О непривычном и желанном

—Мараих? Сквозь тишину пустого особняка оклик Банкорана прозвучал, как выстрел: внезапно и оглушительно. В гостиной не горел свет и, не будь входная дверь отперта, можно было бы подумать, будто дома и правда никого не было. Однако бдительный и осторожный Мараих не оставил бы дверь открытой, и если он всë же покинул дом этим вечером, то явно не по своей воле. Думать о плохом, конечно, не хотелось, но, будучи агентом разведки, на случай опасности Банкоран почти машинально сунул руку за пазуху, и, держа наготове пистолет, с предельной осторожностью двинулся вперëд, когда где-то в глубине особняка вдруг раздалось радостное: —С возвращением, Бан! Глухой облегчëнный вздох стал единственным ответом на этот приветственный возглас. Несколько мгновений спустя сам Мараих появился на пороге гостиной и, не мешкая ни секунды, бросился на шею Банкорану, не давая ему толком раздеться. —Тебя не было так долго. Мне почти пришлось ложиться спать в одиночестве, — раздосадованно выдохнул Мараих Банкорану в самое ухо, обдавая его горячим дыханием и едва не касаясь губами. —Ты знаешь, я очень не люблю, когда ты допоздна на работе... Тот лишь хмыкнул, нежно приобнимая стройное тельце, так охотно прижимавшееся к его крепкой груди. —А я ведь ждал тебя. Принял ванну, нарядился тут во всë подаренное тобой — и для чего? Теперь, когда Мараих чуть остранился и нахмурился, выражая, судя по всему, искреннее недовольство, Банкоран смог наконец рассмотреть, в каком виде возлюбленный перед ним предстал: слегка растрëпанный, в одной только лëгкой рубашечке с кружевным воротником и манжетами, расстëгнутой на несколько пуговиц сверху и безнадëжно спадавшей с плеч, Мараих, видимо, и правда уже готовился ко сну. Здесь и сейчас, под тусклым светом луны, пробивавшимся сквозь плотные стëкла в тëмную комнату, он выглядел по-особенному сказочно. Холодный свет ложился яркими акцентами на светлую кожу юноши: его изящные плечи и обнажëнные острые ключицы, худые гладкие бëдра, кое-где изрезанные тонкими белыми полосками шрамов, плоскую грудь, чуть выглядывавшую из-под невесомой ткани рубашки, и, конечно, невероятной красоты лицо, ничуть не испорченное даже этим гневным выражением обиды. Несомненно, Банкоран хотел бы поглядеть на Мараиха в тех чудесных нарядах, которые так тщательно выбирал специально для него, но сейчас, в данную минуту, он не желал бы видеть его ни в чëм другом, кроме этой тонкой ночной рубашечки, так бесстыдно открывавшей вид на все его опьяняюще привлекательные черты. —Иди сюда, — коротко приказал майор, протягивая руку расстроенному любовнику. Быстро придя в себя, Мараих решительно шагнул вперëд, прижался к Банкорану почти вплотную, не отрывая глаз от его лица, выражавшего странное увлечëнное изумление этой внезапной настойчивостью. Ещë секунда — и тонкие кисти, удивительно нежные для человека, владеющего оружием, легли на крепкие плечи майора, а тëплые губы полоснули его щëку где-то в районе скулы. —За свои поступки следует отвечать, агент разведки Джек Банкоран, — с ехидной улыбкой протянул Мараих, сместив ладони сперва вниз, на грудь, а после на широкую спину, обтянутую яркой полосатой рубашкой под плотной верхней одеждой. —Не думай, что сможешь отделаться за такое долгое опоздание простыми объятиями. Обычно с Банкораном такого не случалось, но в этот миг он готов был поклясться, что на мгновение его сердце замерло, чтобы вновь застучать — ритмичнее и чëтче, чем прежде. Что-то было не так, и поведение Мараиха совершенно не внушало ему доверия, но в то же время чертовски завораживало. Одной рукой мягко скользнув по талии к животу Банкорана и выше, к самой шее, Мараих слегка ослабил галстук под его воротником лишь для того, чтобы в ту же секунду, пропустив его между тонких пальчиков, крепко сжать и настойчиво дëрнуть на себя, заставив Банкорана потерять равновесие. Всего пара резких движений, и, намотав на кулак бедный