Старший братец

      Я потратил много времени, чтобы мы стали обычной человеческой семьёй. Как жаль, что Рендал этого не ценит. Её не волнует, как сильно я стараюсь, но не стоит злиться на младшую сестренку. Она не понимает мою эстетику, даже иронизирует насчет моего стремления к изяществу, в её возрасте в норме обесценивать мир взрослых. Я читал в интернет-статье, что подростки склонны к бунтарству, чтобы доказать свою зрелость. Они хотят показать родительской фигуре, что готовы к тому, чтобы с ними считались. Что же, я имею привычку верить научным статьям в интернете, ведь их пишут учёные.       Согласен, Рендал как-то неожиданно повзрослела. Дело не только в её умении менять форму тела, нет, не в этом. Я говорю про её ментальное развитие. Она остается моей младшей сестренкой с дурашливым поведением и глупыми фразочками. Она до сих пор ведёт себя ребячески, придуривается и капризничает, но я чувствую, что её поведение не такое, как раньше. Как будто есть иной оттенок.       Она хочет оставаться ребенком, но уже требует взрослые права. Например, я замечаю, как она сидела на моём кресле, которое предназначено только для меня, это особенное кресло. Символ патриарха. У каждого старшего мужчины есть собственное кресло — так показывают в ситкомах. Каждый сидит на своём месте, но Рендал считает, что может занимать моё, к тому же она потом не поправляет плед, которым я накрываю сидение. Или из рассеянности, или специально. Может показаться незначительной глупостью моя приверженность к строгой иерархии через символические жесты, но как иначе держать семью под контролем? Да, дисциплина — хрупкая вещь.       На неё не действуют наказания, которые я применял раньше. Ей уже не страшно сидеть в шкафу для плохих девочек. Как было сладко вытирать ей слезы, когда Рендал выходила из него. Она была такой маленькой хрупкой девочкой, и я садился перед ней на колени, чтобы убрать пальцами детские слезки. Рендал опускала голову, всхлипывала, говорила, что больше не будет плохо себя вести, и я знал, что все повторится. Рендал не умела анализировать ошибки, не уверен, что она умеет до сих пор.       Изредка, правда, изредка! Когда Рендал очень уж плохо себя вела, мне приходилось шлёпать её. Честно говорю, мне не приносило это удовольствия. Что хорошего в физических наказаниях? Насилие исключено в моём доме. Но если так подумать… Нет, порка — это то, чего я точно не допущу. Можно закрыть глаза на многие жестокие вещи, которые происходят в стенах нашего поместья. Не буду даже приводить примеры. Дело не в этом.       В целом поведение Рендал меня перестало устраивать. Она стала слишком своенравной, стала грубить, огрызаться, и я бы мог списать на подростковый бунт, если бы меня так сильно не задевало её непослушание. Раздражало даже не то, что Рендал подвергала сомнению мой авторитет, сколько разочарование в сестре. Куда делась та девочка, которая смотрела на меня с восторгом и говорила, что я самый лучший, самый сильный и самый классный?       Сложно вспомнить, как начался этот инцидент. Как обычно и бывает, нечто злое долго копилось. Рендал продолжительное время мотала мне нервы, изводила, надеясь, что я стерплю. После очередной издевательской шутки, полной желчи и сомнениям в моей авторитетной фигуре, я строго сказал, чтобы сестра изменила поведение.       — Лучше бы тебе следить за языком, юная леди, — как можно строже сказал я.       Рендал фыркнула и, закатив глаза, отвернулась.       — Да, конечно, — передразнивала она.       Я встал, попросил всех присутствующих покинуть гостиную и взял Рендал за кисть. Ах, как сладко было видеть, как меняется выражение её лица! Сначала Рендал посмотрела с недоумением, после нахмурилась, пыталась вырвать руку и, наконец, подняла на меня взгляд, полный страха. Она знала, что следует наказание.       — Твоё поведение неприемлемо, — сказал я.       — Да что я сделала? — Завизжала Рендал, выворачивая руку.       — Твоя грубость, непослушание, саркастичные замечания, бардак в комнате…       — Ну так не заходи в мою комнату, если тебе не нравится бардак!       Она ничего не поняла… Естественно я был вынужден вбить в неё понятие уважения.       Я грубо повел её к дивану и потянул к себе на колени. Рендал, поняв, что происходит, стала вырываться. Она такая костлявая и юркая, что мне пришлось применить силу, заломив ей руки. Мы оба дышали тяжело, Рендал визжала, и со стороны сцена могла показаться излишне жестокой. Разве может брат причинить боль своей любимой сестренке? Нет, ни за что! Я задрал юбку, и Рендал закричала.       — Я уже не маленькая! — Закричала она. — Ты не можешь отшлёпать меня, как ребенка! Что я такого сделала?       Меня поразило белое бельё сестры. Нечто очаровательное было в складке между ягодиц, в крошечной дырочке на шве под резинкой и нитке, которая торчала. Я хотел потянуть за неё, но тогда резинка полностью бы разошлась.       — Для начала сбей свою гордость, — я размашисто ударил Рендал по ягодицам.       Её вой прорезал воздух в гостиной. Сестра так отчаянно билась с руками за спиной, что могла свалиться на ковёр. Хорошо, что я удерживал её.       — И приведи свои волосы в порядок. Девушкам не положено ходить лохматыми. Прекрати перепираться и, будь добра, выполняй мои просьбы. Я устал тебя уговаривать.       После каждого предложения я её шлёпал. Крики Рендал перекатывались в дикий вой, хотя я не бил её в полную силу. Что за неприятное слово «бил». Я её воспитывал.       Моя ладонь случайно опустилась ниже, и Рендал вздрогнула, замычав. Я приложил пальцы к её горячей плоти. Мне не стоило заходить дальше и с уважением отнестись к неприкосновенности сестры, но у меня нет оправданий своих действий. Я чувствовал жар на кончиках пальцев, я прикасался к интимной части, к той, которую девушки должна оберегать. Я прикрыл глаза, представляя, сколько раз Рендал гладила себя, и фантазии задушили меня.       — Ты будешь хорошей девочкой? — Спросил я у сестры.       Рендал уткнулась носом в диван, поэтому я не расслышал её. Мои пальцы гладили жаркие губы через хлопковую ткань. Теперь, именно в этот момент, я понял, насколько сестра повзрослела. Не хочу говорить, что я вожделел её, скорее всего, существует другое слово, только оно не приходило на ум. Рендал трясла задом, пытаясь сбросить мою руку, и присела, на что я перехватил её за талию, чтобы она не сбежала. Мной овладело чувство, от которого грудь жгло, а во рту собиралась слюна. Я медленно стянул с сестры бельё.       — Ты будешь меня слушаться? — Мой голос приобрел рычащие ноты.       Тишина резала перепонки.       Я гладил горячие влажные губы, а Рендал впилась зубами в мою ногу, наверное, чтобы не закричать. Она держалась за мою руку, сжимающую тощие ребра. Я продолжал нажимать пальцами, мои ногти уже вошли во влагалище. Казалось, время текло медленнее в сотни раз. Тяжелое дыхание сестры отсчитывало секунды. Она медленно вдыхала и резко выдыхала. Я вошел до второй фаланги, вспомнил, что могу случайно ранить нежную плоть и остановился.       — Отвечай мне, — как можно мягче сказал я.       Рендал продолжала тяжело дышать. Я взял её за волосы и поднял голову. Мне не хотелось причинять ей боль, могу поклясться, чем угодно. Сестра увлекалась членовредительством и имела склонность к мазохизму, ей точно не причиняло неудобств легкое дерганье за волосы. Рендал держалась за моё колено, она раскраснелась, в глазах стояли слезы, а с губ стекала слюна. Очки сползли с носа, когда я её наказывал, и лежали на диване. Я медленно вводил и выводил пальцы, и Рендал хмурилась, зажмурившись. Она скалилась.       — Рендал, я жду ответа, — повторил я.       Указательным пальцем я потянулся к клитору, и Рендал, выдрав несколько волосинок, вырвалась, согнулась, как от боли, но по крикам было понятно, что она испытала отнюдь не боль.       — Да! Да, хорошо, что угодно! Ладно! — Завизжала Рендал, и я её отпустил.       Странный был инцидент. Возник из ниоткуда и так же резко был забыт. Впрочем, покладистое поведение Рендал не продлилось долго, сестру хватило меньше, чем на неделю. Ах, подростки так ветрены…       Моя задача, как опекуна, научить сестру дисциплине. Объяснить ей основные правила, по которым живут люди. Я знаю, о чем говорю, я смотрел много ситкомов по телевизору. Также я читаю много форумов в интернете про воспитание подростков. В какой-то степени я эксперт. Я убежден, что каждый родитель, воспитывающий ребенка, может издать учебник о воспитании.       Итак, моя дорогая сестра будто бы забыла про перенесённое наказание. Спустя какое-то время, около месяца прошло, чуть больше, я застал Рендал поздно ночью на кухне. Я был крайне возмущён. Она не только не легла спать по расписанию, но и вышла на кухню после того, как я любезно уложил её в кровать. Что за наглость! Она ела бутерброд среди грязной посуды. Возможно ли использовать так много тарелок, разделочных досок и ножей для одного бутерброда, к тому же комично высокого. Настолько, что Рендал приходилось удерживать его одной рукой сбоку, чтобы слои не выскользнули, а второй сжимать сверху и снизу, чтобы откусить.       — О, привет, — сказала Рендал с набитым ртом.       Она запачкала щеки соусом. Не пара капель, а вся левая щека была вымазана кетчупом. Перчатки, которые, признаться, мне надоело застирывать, также пропитались соусами и мякотью помидора. Ужасный беспорядок…       — Ты развела ужасный беспорядок, — сказал я вслух.       — Я уберу.       Она никогда не убирала за собой.       Она набила рот бутербродом и вытерла руки о юбку. Чавкая, Рендал смотрела на меня выжидающим темным взглядом. Она смотрела, опустив голову, так жадно и призывно. Её растрепанные волосы, кетчуп на щеке, который Рендал пыталась достать языком, взгляд… Я схватил её.       — Мы должны поговорить в моей спальне, — сказал я.       — Еще чего! Нет!       Рендал вырывалась.       — Тогда поговорим здесь.       — Я честно уберу утром!       Дальнейшее наказание не было соразмерным провинности. Опять же, я поддался мимолетному чувству, как обычный человеческий мужчина, который увидел привлекательный объект.       Я повалил сестру спиной на стол и жадно слизывал с щёк соус. Рендал визжала. Мы боролись. Её тонкие ноги сжимали меня по бокам, кулачки били меня по плечам, а я пытался запустить язык в её раскрытый в крике рот. Не знаю, что на меня нашло. Иногда сложно отследить мотив своих действий.       Привлекало ли меня неразвитое тело сестры? Что же, она была почти женщиной, её бедра наливались приятным жирком, приобретали округлость — я мельком видел голые бёдра, когда Рендал кувыркалась на диване или закидывала ноги, а юбка сползала до промежности. Рендал носила бюстгальтер — мы вместе его забирали в центре выдачи интернет-магазина. Я схватил сестру за грудь, оценивая, насколько она выросла. У меня слишком широкие ладони. Мне хотелось сорвать верх матроски, порвать бельё и впиться зубами в нежную теплую грудь, но Рендал ёрзала, и я перевернул её на живот.       Можно подумать, что я не договариваю. С чего мне нападать на сестру? Должен же быть умысел в моей жестокости, но нет. Ничего кроме желания воспитать сестрёнку у меня нет. И все же я спустил с неё трусики, облизал пальцы и совершил ужаснейший поступок. Я ввёл пальцы между сухих губ, наверное, поцарапав мягкую кожу. Пришлось потрудиться, чтобы Рендал хоть немного взмокла. Я массировал её губы, то набирал темп, то сбавлял, вводил пальцы до костяшек и медленно растягивал.       Какие сладкие звуки издавала Рендал! Она ахала, шумно дышала через рот, и от дрожи в теле её голосок срывался от высоких нот до рыка. Я прижался щекой к её волосам, наслаждаясь ощущением своей силы против тонкого тельца сестрёнки. Я вдыхал запах её волос, пыль и кожное сало. Такой терпкий, глубокий.       Я расстегнул ремень, и Рендал забилась подо мной. Прижав её грудью к столу, я приспустил брюки, погладил почти твёрдый член и прижал к горячей плоти. У меня не получалось войти — было мало смазки. Должно быть, я причинял сестре огромную боль, потому что Рендал стала шептать, срываясь на плач.       — Нет, нет, нет, — бормотала она.       Сплюнув на ладонь, я растер слюной головку, и, наконец, у меня получилось.       Ещё не придумано слов, чтобы описать то чувство, когда жар сестринской плоти сжал мой член. Я слышал пение ангелов, как герой фильма. С каждым толчком Рендал становилась влажнее, и я мог двигаться плавно, не причиняя боль ни себе, ни ей.       Нет, это не насилие, а элемент воспитания. Я показываю на примере, как будет плохо, если сестра ослушается меня. Каждое действие несёт последствие. Рендал так меня расстраивает, что я перестаю контролировать себя. Теперь-то, через физические неудобства, она видит, как мне бывает плохо на душе от её безобразного поведения.       Какой смысл пересказывать плотские утехи? Я толкался, обнимал сестру, сжав в локте её шею, разминал её грудь, нырнув рукой под бюстгальтер, и щипал сосок. Я наслаждался каждым сантиметром тёплой кожи. Каждое прикосновение дарило мне глубокое удовлетворение. Рендал брыкалась, но в какой-то момент расслабилась, видимо, поняла, что нет смысла бороться. Её голова тряслась с каждым толчком, пальцы сжимали мои руки, а с губ срывались восхитительные стоны. Если бы она была послушнее, я бы смог ослабить хватку, погладить её по бокам, по спине, животу, бедрам. Я бы смог поцеловать её, ласкать губами её тонкую шею, показать ей свою безграничную любовь, доказать, что не хочу причинить боль. К сожалению, Рендал довольно своенравная.       