопросиков, мне для отчёта надо.       Сонхва сел за компьютер, открыл программу и навел курсор на первое свободное поле. — Ваше имя и фамилия? — Хонджун. А как зовут вас? — Сонхва. Фамилия? — У меня её нет, она мне и не нужна. Все и так знают, чей я сын: Марса и Венеры.       Сонхва мысленно закатил глаза, этот придурок, кажется и правда думает, что он бог любви. Ну и жесть. Ладно, Сонхва не сложно написать только имя, он все равно здесь последний день работает. — Хорошо. Сколько вам лет? — Две тысячи восемьсот двадцать ше… нет, семь. Две тысячи восемьсот двадцать семь.       Глубокий вдох и выдох. Это. Последний. День. — Угу, ваш номер телефона? — Номер чего? — Телефона. — У меня его нет.       С такими ответами остальное заполнять смысла нет, бред он и сам написать может. Надо посмотреть, какое у него зрение всё-таки. В тёмной комнате ему показалось, что у него на обоих глазах по единице и нет никакого отклонения. Странно. И правда идеальное зрение, и чего он сюда приперся? — Послушайте, Хонджун. Зачем вы пришли сюда? У вас нет никаких проблем со зрением. — Понимаешь, это по вашей норме у меня зрение хорошее. Оно в идеале должно быть минимум в четыре раза больше человеческого. Я работаю на огромном расстоянии от земли, мне нужно видеть лучше чем люди.       Это сумасшествие доконало Сонхва окончательно. За несколько шагов он приблизился вплотную к Хонджуну, взял его за шею и шумно прошептал. — Прекращай строить из себя бога любви, придурок. Никакой магии и богов не существует, прими это уже. Да даже если и есть, тебе им не стать. Богами рождаются, а не становятся. — А знаешь… — тихо начал Хонджун. Неужели он действительно сейчас скажет, что неправ и уйдёт? — С меня хватит!       Он выхватывает из колтуна стрелу и прикладывает ее острие к горлу Сонхва. Когда он успел надеть свою сумку обратно? — Я устал от подобного отношения ко мне. — Злобно продолжил крылатые. — Что ты там сказал? Богами рождаются, а не становятся. Да, ты прав, ими рождаются. И представь своей глупой головушкой, что мне повезло им быть с незапамятных времен. Да, я бог любви, рожденный от бога войны Марса и богини красоты Венеры. Я столицу знаю в сто раз дольше твоего, где твое уважение? Ты в курсе, что все влюбленные в Риме —это моих рук дело? Да на мне ваша демография держится, понятно?! — Хонджун приблизился и надавил на лезвие. Сонхва старался не двигаться, чтобы случайно не пораниться. — Теперь давай в быстром темпе: дай мне нужные очки, и мы вместе со зрячим мной пойдем разбираться на Олимпе, что делать с результатом твоей неаккуратности. Промедлишь, как до этого — проверишь, насколько жестоки и опасны мои стрелы без любовного зелья. Ты можешь не верить в мое происхождение, но просто предупрежу: как только стрела проникает в тело, от нее визуально ничего не остаётся. Ни раны, ни самой стрелы, но в твоем теле она будет три года. Всё это время она будет прорезать те органы, в которые должна была попасть. Прирастет к внутренностям — начнет двигаться внутри, доставляя боль каждый день. Такова цена ненависти и предательства любви.       Хонджун убрал лезвие с шеи Сонхва, но тот еще секунды три стоял и смотрел на губы. Он тоже начал сходить с ума? С каждой миллисекундой он все больше хочет их поцеловать. Такое странное желание проявить нежность к человеку, нет, богу, который только что угрожал тебе. Бред какой-то… Губы Хонджуна, как магнит, притягивают всё внимание и мысли к себе. Бред, ну что за бред!       Хотя… какая разница? Сонхва сейчас как нельзя близко к смерти, не время жалеть о чем-то и уж стыдиться тем более. Если даже в него попадут стрелой, он в любой момент сможет прекратить страдания смертью или же заглушить их обезболивающими. Кто не рискует — тот не пьет шампанского, как говорится.       Сонхва взял лицо Хонджуна в свои ладони и, чуть наклонившись, поцеловал. Бог его оттолкнул, но спустя мгновение притянул обратно и сам поцеловал в разы страстнее и нежнее.