галстук, Мараих уже шептал Банкорану в самые губы. Приставив пистолет к его подбородку. Его, Банкорана, пистолет. —Ты теряешь хватку, Бан. Разве мне учить тебя, что всегда нужно быть начеку? Не в состоянии двигать почти ничем, кроме рук, Банкоран воспользовался этой возможностью: бесцеремонно обхватил Мараиха за талию и грубо притянул к себе, пытаясь этим действием, очевидно, застать его врасплох, но тот ничуть не смутился и лишь сильнее вжал дуло в подбородок майора, ненавязчиво напомнив ему, кто сейчас главный. Банкоран лишь усмехнулся, изумлëнно вскинув брови: —Что на тебя нашло? —Я ведь всë-таки бывший наëмник, не так ли? — войдя во вкус, Мараих увлечëнно сверкнул глазами. —Я умею добиваться своего. —Только пистолет на предохранителе, — снисходительно хмыкнул Банкоран. Его руки бесстыдно сползли с талии на обнажëнные бëдра любовника, словно никакого пистолета у его лица и вовсе не было. —А ты хочешь рискнуть? Мараих явно получал от этого удовольствие. Отпустив наконец уже порядком измятый галстук и выбравшись из цепких рук Банкорана, он отступил на несколько шагов назад и, демонстративно сняв пистолет с предохранителя, нажал на курок. Он стрелял в сторону. С громким звуком пуля вылетела из дула пистолета и вошла в стену, оставив после себя уродливый след. Закончив представление, Мараих медленно, намеренно позволяя Банкорану вновь с ног до головы рассмотреть это великолепное тело, очаровательно напрягшееся в момент выстрела, развернулся и направил пистолет в его сторону. —Теперь ты готов меня слушать? — произнëс он твëрдо и решительно, но в его тоне звучали нотки насмешки и самодовольства. Подобное зрелище не могло не впечатлить Банкорана. Конечно, это ничуть не напугало его, но, напротив, увлекло. Желание узнать, насколько далеко зайдëт Мараих, заставило его сдаться и послушно поднять руки, отказавшись от дальнейшего сопротивления. А Мараих только этого и ждал. Опустив пистолет, он вытянул руку и поманил Банкорана за собой. Тот задержался лишь на секунду, чтобы сбросить теперь уже ненужное и порядком надоевшее пальто, а после беспрекословно последовал за своим самонадеянным командиром. Путь до спальни занял, по ощущениям, не больше короткого мгновения. Мараих вошëл первым, Банкоран — за ним следом. Избавившись наконец от оружия и забравшись в постель, Мараих тихо позвал Банкорана за собой, и послушный майор не стал спорить. С трудом сдерживая себя, он склонился над изящным тельцем, обхватил руками плечи, потянулся к губам, но тут же был остановлен строгим приказом: —Бан. Не спеши. Холодные пальцы легли на потрескавшиеся губы Банкорана. Вторая рука Мараиха удобно пристроилась на его груди. —Сегодня хочу не так, как обычно. Банкоран одарил его недоумевающим взглядом, но Мараих был непреклонен. Чуть надавив ладонью на твëрдое плечо майора, Мараих дал ему знак слегка отодвинуться и, привстав, быстро избавил его от теперь уже бесполезного галстука и принялся ловко расстëгивать пуговички его рубашки. —Ты же согласен, что должен как следует извиниться за то, как сильно меня расстроил? Банкоран не скрывал, что всë ещë воспринимал всë это, как причудливую забаву, маленькую игру, внезапно придуманную заскучавшим Мараихом, потому без раздумий подыграл ему: —Ну конечно. Значит, теперь я выполняю твои приказы? —Схватываешь на лету, майор. Мараих наконец стянул с него рубашку и, откинув в сторону, парой ловких движений расстегнул свою, окончательно оголив высоко вздымающуюся от тяжëлого дыхания грудь, очаровательный плоский живот и то, что пониже. Банкоран улыбнулся: неужели он действительно собирался лечь спать в таком виде? Закончив с приготовлениями, Мараих мягко обхватил ладонями лицо Банкорана и осторожно потянул на себя, почти укнув его носом в свою грудь. Намëк был понят мгновенно: Банкоран уверенно, но аккуратно ткнулся губами в нежное, дрожащее от холода тело Мараиха, тут же покрывшееся мурашками от неожиданного