Дочь мясника

Запретный плод сладок, так говорят? Очевидно, что да. Мозгами можно понимать сколько угодно, что именно является нужным и правильным, необходимым даже, а тянуть все равно будет к другому.  Тянуть, крутить и ломать. Заставлять поступать неприемлемо ни для себя, ни для общества, но все равно делать то, чего требует твое внутреннее, глубоко скрытое Я. От этого плохо и тошно, но исправиться не получается… Или, все же, получится?.. Ичиро Морияма – старший сын своей семьи, а значит, будущий глава клана. Красивый, богатый и успешный молодой бизнесмен. Официально. Фактически ледяной принц, как его иногда называют за спиной. С самого детства погружен в «семейное дело», соответственно, весьма жесток, циничен и спокойно воспринимает все то, что делает его семья, подчиненные и он сам. Однако Ичиро всегда за максимально рациональное использование ресурсов, будь то деньги, время или люди. И он очень не любит ошибаться, делает это редко, но никогда от своих ошибок не отказывается – смотрит правде в глаза. Сейчас, глядя за завтраком на потускневшую девушку, которая теперь и глаз не поднимает, не то что с интересом рассказывает о чем-то, эту ошибку он признать просто обязан – сломал. Окончательно или нет, не важно, но его действия стали тем, что лишний раз подточило ее веру в мир в целом. Потускневшая, обессиленная, преданная и растоптанная – он «хорошо постарался», сам знает. Да, ему было хорошо, ей – нет, и мужчина прекрасно это видел и осознавал, намеренно причиняя боль. Он понимает, что та детская ревность к Акаи была излишней. В конце концов, Ичиро сам сказал, что они должны сходить на свидание. Просто не ожидал, что эти двое сблизятся так быстро… Ведь он с ней уже больше года общается напрямую, поддерживает и направляет, а в личном плане не продвинулись. Возможно, тут играет роль и субординация, а может и то, что он сам старался сохранять маску безразличия и незаинтересованности. Теперь уже не важно – он жестко проебался с Натаниэль и теперь как-то должен исправлять ситуацию. Первые дни не трогает – знает, что ей плохо, не выходит из своей комнаты вообще. Знает также, что и врач их командный к ней прибегала. И то, что что-то с собой сделала в ванной тоже знал – спасибо тем, кто в кампусе является его глазами и ушами. Однако проигнорировать то, что Лисам предстоит встреча с Воронами на банкете Ичиро не может – ее надо защитить от брата. И, вроде, это получается, только вот дурацкие вопросы, которые следовало бы задавать лично, так и рвутся из него прилюдно (он прекрасно знает, что девушку одну не оставляют с недавних пор). Ему смешно слышать растерянность в ее голосе, а после и ругательства на нескольких языках, среди которых он опознал и русский с турецким . Не смеется японец на этом только чудом, и радуется, что его не видно. А еще тому, что ему отвечают: специально коснулся такой темы, которая вызовет много разных эмоций, и отвлечет от нынешнего состояния. Морияма постарался подобрать красивое и закрытое, а украшения заказал такие, которые Натаниэль точно наденет. Однако не ожидал, что девушка поступит наперекор всему и возведет ситуацию в абсолют абсурда, специально нарядившись так, чтобы привлечь к себе конкретное и определенное внимание, чтобы взбесить. Переключил, да. Что ж… на будущее Ичиро сделал себе мысленную пометку, что пытаться помочь и защитить ее так явно – все равно, что тушить пожар бензином. Ичиро знает, как она выглядела – спасибо камерам в Эверморе. Знает и то, что дядя с братом были весьма впечатлены этим. Ему очень понравилось бесить Рико так, хех. Однако сделать вид строгого босса просто необходимо, и Акаи привозит Веснински к нему на следующий день.  Как будущий глава, Ичиро имеет практически неограниченный доступ к ресурсам своего клана, а поэтому знает, сколько в его распоряжении человеческой собственности, кто продал человека и по каким причинам. Знает и о покупателях все, и дальнейшую судьбу товара. Цинично и жестко? Возможно. Может быть даже бесчеловечно, но он смотрит на это сквозь пальцы – человек ко всему привыкает, а уж если видишь такое с детства, а взрослые вокруг воспринимают это, как данность, подавно. Кстати, и обо всех способностях своего имущества Морияма осведомлен хорошо, поэтому и говорит, что Натаниэль поедет с ним и будет делать все, чему научила ее Лола. Причем сразу после неловкой попытки извиниться с констатацией факта: это извинение и не извинение вовсе, а признание в том, что о сделанном он не сильно-то и жалеет.  