Самый приятный момент наступил, когда я резко вытащил член, и сперма упала на кожу сестры, залив пояс юбки. Белесые пятна медленно стекали. Я, тяжело дыша, отступил назад, прижавшись спиной к раковине. Мне вдруг сильно захотелось пить. Я наливал в стакан проточную воду, а в это время Рендал со стоном сползла на пол. Она села на колени, прижала ладонь к промежности и, низко опустив голову, глубоко дышала — её плечи поднимались, опускались, поднимались. Я наблюдал за ней.       Спустя долгое время, как мне показалось, Рендал медленно встала, придерживая край стола для устойчивости. Поправила трусики, юбку. Она так и не повернулась ко мне, медленно, не сгибая колен, вышла из кухни, оставив меня одного.       Тишина сцены глубоко поразила меня. Тут я почувствовал всё сразу. Восторг, отвращение, страх, эйфорию, раскаяние. Кажется, я перегнул. Нужно было просто заставить её убрать за собой и отнести вещи в стирку. Не стоило… показывать степень своего отчаяния. Поняла ли Рендал, что я делал не со зла? Как иначе показать ей, что старший брат недоволен?       Мне виделось, как Рендал смотрит на меня. Лежа в постели, я повторял в воспоминаниях нашу беседу. Напуганный взгляд Рендал, её волосы, лезущие мне на губы, её влажная плоть, сжимающая мой член, и пальцы, хватающие за запястья. В голове раздавалось тяжелое дыхание, прерывающееся на рычащие стоны. И взгляд, пойманный мимолетно, полный недоверия, злобы, похоти. Как изысканно. Как чувственно.       Мы вели себя так, словно ничего не случилось. В прочем, я преподал урок, Рендал его усвоила и продолжила вести себя, как избалованная девочка, кем и являлась. Моя принцесса тьмы. Она не понимает глубину моей нежности. Я хочу баловать её, исходя из преданности, которую может позволить себе старший брат. Я хочу оберегать её, носить на руках, и я не хочу, чтобы она взрослела. Когда Рендал была малышкой, она прижималась ко мне всем тельцем, обнимая изо всех сил. Сейчас она отворачивается, когда я пытаюсь чмокнуть её в щеку. Она говорит, что ей противно. Было ли ей противно, когда мой член вошел в неё до основания, заставив скулить?       Я все еще слышу её восхитительные стоны, которые она пыталась проглотить.       Мне не нравилось, что Рендал проводит время со своим питомцем. Не то, чтобы я ревновал. О чем речь? Какая ревность к питомцам? Глупости! Мне не нравилось, что Рендал запиралась в комнате, и кто знает, чем она там занимается. Она имела привычку тянуть своего питомца в комнату (довольно забавного, не спорю) и громко объявляла, что они будут играть в видеоигры всю ночь, а я не могу запретить ничего в её комнате. Это её территория. Хорошо, согласен. Каждому нужно личное пространство. Кроме питомца Рендал. Он постоянно влипает в разные неприятности. Ему будет безопаснее в клетке.       Кстати, я уже присмотрел одну в интернет-магазине.       Дело в том, что после нашей воспитательной беседы, буквально спустя короткое время, я застал их в гостиной. Опять же глубокой ночью, когда я должен спать, и Рендал знала, что я не появлюсь до утра, у меня кончилась вода. Я очнулся с огромной жаждой и вышел на кухню, как увидел в конце коридора слабый голубой свет. Подумал, что мои питомцы засидел допоздна, но, войдя в гостиную, увидел странную картину.       Телевизор тихо бормотал. Рендал лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, играла в портативную приставку. Зачем включать телевизор, если его не смотришь, а играешь? На краю дивана спал её питомец, сжавшись в клубок. Довольно очаровательно, он забавный, согласен. Рендал прижималась к нему спиной. Как же она его любит, мне даже завидно. Везде таскает с собой, кусает, наряжает… Мне радостно видеть довольную сестру, и все же.       — Почему ты не спишь? — Строго спросил я.       Рендал быстро повернулась на меня, поправив очки. На секунду я заметил в её глазах беспокойство, но свечение телевизора залило стекла очков.       — Бессонница.       Я кивнул на её питомца.       — Отведи своего друга в постель. Очень некрасиво заставлять питомцев засыпать таким образом в гостиной. Даже не накрыв его пледом.       Рендал закатила глаза, цокнув.       — Ладно, мы уже уходим.       Она опустила ноги на пол. Юбка соскользнула к коленям, спрятав под тканью кожу, к которой так и хотелось прижаться губами. Рендал растолкала питомца, тот, сонно потирая глаза, спросил, сколько сейчас времени.       — Ты же не хочешь повторить наш разговор? — Обратился я к сестре.       