яркого контраста — горячий поцелуй вспыхнул огнëм на холодной чувствительной коже. Ещë один поцелуй багровым следом расцвëл на бледной тонкой шейке, следом за ним — на чуть выступавшей ключице и слегка покрасневшем от холода плечике. Банкоран едва успел спуститься к животу, параллельно ласково поглаживая стройные юношеские бëдра любовника, как был остановлен отрывистым приказом: —Стой. Он замер, не отрывая рук, равно как и взгляда, от податливого тела. —Посмотри на меня, — снова скомандовал Мараих, и Банкоран послушно поднял глаза, чтобы как следует рассмотреть его пылающее жаром личико, однако, вопреки ожиданиям, обнаружил, что Мараих вовсе не выглядел ни смущëнным, ни растерянным. Он не дрожал, не льнул по-обыкновенному к крепкому телу Банкорана, не требовал ласки, его разум не был затуманен возбуждением и слепым ожиданием предстоящего удовольствия. Сейчас Мараих выглядел совсем иначе, непривычно, но до одури привлекательно. Он что-то задумал. Он точно знал, чего хотел и как собирался этого добиться, и ему не терпелось поскорее воплотить своë желание в жизнь. Раз уж на то пошло, сегодня Банкоран готов был во всëм повиноваться Мараиху. В конце концов, этот негодяй-майор так ужасно провинился... Не оставлять же его безнаказанным? Неожиданно крепкой хваткой тонкие пальцы сомкнулись на плечах Банкорана. С привычной ему грацией и удивительной силой Мараих наседал на него, отталкивал, стремясь опрокинуть и надëжно прижать к постели. Наконец Банкоран перестал сопротивляться и бессильно упал в кровать, позволив Мараиху мгновенно занять выигрышную позицию на его бëдрах. Банкоран ничуть не удивился, почувствовав, как уверенным и чëтким движением, словно намеренно отточенным до идеала, руки Мараиха скользнули к пряжке его ремня. С одеждой ещë пришлось повозиться, но это не было неприятной или тягостной частью, напротив — по ощущениям, лишь сильнее раскалило эту дурманяще-тягучую атмосферу, царившую между ними на протяжении, казалось, уже целой вечности. Больше тянуть было нельзя. Наплевав на недавнее решение беспрекословно подчиняться Мараиху, Банкоран торопливо, сгорая от нетерпения, обхватил его почти по-женски стройную талию, огладил бока и изумительные нежные бëдра, прошëлся ладонями по всем изящным изгибам, без стеснения сжал аккуратные мягкие ягодицы, как ему казалось, совсем изголодавшиеся по прикосновениям, но не успел он как следует разойтись, как почувствовал и услышал вполне ощутимый и не самый приятный звонкий шлепок по руке — Мараих ясно давал понять, что подобная самодеятельность на этот раз не приветствовалась. Хотя попытка несомненно того стоила. Но чего же тогда он ждал? Что так долго оттягивал, почему увиливал и не давал себя касаться? Что такого особенного было у него на уме? Глубоким влажным поцелуем Мараих взял на себя роль, обычно принадлежавшую Банкорану, — теперь он диктовал правила, полностью контролировал ситуацию, и, без сомнения, ему это нравилось. С губ Банкорана Мараих быстро переместился на щëки, подбородок и шею, он не оставлял за собой следов, лишь невесомо и мягко касался губами его кожи, ласково поглаживал ладонями плечи и грудь, ненарочно щекотал его волнами непослушных кудрявых волос и с ума сводил этой непривычной нежностью и при том необычным упорством. Блаженно прикрыв глаза, Банкоран твëрдо опустил ладонь на макушку Мараиха, зарылся пальцами в волосы и крепко прижал его голову ближе к себе, плотнее, настойчивее, лишь бы тот не прекращал свои горячие, до безумия трепетные ласки, которых ему обычно доставалось так мало. Но за всë хорошее нужно платить. Банкоран изумлëнно выдохнул, почувствовав, как Мараих вдруг уверенно и торопливо опустился поцелуями вдоль груди и живота, мимо чуть подрагивавшего от возбуждения члена, ещë ниже, как прижался губами к месту, которого раньше не касался даже руками, как неумело, но без малейшей тени сомнения активно заработал языком, то слегка проталкивая