Сначала не понимает, почему девушка бледнеет и еле сдерживает слезы, но после до него доходит… Черт! Кажется, он проебался еще больше…  Но надо постараться не быть таким уж явным мудаком.   * Покажешь все, чему тебя научила Лола… Эти слова отдаются эхом в ее голове. Сложно поверить, когда тебе сказали и подчеркнули, что не жалеют о содеянном, а теперь еще и говорят, что это все надо показывать в добровольной форме. Несмотря на то, что намек на последующее времяпрепровождение был однозначным, Джостен собирает свои обычные вещи – не покупает ничего нового и не считает нужным брать что-то красивое, только привычный оверсайз. Да тот комплект белья кладет в сумку, памятуя об открытке перед банкетом. Ее везут к той самой высотке с пентхаусом Морияма, заводят в комнату, где почему-то многолюдно, относительно того, как обычно проходят встречи с Ичиро: он сам сидит во главе стола, два помощника раскладывают какие-то листы перед ним, третий у окна тихо говорит по телефону., плюс, извечные головорезы. Сам босс сидит с закатанными рукавами рубашки, чего обычно не допускает, верхние пуговицы тоже расстегнуты, под глазами тени и прическа взъерошена – нонсенс! А она так и стоит на пороге, не зная, как ей себя вести.  - Уже приехала? – японец отрывает взгляд от документов, - Комната справа – твоя. Переоденься в удобное и домашнее, если хочешь. Когда Натаниэль возвращается из предоставленной ей комнаты, сменив только худи на лонгслив, слышит, что может перекусить в кухне, а ужин будет в семь. До этого еще полно времени, и очевидно, что ее ждут за столом сейчас. Девушка подходит к Ичиро, но не приближается, смотрит на фотографии и щурится. Вопрос слетает с губ сам собой:  - Зачем вам старые фотографии трупов?  - В каком смысле «старые»?  - Вот эта, эта и вон та во втором ряду сделаны в прошлом и позапрошлом году, - она указывает невозмутимо.  - Откуда ты знаешь? – вклинивается один из помощников.  - Я сама делала эти снимки перед утилизацией, - ее взгляд спокоен и не выражает вообще ничего, но мужика будто насквозь прошили, такое ощущение, - Да, даже когда я проходила реабилитацию в особняке Натана, мне давали эту работу. В меньшем объеме, но все же…  - Что еще можешь сказать? – те снимки собрали и отложили в отдельную папку.  - Такое ощущение, что кто-то тренируется и усиленно пытается подделать почерк Мясника, только не выходит… Да, для большинства разница незаметна, и можно подумать, что это Балтиморский Мясник самолично убил этих людей, замучив до этого. Однако нет: ни одна из фотографий не демонстрирует творение рук моего отца.  - Ты в этом так уверенна?  - Более чем, – Нат все также спокойна и собрана, но обращаясь к Ичиро не смотрит ему в глаза, держит взгляд где-то на ножках стола, хоть голова и не склонена.  - Хорошо… Ты как будто хочешь сказать что-то еще.  - Часть трупов сначала убили, а потом изрезали, пытаясь сымитировать его стиль. Раны на живых людях, пусть им осталось недолго, и раны даже на самых свежих трупах, которые стали такими всего лишь пару минут назад, отличаются.  - Я тебя понял, Натаниэль, - поворачивается к подчиненным и обращается уже на японском, -  Уберите все это. И пусть ужин привезут раньше. А после меня не беспокоить. Они ужинают вдвоем молча: Ичиро задумчив и погружен в свои мысли, Нат просто не отсвечивает. Ей и есть-то не хочется, но помня наказания отца и Рико с тренером, она от еды не отказывается, если в состоянии поесть хоть немного. Проблема в том, что это состояние в последнее время очень редкий гость… После ужина Морияма просит ее почитать вслух: лично усаживает девушку на диван, выбирает книгу, а сам пристраивается рядом. И все бы ничего – Натаниэль читает красиво, со всеми нужными интонациями – но через несколько минут Ичиро укладывает свою голову у нее на коленях, чем вводит девушку в ступор. А после вообще начинает мерно сопеть. Когда Нат понимает, что мужчина уснул, не знает, что делать: встать так, чтобы не разбудить, невозможно; двинуться – тоже не особо. Она просто откладывает книгу и после недолгих колебаний кладет ему руку на волосы, осторожно поглаживая. Расслабленное лицо Ичиро становится еще более безмятежным, он начинает ворочаться и замирает в положении, в котором лицом практически полностью утыкается почти в живот девушки – это слишком тепло, интимно и смущающе. Однако будить босса девушка не решается все равно, а через время засыпает и сама, несмотря на скованность тела в не самом удобном положении. Пришедшие утром помощники удивлены такой картине еще и от того, что привыкли видеть своего босса бодрствующим с раннего утра даже на отдыхе, а тут он спит, причем не в кровати, а на диване. Не будят, выходят осторожно и замечают движение по квартире только минут через сорок.  - Ммммм, - тянет сквозь сон Ичиро, потягиваясь. – Как же не хочется вставать… - после он осматривает и свою импровизированную подушку, и отмечает время, - Ты хоть выспалась?  - Пока не знаю, господин, - едва слышно произносит Натаниэль. Она считает, что не может ему сказать прямое «нет», несмотря на то, что хочет в туалет нестерпимо, а все мышцы затекли от долгого нахождения (и сна) в неудобном положении. А еще она ночью замерзнуть успела, но об этом тоже промолчит. Когда Ичиро поднимается, тянется уже стоя, а Нат пытается ускользнуть, но ее перехватывают: Морияма буквально ловит ее у входа в уборную, прижимает к себе спиной и начинает покрывать поцелуями шею. Сам при этом активно прижимается и трется, а руки его будто живут своей отдельной активной жизнью – мнут, жмут, гладят и прижимают.  - Господин! – восклицает Нат, когда его длинные пальцы пробираются под резинку штанов и начинают давить на клитор. Признаться в том, что она сейчас просто-напросто описается, девушка не может – слишком стыдно, да и не успевает: мужчина просто утягивает ее в поцелуй сразу после громкого слова. Ичиро прекрасно понимает и где именно «поймал» девушку, и для чего она туда стремилась, поэтому и удерживает ее сейчас при себе, доводя лаской. В какой-то момент он просто закидывает ее себе на плечо и уносит в дальнюю спальню, которая всегда оборудована, оснащена и прибрана. В прошлые разы Натаниэль просто никак не могла узнать о существовании данной комнаты, но сейчас пришло время. Ичиро сажает ее на постель и не дает вырваться – жадно впивается поцелуем и продолжает начатое. Плотно прижимает ее своим весом к кровати, а сам постепенно опускает штаны девушки до бедер, попутно приподняв низ лонгслива, чтобы и грудь обласкать, но тут препятствие – спортивный топ, с которым тяжело справиться в его нынешнем состоянии. Он бросает эту затею и полностью переключается со словами:  - Если ты будешь пытаться сбежать, я просто прикую тебя наручниками к этой кровати. Не выберешься, - Ичиро произносит это едва отрываясь от своего занятия – вылизывания ее живота и бедер.  - Но, г-г-господин, - еле шепчет она. Натаниэль так не хочется опозориться, да еще и осквернить его таким образом. В результате девушка не выдерживает и говорит, - Я очень хочу в туалет, отпустите на пару минут, а дальше продолжим.  - Нет, - ухмыляется он, - Это, наоборот, должно помочь. И да, тебе не стоит стесняться, милая, вообще ничего. Здесь специальные простыни и покрытие всей комнаты. Так что расслабься и получай удовольствие. В этот момент Нат готова была расплакаться: в ее жизни было много всяких ситуаций, связанных с сексом, разными его вариантами, принуждением, стыдом и болью, но такого еще не было. Да и отвыкнуть она успела от всего этого за год спокойной жизни… Однако послушно перестает вырываться и даже сама снимает лонгслив и тот самый топик, а штаны в это время Ичиро с нее стянул сам.  Он изнывает от нетерпения – утренний стояк на фоне такой девушки требует к себе внимания, но немного самому потерпеть можно. Он избавляется от собственной одежды и нависает над девушкой, устроившись между ее ног. Целует в пухлые губы, а сам не глядя свободной рукой вскрывает смазку и тянется к ее клитору и лону – понимает, что она сейчас (да и вообще) зажата. Трет, мнет и гладит, ловит губами выдохи и отмечает их про себя. Он хочет сделать и другое, но понимает, что сейчас не время – именно к этому именно от него она сейчас максимально не готова. Поэтому продолжает ласки. Уже и своей смазки вполне хватает, малышка подготовлена хорошо, да и самому терпеть невмоготу – вводит головку, не прекращая тереть клитор, толкается сразу, от чего слышится полувскрик-полустон. Он чувствует, как Нат пытается зажаться и сдержаться, но с каждым его толчком это получается все хуже и хуже. Ичиро в какой-то момент перестает сдерживаться и начинает просто долбиться, а сам шепчет ей на ухо, чтоб не стеснялась и не сдерживалась… и это действует: Натаниэль просто отпускает себя окончательно и от души мочится прямо в процессе, попутно получая совмещенное удовольствие, при этом из груди рвется протяжный стон, а глаза сами собой закатываются. Ичиро добился своего. Он несет ее в ванную на руках, несмотря на протесты. Целует ее постоянно буквально везде, до куда дотягивается – макушка, лоб, губы, ключицы, плечо… Ему это нравится, и совершенно не смущают шрамы, которыми усеяно все тело.   