Спустя n-ное количество времени

— Очки будут готовы через два дня минимум — сообщил Сонхва восстанавливая дыхание и слезая с Хонджуна. — Почему так долго? Никак нельзя побыстрее? — обеспокоено спросил такой же запыхавшийся Хонджун.       Они оба были неприлично уставшими. На обоих были розовые и бордовые целые созвездия следов любви. Несмотря на все обстоятельства, при которых они нашли друг в друге источник всех своих желаний, никто ни о чем не жалел. — Нельзя, мне нужно время, чтобы собрать очки, это почти ювелирная работа, между прочим. — А если так? — кокетливо спросил бог перед тем, как начать усыпать Сонхва поцелуями.

***

— Что ж, Хонджун. Я вижу, что ты пришел не только со стёклами для зрения, но и со смертным. — с напыщенной официальностью сказал Марс, чей голос бегал по залу эхом. — Все верно. Это Сонхва, мой возлюбленный. Он будет жить со мной на Олимпе. Мы нашли друг друга случайно, но несмотря на это, наш союз есть и будет очень крепким.       Сонхва поклонился, как его учил Хонджун перед отправкой на Олимп. Он настолько волновался о том, как пройдёт знакомство с Марсом, что даже не заметил, как остался наедине с ним. Наедине. С богом войны. Ему конец. — Сонхва, знаешь ли ты что-нибудь о проклятии моего сына? — Нет, господин. — Сонхва ответил тихо, но из-за размеров помещения его ответ был слышен по всему залу. — Называй меня по имени, ты же мне не поклоняешься. — поправил Марс — Так вот, несколько веков назад одну женщину в Риме не устроила ее предрешенная любовь и она наслала проклятие на Хонджуна. Оно гласило, что бог любви не сможет никого полюбить кроме человека, который добровольно и осознанно пойдет под его стрелу. Теперь расскажи, как ты согласился быть подстреленным стрелой любви моего сына? — Ну, ситуация глупая, честно говоря. Я хотел убрать его колчан со стрелами с прохода, чтобы он не мешался, отвлекся на упавшее перышко и, не удержав равновесия, упал на стрелы. Не ожидал, что этой случайностью позволю Хонджуну приобрести любовь. — Открою тебе небольшую тайну: все случайности не совсем случайны. Судьба слепа, она может только диктовать, что и с чем будет. Любви это тоже касается: если существам суждено встретиться и полюбить, то, что бы ни случилось — они встретятся. Судьба учитывает все, даже малейшие погрешности и условия, и она не позволяет никому нарушить её нарок. Тебе суждено было нарваться на стрелы моего сына с благим намерением, осознавая возможность напороться на острия. Надеюсь, ты будешь ценить то, что тебе предоставила судьба. — Хорошо, Марс. Я буду продолжать ценить и любить Хонджуна, надеюсь, что вас тоже не разочарую. Спасибо, что позволили мне быть с вашим сыном. — Сонхва еще раз поклонился. — Вовек не забуду вашей доброты. — Ступай к нему, я уверен, он ждёт тебя в ваших покоях. — Дверь за Сонхва отворилась, и, конечно, Пак заторопился в покои бога любви.       Спустя время возлюбленные сыграли свадьбу, в ходе которой Сонхва приобрел бессмертие. Зрение Хонджуна восстановилось само собой — сила супружеской любви творит чудеса. Спустя сотню лет у них родился сын Аполлинарий — покровитель таланта и трудолюбия. Создан он был из только выкованной стрелы Хонджуна. Их сын соединил в себе их лучшие качества и стал причиной того, что об истории любви человека и ослепшего бога узнали все, в том числе и вы.