его внутрь, то снова впиваясь губами в плотное колечко мышц. Банкоран напрягся, его бëдра слегка задрожали. —Это ты имел в виду под "не так, как обычно"? — произнëс он хрипло, пытаясь разглядеть лицо Мараиха, склонившегося над ним. Мараих отвлëкся лишь на мгновение: поднял голову, ответил коротко и невозмутимо, будто каждый день говорил подобные вещи: —Не волнуйся, я только пальцами, — и с увлечением вернулся к своему занятию. Банкорану оставалось лишь надеяться, что Мараих пошутил, однако что-то подсказывало ему, что всë далеко не так просто. —Ты же это не серьëзно? — спросил он с недоверием, но ответа на вопрос не последовало. —Прекрати, — и вновь безрезультатно. Теряя терпение, Банкоран слегка приподнялся, бесцеремонно схватил Мараиха за запястья и потянул на себя, заставив оторваться от почему-то так понравившего ему занятия. —Хватит! — повторил он снова, в этот раз недовольным, даже разгневанным тоном. Конечно, Мараих не был в восторге от такой резкой негативной реакции на все его старательные ласки. Он грубо вырвал руки из крепкой хватки Банкорана. —Ты обещал! —Обещал повиноваться тебе, но не в этом, — отрезал тот, неодобрительно покачав головой. —Никто не предупреждал, что... —Что в этот раз вместо моей задницы будет задействована твоя? — с притворно невинной улыбкой закончил за него Мараих, но тут же вновь насупился и обиженно взглянул на Банкорана. —Я знал, что ты откажешь, если скажу напрямую. Но это ведь нечестно! Он замахнулся и легко, больше для вида, но с явным недовольством ударил Банкорана в грудь, а потом бессильно опустил голову ему на живот, приластился щекой к горячему телу и протянул расстроенно, почти умоляюще: —Разве это так сложно? Обещаю, я не сделаю тебе больно. Банкоран устало закатил глаза. Он опасался вовсе не боли, а унижения, мерзкого чувства беспомощности, столь ощутимого в моменты блаженства и слабости, когда ты не тот, кто решает, что делать и как поступить с партнëром в следующую секунду, а тот, кого направляют, — принимающая сторона. Но каково было Мараиху раз за разом испытывать столь ненавистное Банкорану чувство, он мог только догадываться. Раздражение постепенно сменялось жалостью и стыдом. Как можно было отказать Мараиху, когда он выглядел таким расстроенным и так отчаянно о чëм-то просил? Банкоран и так слишком часто ставил в приоритет свою работу, срочные задачи, командировки и разговоры с начальством, чтобы после очередной своей внеплановой задержки отказываться уделить Мараиху должное внимание, в котором он так нуждался. Конечно, он вовсе не был порядочным партнëром, даже не стремился казаться им, но если и было что-то, чего Мараих так страстно желал, то разве мог Банкоран не осуществить это желание? В конце концов, это всего лишь один раз, к тому же с человеком, не доверять которому значило бы не доверять самому себе — всë могло выйти не так уж и плохо. Невесомо накрыв ладонью макушку Мараиха, Банкоран ласково погладил его по волосам. Тот осторожно приподнял голову и недоверчиво взглянул на ещë недавно исключительно негативно настроенного майора, который выглядел теперь спокойным и готовым практически ко всему. —Всего один раз, если ты пообещаешь больше не угрожать мне пистолетом, — великодушно согласился Банкоран. Мараих хмыкнул и растянулся в довольной удовлетворëнной улыбке. Он прильнул горячим поцелуем к губам Банкорана и насмешливо шепнул: —Ты же знаешь меня — ничего не могу обещать. В этом мы похожи, а, Бан? Банкоран лишь закатил глаза и крепче прижал к себе напряжëнное тельце Мараиха. —Поторопись, пока я не передумал. С трудом сдержав смех, Мараих прижался губами к груди Банкорана, и с этого момента отступать было бесполезно. Наскоро смазанный худенький палец был принят майором без лишних неудобств, и, хотя вновь возвращаться к давно забытым, похороненным в дальних уголках памяти ощущениям было непривычно и до ужаса странно, с Мараихом Банкоран, на удивление, не