почему?

Оскар нежно подтолкнул Ландо в сторону кровати, словно направляя к долгожданному причалу. Тот, поддавшись мягкому импульсу, упал на спину, белоснежное одеяло смягчило падение. Лёгкая улыбка расцвела на его губах, словно первый луч солнца после долгой ночи. — Ты сучка, — прошептал Оскар, его голос звучал как обещание. Последовав за Ландо, он опустился на кровать, его колено, словно случайно, оказалось между бёдер Ландо, но не спешило двигаться. Он жаждал услышать мольбу, почувствовать нужду в каждом вздохе. Опираясь на локти по обе стороны от кудрявой головы, он наблюдал, как Ландо тянется за поцелуем, словно цветок к солнцу. И Оскар даровал ему этот поцелуй, жадный и всепоглощающий. Губы сплелись в танце, зубы слегка прикусывали, а язык нагло хозяйничал во рту Ландо. Тот заскулил, словно раненый зверь, когда горячие ладони Оскара проникли под футболку. Они скользили по торсу, очерчивая контуры его тела, изучая каждый изгиб, словно скульптор, создающий шедевр. — Дай снять, — прошептал Пиастри между поцелуями, его голос звучал как повелительный шепот. И Ландо, словно завороженный, приподнялся на локтях, позволяя скинуть с себя белоснежную футболку, которая упала на пол смятым комком. Оскар не мог отвести глаз от обнажённого тела Ландо, которое он, казалось, видел впервые, таким близким и доступным. Под этим взглядом Ландо словно таял, как воск под пламенем свечи. Оскар надавил ладонью на загорелую грудь, заставляя Ландо вновь упасть на спину. Приподняв подбородок, он освободил пространство для поцелуев, которые обрушились на шею. Лёгкие укусы, нежные прикосновения языка, повторяющиеся вновь и вновь, оставляли багровые следы, которые он тут же зализывал. С каждым укусом Ландо шумно выдыхал, его пальцы сжимали волосы Оскара, словно пытаясь удержать его рядом. Не останавливаясь, Оскар опустился ниже, к соску. Лёгким движением языка он коснулся его, и из губ Ландо вырвался удивлённый вздох. Он попытался приподнять голову Оскара, остановить этот поток нежности. — Брось, тебе нравится, — прошептал Оскар, его голос звучал как дразнящая мелодия. Ландо закрыл глаза и с силой надавил на голову Оскара, желая вновь почувствовать его язык на своём теле. Оскар обхватил сосок губами, играя с ним, а другой сосок ласкали пальцы. Ландо выгнул спину, прижимаясь к Оскару, словно ища спасения в его объятиях. Он двигался не только спиной. Пока Оскар оставлял поцелуи на теле, Ландо подёргивал бёдрами, в поисках хоть малейшего прикосновения. Лёгкое касание ноги Оскара, или, в лучшем случае, его ладонь на члене. И в самом дерзком сне, когда Пиастри возьмёт его в рот. Оскар чувствовал, как тело Ландо извивается под ним, как шепчет о большем, о том невысказанном желании, что зрело между ними, словно переспелый плод, готовый упасть. Он оторвался от соска, оставив на нём влажный след, и поднял взгляд. В глазах Ландо плескалась буря – тоска, страсть, и отчаянное мольба, что он не решался озвучить. — Скажи, — прошептал Оскар, словно вытягивал признание из самой глубины его души. — Скажи, чего ты хочешь. Ландо вздрогнул, словно от внезапного холода. Он отвернул лицо, словно стыдясь своих желаний, но Оскар не позволил ему уйти. Он взял его лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я… — начал Ландо, его голос дрожал. — Я хочу… Но слова застряли в горле, как кость. Оскар терпеливо ждал, позволяя ему собраться с мыслями. — Я хочу, чтобы ты… — Ландо глубоко вдохнул. — Чтобы ты взял меня в рот. Оскар улыбнулся, словно услышал долгожданную музыку. Он придвинулся ближе, его губы коснулись уха Ландо. — Как пожелаешь, — прошептал он, и в его голосе звучала такая нежность, что у Ландо перехватило дыхание. Оскар опустился ниже, его губы скользили по животу, дразня, выжигая на коже дорожку из огня. Он остановился у пояса брюк, и Ландо невольно приподнялся, предлагая ему свободу. Оскар медленно расстегнул пуговицу, и молния с тихим шелестом распахнула объятия. Он провел кончиками пальцев по плоти через ткань боксеров, и Ландо застонал. Чувства переполняли его, смешиваясь в головокружительный коктейль. Страх, возбуждение, предвкушение – все они ворвались в него, словно шторм. Оскар оттянул резинку трусов, освобождая член Ландо. Он был тверд и пульсировал, словно живой, готовый утолить жажду. Оскар провел языком по всей длине, и Ландо закричал, теряя остатки самоконтроля. — Оскар… — прохрипел он, его тело сотрясалось от возбуждения. — Оскар, пожалуйста… И Оскар, поддавшись его мольбе, взял его в рот. Он двигался медленно и уверенно, изучая каждый изгиб, каждый миллиметр плоти. Ландо стонал и извивался, его пальцы вцепились в простыни. Он чувствовал, как сходит с ума, как теряет связь с реальностью, как тонет в океане наслаждения. Оскар продолжал ласкать его, пока Ландо не почувствовал, как приближается кульминация. Он закричал, его тело содрогалось в конвульсиях, и сперма хлынула в рот Оскара. Оскар отстранился, и Ландо с трудом перевел дыхание. Он лежал на кровати, обессиленный и счастливый. Оскар вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на него с нежностью. Ландо лежал, словно выброшенный