Я надеялся на что-то. Рендал чуть оглянулась на пороге и потянула питомца за руку. Они скрылись. Я остался стоять посреди гостиной, освещенный экраном телевизора. Картинки мелькали. Какие-то люди беседовали в пустом зале. Их разговор казался монотонным и печальным. Знать бы, что они обсуждали.       Если посадить питомца Рендал в клетку, мне станет спокойнее. Купить бы большую собачью клетку, мягкую подстилку, возможно, ошейник. Сестра могла бы выводить его на прогулки. Нет, он не должен сидеть в клетке постоянно, но мне будет спокойнее засыпать, зная, что питомец заперт, и Рендал не будет делать с ним никаких непотребств. Можно назвать меня собственником, а я скажу, что это забота.       Рендал растет и, наверняка, интересуется телом. Она такая любознательная. Вечно пытается узнать что-то новое, особенно ей нравится телесность. Как иначе объяснить её тягу к препарированию? Если дать ей волю, то она украсит дом внутренностями животных и повесит в гостиной распятый труп оленя, с разрезанным брюхом и натянутой в стороны по краям раны кожей. Если дать ей волю, то она узнает из интернета много страшных вещей, если уже не узнала. О тех омерзительных действиях, которыми занимаются извращенные люди, понимающие любовь слишком остро. Хуже всего, если Рендал начнет экспериментировать. Даже страшно об этом думать!       Поэтому лучше купить клетку как можно скорее.       Да, Рендал склонна к телесности. Одно из любимейших её занятий – раскапывать могилы. Не понимаю, что в этом веселого, но Рендал говорит, что ей нравится запах. После ночи на кладбище от неё пахнет сыростью, землей и гниением. Что же, у всех есть хобби. Не такие уточненные и элегантные, как у меня, правда.       Еще пятна от травы сложно отстирать, но Рендал об этом не догадывается. Точнее не хочет воспринимать мои замечания, ведь я столько раз ей говорил, чтобы она надевала джинсовый комбинезон, раз уж собралась на кладбище. Я специально для неё купил очень миленький комбинезончик с броским логотипом, как она любит.       — В нем неудобно, — отвечает мне Рендал, надувшись, убрав руки на грудь.       В её волосах застрял песок и комья грязи.       — Отговорки, — я строго парировал.       — Да что ты пристал ко мне? — Психанула Рендал. — Просто закинь в машинку, и всё отмоется! Нашел проблему…       — Мне начинает казаться, что ты делаешь это специально.       Рендал медленно подняла на меня голову. Опять в её глазах застыло недоверие, и, ох, как оно меня соблазнило. Она меня дразнит, думает, что я не понимаю. Заигрывает, флиртует, проверяет на мне женские фокусы, тренируется. То, как она закусывает обветренные губы, завороженно слизывает нижнюю губу, показывает кончики передних зубов, появившихся на миг… Моя принцесса тьмы, как ты очаровательна.       — Ты должна принять ванную.       — Хорошо. Завтра.       Что мне оставалось сделать? Я схватил её за руку и потащил в ванную комнату. Мне не терпелось содрать в неё одежду, прижаться носом к её животу и глубоко вдохнуть запах пота, смешанный с грязью. Отшлепать её за провинность, а потом слизывать боль с кожи. Впиться зубами в тонкое плечико, оставить синяки, сжимать, щипать, гладить.       — Я могу сама! — Протестовала Рендал.       Очаровательно. Она думает, что я поверю.       Дверь в ванную была, наконец, заперта. Рендал смотрела на щеколду, перевела взгляд на меня и застыла. А после она сделала неожиданное: нахмурилась и сощурилась. Я был готов защищаться, почему-то подумав, что она набросится на меня.       — Как хочешь, извращенец, — прошипела Рендал.       Меня это даже насмешило. Как она мила, когда сердится. Я бы днями смотрел на её злую мордашку и тискал за надутые щёчки. Невозможно быть милой и привлекательной одновременно. Во мне разгорался жар.       Рендал дёрганными рывками сняла одежду. Я смотрел на выпирающий животик, который так и хотелось укусить, на ребра, ключицы, плечи. Кости выпирали. Под моим жадным взглядом Рендал слегка сгорбилась. Она прикрылась руками, её смелость куда-то пропала. Она опять стала глупенькой девчонкой, моей неуклюжей смешной сестренкой.       Бледный свет голой лампочки рисовал черные тени на её коже. Лицо скрылось под тенью от волос, но я видел её перепуганные глаза.       — Братик не сделает тебе плохо, — сказал я, передразнивая манеру Рендал.       Я прижимался к ней. Стягивал лямки бюстгальтера, заставил поднять руки, чтобы стащить белье. Я действовал медленно. Я встал на колени, чтобы прижаться губами к острой груди, лизать соски, ласкать их пальцами, гладить и сжимать в ладони. Я стал жадным. Рендал впилась пальцами в мои волосы.       — Не надо, — простонала она.       Её голосок дрожал. Как бы мне хотелось слышать плач в её голосе чаще. Если бы она только знала, как грохочет моё сердце в ответ на её писк. Если бы мы только могли вытащить наши сердца и соединить их, сшить, как сиамских близнецов, и тогда бы Рендал всегда была моей младшей сестричкой, которой я посвятил всю жизнь. Как она этого не понимает? Почему не осознает, что она единственная, ради чего я живу? Если бы я только мог объяснить ей, тогда бы она не пыталась оттолкнуть меня, пустила бы меня в своё взросление. Наверное, её интересно со своим питомцем, нежели со мной.       У меня не было склонностей к воровству белья, но мне внезапно захотелось забрать трусики Рендал и прижиматься к ним, как к платку, вдыхая аромат кожи с интимной части.       — Ты заманил меня сюда, — обвинила меня Рендал.       Я усадил её на крышку унитаза, оттолкнул руки, которыми она прикрывала лобок. Мне открылся великолепный вид. Рыжие жесткие волосы контрастировали с белой, почти серой кожей. Я зарылся носом в середину. Меня задушил запах, который сложно описать. Сладость, сырость и аммиак. Тонкий аромат, который мне хотелось втереть в себя, как духи.       Рендал опять схватила меня за волосы. Она дрожала. Я дул ей на кожу — она вздрагивала. Я бы мог вечно играть с ней. Мой язык слизывал соль с кожи. Пальцами раздвинул губы и прильнул к ним. Рендал издала самый прекрасный звук в мире. Она мелко дрожала, пока я сосал ей клитор. Мне хотелось запустить язык в её горячую плоть, я и так крепко держал её за бедра, что мои ногти впивались глубже. Если бы она только позволила мне уложить её на кровать, тогда бы я показал ей, что бояться удовольствия не нужно.       Может ли её питомец показать, как бывает томно в груди от поцелуев в нижние губы?       Рендал уже скатилась на сидении. Я смог запустить язык, глотая и слизывая её выделения. Прозрачные, тянущие, солоноватые. Я ласкал её грудь и совсем потерялся в ощущениях. Рендал крепко сжимала мой язык стенками влагалища.       — Хватит! Стоп! — Простонала она, выгибаясь в спине.       Я не остановился. Тогда Рендал ударила меня по голове и с силой оттолкнула. Она отскочила к ванне, прикрывая наготу.       Продолжать было нельзя. Настрой ушел. Нужно дать девушке пространство, и я уважал это. Я хороший брат, пускай и выставляю себя в дурном свете.       Перед тем, как уйти, я забрал её трусики.       Может, данный инцидент был трюком, чтобы заманить сестру и склонить к оральным ласкам. Сложно утверждать, ведь мы не всегда способны расценивать собственные поступки. Люди действуют под эмоциями, а я глубоко чувствующий человек. Посмотрите, как счастливы мои питомцы. Только весьма изощренный человек смог бы упорядочить хаос, который привносит моя младшая сестра.       Итак, моя сестра. Мне казалось, она перестанет доверять мне, но, повторюсь, подростки ветрены. Они не умеют долго держать обиду. У них в голове ничего не держится дольше суток. Поэтому мы жили как обычная семья из телевизора. К нам заходили гости, обычно почтальоны и доставщики еды. Рендал любила с ними болтать, что, признаюсь, вызывало во мне ревность. Она каждого, кто с ней поздоровается, называла другом, и я решил побеседовать с ней по этому поводу. Нельзя же доверять каждому мужчине, это может нехорошо закончиться.       — Как с тобой? — Ехидничала сестрёнка.       Так я и заманил её в свою спальню. Под видом воспитательной беседы.       Рендал сидела на краю кровати. Держала руки на груди и злобно смотрела на меня из-под очков. До чего же она смешная.       — Мне уже раздеваться?       До чего же смешная.       — Что ты имеешь ввиду? — Уточнил я, копируя её позу.       Рендал коротко посмотрела на меня и отвела взгляд. Она кусала губы.       — Просто каждое твое нравоучение заканчивается тем, что ты…       Она опять замолчала.       Мне бы хотелось, чтобы она обняла меня, прижалась всем телом, сама полезла за поцелуями, нежно пропела, что любит меня, сняла одежду и не боялась. Я бы хотел, чтобы она раздвинула колени и почувствовала самые приятные щекочущие прикосновения. Я просто хочу показать ей свою любовь.       — Повторюсь, Рендал, нельзя липнуть к незнакомым мужчинам, — сказал я. — Никто не знает, что у них на уме. Они могут оказаться плохими парнями. Если тебе предложат бесплатные конфеты, ты же не пойдешь за ними. У нас много конфет дома.       — Я предпочту конфету от незнакомца, — саркастично ответила Рендал.       Видимо в её словах была некая аллюзия, которую я не уловил.       — Ты знаешь, кем становятся девочки, которые гуляют с незнакомцами? — Я выдержал паузу. — Рок-звездами.       — Шлюхами.       Мы сказали одновременно.       Не знаю, что хуже. Стать рок-звездой или шлюхой. Рок-звезды в конечном счете заканчивают в притонах, чего я бы не хотел для сестры.       — Гадкое слово, — пристыдил я Рендал. — Я читал, что девочки уходят с малознакомыми парнями, когда в их семьях не хватает любви. Неужели я плохо о тебе забочусь? Ты ведь получаешь все, о чем просишь. Я недостаточно стараюсь?       Рендал не смотрела на меня. Она закрылась. Сжала колени. Маленький сердитый котёнок. Как было бы здорово пригреть её в своих ладонях, успокоить, приласкать губами, поиграть с ней, сжать изо всех сил.       — Рендал, — позвал я и сделал шаг к ней.       Сестра вздрогнула. Она отсела назад, смотря на меня широко раскрытыми глазами. О чем она думала в этот момент? Каким она меня видела?       — Тебе недостаточно домашней заботы, что ты ищешь утешение в незнакомцах? — Повторил я.       Мне хотелось, чтобы она бросилась ко мне на грудь, умоляла простить её, не сердиться, умоляла поцеловать её, потянула бы за собой, разрешила бы погладить её. Я хотел слышать мягкие вздохи, смотреть на её лицо, потерянное в удовольствии.       Рендал держала в кулаке подол юбки.       — Мне всего хватает, — тихо ответила она.       Интересно, она мастурбирует в перчатках или снимает их? Она просит выйти питомца из комнаты или позволяет ему смотреть?       — Тогда почему…       —Прекрати это!       Рендал вскочила на ноги. Я попросил её сесть.       Самое важное в воспитании показать свой авторитет. Его нельзя подвергать сомнению, и нужно незамедлительно наказывать тех, кто идёт против. Уважение — вот, что стоит на первом месте. Рендал нужно постоянно напоминать, что не она королева дома. В нашей семье существует иерархия. Так уж вышло, что я старше. Была бы она старшей сестрой, то могла бы командовать и устанавливать свои правила.       Я попросил её раздвинуть ноги.       — Будет приятно, — сказал я.       Мы продолжили то, что Рендал прервала.       На этот раз мы двинулись дальше. Я лизал клитор, одновременно трахая сестру пальцами. Я так увлекся, что не заметил, как Рендал схватила меня за руку и сказала, что ей больно. Я поменял местами язык с пальцами. Мне хотелось большего, но пока что я наслаждался тем, как горячие стенки влагалища сжимают мой язык, будто пульсируют.        Конечно, наша близость была далека от идеала. Рендал отказывалась поворачиваться на живот. Она выглядела дикой и старалась показаться смелой, но в её взгляде застыл ужас. Неприятно признавать, что она так реагирует на меня. Я был максимально аккуратен.       — Ты когда-нибудь видела член? Брала его в руки? Ты играешься с членом своего питомца?       — Что? — Закричала Рендал от шока. — Нет! Ты больной!       Признаться, меня заводила эта мысль. Только представив, как кто-то использует мою сестру, я был готов кончить. Может… Хотя нет. Клетка все же нужна.       Рендал отказывалась взять член в руки.       — Убери это! — Визжала она.       В следующий раз я попытаюсь склонить её к оральным ласкам. Заткну её язвительный рот. Но пока что я ввел головку, которая легко скользнула, и замер, наслаждаясь. Рендал лежала, как прибитая на иголки бабочка. Она закрыла глаза. Руки раскинуты. Пускай так. Нужно время, чтобы она поняла — не нужно закрываться от меня. Скоро у неё появится естественный интерес к близости, она сама придет ко мне в спальню, скромно сядет на краешек и будет смотреть большими умоляющими глазами.       А пока что я ловил губами каждый её вздох.       Я представлял, как Рендал погладил пальцами мой член, немного стеснительно, но уверенно. Оближет ствол, поцелует кончит, продолжит сосать по длине, пока не остановится на головке. Она со старанием начнет ласкать губами плоть, даже хорошо, что неумело. В этом заключается утонченность девственности. Желание угодить, доказать готовность. Ради любимого братца Рендал захочет сделать невозможное.       Сестра вцепилась в мое плечо. Я посмотрел на неё с надеждой.       — Это еще долго будет продолжаться?       Я бы хотел, чтобы мы занимались сексом всю ночь, но ответил, чтобы она потерпела.       