чувствовал ни стыда, ни отвращения, ни страха. Он лишь тяжко выдохнул, когда к одному пальцу прибавился второй, после —третий, и Мараих слегка ускорил темп, чувствуя, как Банкоран постепенно привыкает к его движениям. Мараих ублажал его, гуляя губами и языком по крепкому телу, меняя темп и угол, под которым раз за разом толкался пальцами в жаркое нутро Банкорана, и тот с наслаждением тонул в этих ласках, хватался дрожащими от удовольствия пальцами за кудрявые волосы, тянулся губами к шее и плечам Мараиха, покрытым блестящими бисеринками пота. В любой другой момент он мог бы сопротивляться, строить из себя опасного и мрачного майора, шутки с которым плохи, — каковым, чего уж врать, и являлся — но сейчас Банкоран готов был до последней капли раствориться в склонившемся над ним юноше, нежном и осторожном, но до упрямства решительном в своих желаниях, отдаться ему целиком, без остатка, нырнуть с головой в кипящую между ними страсть. Этот раз не был похож на все предыдущие. Определëнно, всë было совсем по-другому, ощущалось иначе, но у Банкорана язык не повернулся бы сказать, что ему это не нравилось. Мараих, казалось, тоже был в восторге, но ни один из них до сих пор не был удовлетворëн. Как бы Банкорану ни хотелось продолжить эту сладкую пытку, желание наконец дойти до предела взяло в нëм верх. Может, позже он и пожалел бы о своëм решении, но сейчас терять было нечего. —Постой, Мараих, — выдохнул Банкоран ему в шею, и тот послушно замедлил темп, но не остановился. Банкоран поцеловал его, ловко скользнув рукой по разгорячëнному телу, и остановился в самом низу живота, не дойдя всего каких-то пару сантиметров до изнывающего желанием члена. Мараих скривился и прикусил губу, едва сдерживая себя, чтобы не застонать от тяжкого разочарования и безумного возбуждения, какого не испытывал уже давно. Всë это было ему в новинку, хотя он часто фантазировал о подобных вещах. До самого последнего момента Мараих сомневался, что Банкоран пойдëт на такое, даже если это будут всего лишь пальцы, однако вот, как далеко они зашли, и этого всë ещë было недостаточно. Мараих раскрыл было рот, чтобы сказать, как долго ждал этого момента, но прежде, чем успел произнести хоть слово, Банкоран прервал его: —Можешь вставить. Мараих сглотнул, удивлëнный внезапной инициативой со стороны ещë недавно отнекивавшегося майора. Он ещë секунду переждал, пытаясь осмыслить только что услышанное и, сперва не поверив, переспросил снова: —Что ты сказал, Бан? —Ты можешь войти в меня, — невозмутимо повторил Банкоран. —Если так сильно этого хочешь. Он предпочëл умолчать о том, насколько сильно хотел этого сам, но все его внутренности сгорали, требуя большего: ещë немного, и он рисковал вот-вот взорваться от всех невоплощëнных желаний, покоившихся на дне его сознания. До этого момента он и сам не знал, как сильно в этом нуждался. Мараих в очередной раз перевернул всë с ног на голову, вывернул его наизнанку, но Банкоран ни на что не жаловался. Эта довольная улыбка, полная предвкушения и неподдельного удовольствия, стоила всех его сомнений насчëт этой безрассудной затеи — как оказалось, не такой уж и глупой, вовсе не плохой. —Не больно? — в очередной раз переспросил Мараих, ласково сплетая их пальцы, пока медленно и осторожно толкался в дрожащее не то от волнения, не то от наслаждения тело Банкорана. Ответом ему был сдавленный вскрик и последовавший за ним стон удовольствия. Казалось, беспокоиться было не о чем. Непривычные ощущения почти сводили с ума: эта теснота, этот жар и знакомая лëгкая пульсация — всë это было до того странно, до того захватывающе, что до мурашек пробирало с каждым новым глубоким толчком. Мараих тяжело дышал и силился не потерять голову окончательно, но глубокий голос Банкорана, чуть охрипший от всего происходившего, совсем не помогал, а лишь усугублял ситуацию. Мараих бессознательно хватался за крепкие, как и всë тело, бëдра Банкорана, тот