волной на берег, разбитый, но счастливый. Дыхание постепенно выравнивалось, а по телу разливалась приятная истома. Он чувствовал на себе взгляд Оскара, полный нежности и… чего-то ещё. Жажды? Ожидания? Он приоткрыл глаза и встретился взглядом с Пиастри. В его радужках плескалось отражение его же собственной эйфории. Оскар нежно убрал с его лба прилипшую прядь волос. — Ты в порядке? — прошептал Оскар, его голос был чуть хриплым, словно после долгого крика. Ландо слабо кивнул. Слова казались ненужными, лишними в этом моменте совершенной близости. Он потянулся к Оскару, притягивая его ближе. Их губы встретились в лёгком, благодарном поцелуе. — Это было… невероятно, — выдавил Ландо, задыхаясь. Оскар усмехнулся, его глаза сияли. — Да, было, — согласился он. Наступила тишина, нарушаемая лишь их сбитым дыханием. Ландо чувствовал, как засыпает, утопая в тепле и умиротворении. Но в тишине возникла мысль, острая и болезненная. Он резко распахнул глаза и взглянул на Оскара. — Почему… — начал он, и его голос слегка дрожал. — Почему мы не делали этого раньше? Вопрос повис в воздухе, словно тяжёлый груз. Оскар на мгновение замер, словно его застали врасплох. В его глазах промелькнула тень – сожаления? Раскаяния? Ландо не мог понять. Оскар немного отстранился, приподнимаясь на локте. Он смотрел на Ландо долго и пристально, словно искал ответ в глубине его души. — Я… боялся, — наконец произнёс он, его голос был тихим и искренним. — Боялся испортить нашу дружбу. Боялся, что ты не чувствуешь того же. Ландо молчал, переваривая его слова. Страх. Он понимал, он тоже боялся. Боялся признаться себе в своих чувствах, боялся признаться Оскару. Страх потерять самое ценное, что у него было – их дружбу. — Мы оба идиоты, — тихо сказал Ландо, и в его голосе звучала нежность. Оскар улыбнулся, и этот раз улыбка была искренней и светлой. — Да, мы идиоты, — согласился он. — Но, кажется, пришло время перестать ими быть. Он снова придвинулся к Ландо, обнимая его крепко и нежно. — И теперь, когда этот барьер сломан, есть что-то, чего ты действительно хочешь, чтобы я сделал? — спросил Оскар с улыбкой в голосе. Ландо тихонько рассмеялся. — У меня есть много всего на уме, мой дорогой Оскар. Но знаешь что? Поцелуй меня снова. Оскар не заставил себя долго ждать. Его губы накрыли губы Ландо, в этот раз поцелуй был другим – не жадным и страстным, а нежным и вдумчивым, словно печать обещания. В нём чувствовалась благодарность, облегчение и предвкушение чего-то нового, только зарождающегося между ними. Когда они отстранились, Ландо прижался к Оскару, устраиваясь поудобнее. Тишина наполнилась уютом и спокойствием, прерываемая лишь тихим стуком их сердец, бьющихся в унисон. Прошло несколько минут, прежде чем Ландо нарушил молчание. — Знаешь, — прошептал он, — а ведь завтра гонка… Оскар тихо фыркнул, словно услышал нечто совершенно неуместное. — Неужели? Совсем забыл, — притворно удивился он. — И что же нам делать с этой досадной помехой? Ландо приподнялся на локтях, с лукавой улыбкой глядя на Оскара. — Ну, — протянул он, — думаю, мы можем найти способ… расслабиться. Подготовиться морально, так сказать. Оскар хитро прищурился. — А в чем заключается ваша «моральная подготовка», мистер Норрис? Ландо наклонился ближе, обдавая его лицо теплым дыханием. — В этом, мистер Пиастри, — прошептал он, — и еще во многом другом. Он игриво укусил Оскара за губу, а затем отстранился, наблюдая за реакцией. Глаза Оскара потемнели, в них вспыхнул огонь желания. — Предупреждаю, Ландо, — прорычал он, — игры закончились. Сейчас я покажу тебе, как морально готовятся чемпионы. И с этими словами он снова набросился на Ландо, его поцелуи стали более требовательными и обжигающими. Он перевернул Ландо на живот, углубляя поцелуй, его руки скользили по спине, разжигая пламя страсти. — Оскар… — прошептал Ландо в перерывах между поцелуями. Оскар не ответил. Он опустился ниже, оставляя влажные дорожки поцелуев на шее, плечах, спине. Его руки заскользили под резинку боксеров, лаская ягодицы. — Ты… — выдохнул Ландо, — ты хочешь… Он не успел договорить. Оскар прижал его ближе, давая понять, что больше не намерен тратить время на слова. Он хотел чувствовать, осязать, обладать. Он оттянул резинку трусов еще ниже, открывая вид на его задницу. Оскар прошептал что-то неразборчивое, восхищаясь видом. Он ценил в Ландо все: его душу, тело, каждую черту его характера. Сейчас, видя его в таком беспомощном и возбужденном состоянии, он ощущал невероятную власть и нежность одновременно. Минуты перетекли в часы, наполненные тихими стонами, страстными поцелуями и неутолимой жаждой друг к другу. Гонка осталась далеко позади, стертая из памяти вихрем новых ощущений и эмоций. В этот момент существовали только они двое, сплетенные в объятиях, связанные невидимой нитью любви и влечения. Они словно нашли потерянную часть себя друг в друге. Открыли ворота в мир невероятного счастья и желания. И пусть завтра на трассе их ждет жестокая борьба за победу, сегодня они – победители, одержавшие самую важную победу в своей жизни – победу над страхом и неуверенностью, победу любви и принятия.