Мы ведь только начали. Насколько же подростки нетерпеливы. Я держал её ноги под коленями, чтобы войти глубже, не торопился, но вскоре набрал идеальный ритм. Маленькая грудь сестры подскакивала. Рендал сжимала зубы, что-то шептала про живот, что я бью ей прямо в кишки. Она отвернулась от меня, закрылась руками, и я заставил её снова показать лицо. Мне нравилось смотреть на красные щеки, нахмуренные брови, на блестящие от слюны губы, на каждую появляющуюся морщинку.       Мои толчки выбивали из её груди воздух. Я чувствовал, что приближаюсь к оргазму, резко вытащил член, от чего Рендал с болью простонала, и заставил её прислониться лицом к моему паху. Нервными резкими движениями я ублажил себя, и белесая струя залила щеки сестры.       — Фу, мерзость, — Рендал вытерла сперму ладонями.       Я её отпустил.       Кто может назвать меня монстром? Не в смысле нашей природы, а в смысле плохого человека. Возможно, я допустил ошибку, поддавшись страсти. Допустил еще одну ошибку спустя какое-то время, зайдя в комнату сестры, когда она не спустилась на завтрак. Мне пришлось припугнуть её питомца, чтобы он вышел из комнаты. Просто Рендал уснула в трусиках и верхней части матроски, даже не потрудившись переодеться в пижаму. Разве хорошие девочки спят с открытым бельём рядом со своими питомцами? Его точно нужно посадить в клетку.       Да, в данном инциденте я повел себя как чудовище. Во-первых, я зашел в комнату сестры, в её безопасное пространство, без приглашения. Во-вторых, я разбудил Рендал и, пока она не проснулась окончательно, полез пальцами в её белье. Я заставил её встать на колени и проглотить мой член. До этого, правда, я какое-то время тёрся пахом о костлявые ножки, глубоко целуя с языком. Рендал сопротивлялась, но быстро сдалась.       Она делала не так, как я представлял. Толкалась, пыталась укусить, и все же как послушная девочка, какой она была в глубине души, позволила мне научить её ублажать братца. Она недовольно мычала, когда я тянул её за волосы. Она издавала смешные звуки, будто её тошнило, и выпускала член изо рта, а я поправлял и направлял обратно.       Я кончил ей на язык, но Рендал не проглотила. Она с яростью смотрела на меня, прежде чем сплюнуть в стакан с водой, который я так любезно принес накануне. Ей можно это простить, ведь она так очаровательна. Моя принцесса тьмы.       — Спускайся к завтраку, — сказал я на выходе.       Она как-то невпопад пошутила, что наелась спермы.       Ох, что за грязный рот? Откуда она только берет такие вещи? Подростки… Нахватаюсь гадости в интернете и по телевизору.       В ситкомах любые неприятности разрешаются к концу эпизода, и герои о них не вспоминают в следующей серии. Удивительно работает человеческая память. На прошлой неделе погибает старушка, а в новом эпизоде по ней никто не скорбит. Впрочем, у нас происходило нечто похожее. Рендал не отпускала никаких кровосмесительных шуточек. Подросткам легче переносить тяжести жизни. Я не боялся, нет, чего мне опасаться, мы ведь счастливая семья. Если Рендал вдруг скажет вслух, что я склонил её к минету, никто не воспримет её всерьез. Она постоянно говорит странные вещи.       Мне обидно, что сестра не ценит, как много сил я потратил, чтобы мы были нормальной человеческой семьей. Всё то, что я создал, как я обустроил наш дом, как эстетично я обставил интерьер, как я стараюсь регулярно проводить семейные вечера. Когда Рендал была младше, она с восторгом играла со мной в настольные игры. Мне нравилось видеть её радость, когда мы ходили в ресторан быстрого питания, и Рендал хотела заказать все меню, хотя знала, что не съест и половину. Мне не хватает её звонкого чистого смеха, а не саркастичного, какого-то издевательского.       Мне обидно, что я перестал быть важной частью её жизни. Ведь я так люблю её. Я так сильно о ней забочусь и боюсь, что она усвоит неверные принципы. Начнет вести стримы игр, а такие девицы одеваются очень откровенно и почти не играют, а только болтают на камеру.       Кто даст ей правильный пример, если не ответственный взрослый?       Телевизор работал, хотя было за полночь. Я был рассержен. Опять сестренка засиделась за видеоигрой. Сколько раз я ей говорил, что она может упасть в обморок, если просидит за экраном дольше часа.       Я подошел к ней сзади. Рендал сидела на полу перед телевизором. Клавиши геймпада цокали громче, чем музыка в игре. На экране какое-то непонятное существо прыгало по висящим в воздухе плитам земли, нарушая законы не только физики, но и логики.       — Рендал, — строго сказал я.       Рендал молча повернулась ко мне через плечо. Её взгляд ничего не выражал.