требовательно прижимал его голову к своей груди, надеясь на очередную порцию мягких влажных поцелуев, которую тут же получал. Сильные руки майора сомкнулись цепкими объятиями вокруг шеи Мараиха, когда тот ускорился и отчаянно, уже почти бессильно толкнулся в последний раз. Болезненно-сладкая пульсация током прошлась по всем внутренностям Банкорана, горячая вязкая жидкость хлынула внутрь и потекла по бëдрам, стоило Мараиху покинуть его тело, всë ещë содрогавшееся в жарком исступлении. —Не так уж и плохо, правда? — с трудом пытаясь отдышаться, хохотнул Мараих, но Банкоран лишь молча притянул его к себе для очередного поцелуя. Они ещë долго лежали в тишине. Банкоран переводил дух, от скуки обводя ладонями многочисленные мелкие шрамы Мараиха, как делал это множество раз до этого. Мараих ненавидел свои шрамы, считал их уродливыми и отвратительными, но Банкорана это почему-то успокаивало — напоминание о том, через что они оба прошли, прежде чем нашли друг друга и обрели пусть и хрупкое, но настоящее счастье, здесь, вдвоëм, в общей постели и общем доме. К тому же, в такие моменты Мараих казался наиболее открытым и откровенным, больше, чем обнажëнным — почти беззащитным, и Банкорана радовало, что ему было позволено видеть эту нежную сторону Мараиха, и игривую, и жестокую, и ту, которую он так тщательно пытался скрыть в минуты слабости. Каким бы сильным ни был Мараих на самом деле, он всë ещë нуждался в Банкоране, равно как и наоборот. Банкоран давно осознал это, хоть и не любил признавать: без Мараиха его жизнь была бы совсем иной, пусть со стороны важность его близости не так уж и просто было здраво оценить. Банкоран не мог похвастаться такими качествами, как верность и честность — чего ожидать от знаменитого "Грозы красавцев", если даже его работа зачастую подразумевала далеко не рабочие взаимодействия с прекрасными юношами, стоящими на пути правосудия и закона. Но Мараих был совершенно другим, и относился к нему Банкоран, несомненно, по-особому. Ни за кого из своих любовников, бывших или будущих, он не готов был пострадать, но за жизнь Мараиха, Банкоран был уверен, он в любой момент без раздумий отдал бы свою собственную. Уж это наверняка что-то да значило. —О чëм задумался, Бан? — послышался голос Мараиха где-то над ухом Банкорана, и тот будто очнулся ото сна. Он ничего не сказал, только, покачав головой, мягко коснулся ладонью щеки Мараиха и получил в ответ ласковую благодарную улыбку. Надо же, он опять не заметил, как Мараих успел заплести ему эти нелепые маленькие косички — тоже не в первый раз. Наверное, это точно так же помогало ему занять руки и голову, как Банкорану эта бессознательная тяга обвести пальцами каждый след на очаровательном теле любовника. Эти маленькие странные привычки сближали их, делали по-особенному родными. Что бы ни происходило днëм, по ночам, наедине, они действительно были собой и неосознанно позволяли друг другу и самим себе много необдуманных вещей — иногда даже больше, чем готовы были потом признать. Но они никогда ни о чëм не жалели. Они любили свою близость, свою привязанность, свою потребность друг в друге, и каждая новая ссора впоследствии становилась поводом стать ещë на шаг ближе, ещë сильнее разжечь пламя страсти, никогда не угасавшее, когда дело касалось их двоих. —Пойдëм в ванну? Тебе стоит вымыться, — вполголоса позвал Мараих, мягко огладив всë ещë напряжëнно подрагивавшее бедро возлюбленного. —Это была разовая акция, — совсем невпопад отрезал Банкоран. Мараих лишь тяжело вздохнул, помогая ему встать. —Обсудим это потом, ладно? Рука в руке, не тратя времени на одежду, они, не отпуская друг друга ни на секунду, покинули спальню. —Было хорошо, но, знаешь, — бросил по дороге Мараих, невесомо опустив голову Банкорану на плечо. —Мне даже больше нравилось принимать. Майор лишь усмехнулся, приобняв его за талию и уткнувшись коротким поцелуем в макушку. Он обязательно запомнит эти слова.