Девушка находится в прострации все еще, поэтому мужчина своим положением не злоупотребляет – просто помогает помыться и одеться, а завтрак уже ждет их в гостиной. Дальше опять работа-работа-работа и еще раз работа. Опознание трупов, почерка убийц, выявление мотивов, кому и зачем эти трупы понадобились, взаимосвязанные сделки и вообще детали жизни. И все это для того, чтобы понять, кто копает под Морияму. Конечно, в нынешнем положении можно подозревать всех и вся, но хотелось бы как-то сузить круг. Натаниэль особо не отсвечивает: просто сидит рядом, внимательно слушает и уточняет детали. Иногда делится мыслями, но помощники Ичиро спустя два дня приходят к своим выводам, что она слишком много знает про все это. Своими догадками делятся на выезде, на который он поехал с самого утра, а ее так с собой и не взял. Натаниэль была удивлена, когда проснулась в тот день одна – она даже не почувствовала, как лорд ушел, оставив ее. еще больше она была удивлена, когда увидела на кухне взрослую женщину. Напряглась поначалу и стала двигаться осторожнее, но та уловила это и заговорила первая:  - Доброе утро. Меня зовут Марико-сан. Я няня Ичиро с детства. А сейчас присматриваю за этой квартирой, - вежливое и спокойное изложение информации.  - Доброе утро. Я – Натаниэль, - также вежливо ответила Нат, - Не ожидала, что этим домом управляет столь близкий господину человек.  - Он просто не захотел меня от себя отпускать, - улыбнулась дама и повернулась к плите. В этот день Нат впервые поняла, какими могут быть взрослые женщины, даже пытающиеся сохранить отстраненность и сдержанность. В каждом слове этой дамы сквозили безмерная любовь и забота к Ичиро. Она в нем видела не грозного лорда и главу клана якудза, а того юнца, которого воспитывала с детства. Марико-сан охотно принимала неуклюжую помощь в готовке от девушки, учила ее каким-то своим секретам обращения с продуктами и в целом к концу дня Нат чувствовала себя так, как в книгах описывают посещение бабушки или взрослых родственников. Поэтому встречать своего господина девушка вышла в хорошем настроении и с улыбкой, со спокойным ощущением от сегодняшнего дня. Однако ее ждал ужас… Ичиро поначалу не мог поверить в доводы своих помощников, ему не верилось, что девушка, которую год назад вытащили с того света, будет строить планы и действовать против него. Против того человека, который ее защитил от собственного же отца и поддерживал все это время.  Но помощники были убедительны – они подогнали все факты так, что оставалось мало сомнений в том, что делала все это именно Натаниэль. Именно она, знающая всю подноготную работы своего отца, именно она – имеющая острый ум и хорошую память на всякие детали и мелочи… Именно она. Оставался только вопрос – сама или по указке своего бешеного папаши? Поэтому по возвращении Ичиро был не то, чтобы зол. Он был вне себя от ярости. Не заметил ни расслабленности, ни спокойствия, ни того, что они в квартире не одни…  - С возвращением, мой господин, - с мягкой улыбкой кланяется Натаниэль в приветствии и в шоке отлетает от сильнейшей оплеухи, которой ее наградил молодой лорд. Она не успевает подняться, как ее тянут за волосы наверх и швыряют на стол, заламывая руку. Задирает юбку, которую она в кои-то веки надела, отодвигает белье и берет ее без всякой подготовки, резко и грубо. Натаниэль давится слезами, задыхается всхлипами и глотает крики, и совсем не ожидает, что в дополнение ко всему ее еще и с силой будут тыкать лицом в стол, да так, что слышится характерный хруст, а дальше рот, нос и стол красятся красным. Описать чувства девушки в этот момент невозможно: было такое спокойствие и даже радость от хорошего дня, а сменилось ниоткуда взявшимся гневом и невыносимой болью. Она лишь молила внутри себя, чтобы это кончилось быстрее… Ичиро жесток и неистов. Он срывает свою злость на ней, даже не пытаясь выяснить, действительно ли она так виновата перед ним. Когда мужчина кончает и отходит в сторону, девушка просто опадает на пол, содрогаясь от боли и всхлипов. Она лежит у стола, скрючившись и не может понять буквально ничего. Слышит только в свою сторону:  - Иди, помойся. После будем разговаривать. Это сказано ледяным тоном. Будто она не та девушка, которой он только несколько дней назад говорил, что можно не стесняться. Будто даже не просто знакомая, а враг, которого надо ломать и унижать. Когда Нат уже собирается выходить из ванной комнаты, слышит строгое шипение на японском:  - Не совершай тех же ошибок, что и твой отец. Он тоже всю жизнь подозревал твою мать в изменах и сговоре, поэтому и издевался над ней постоянно.  - Не учи меня, тетя. Я – не мой отец, и у меня есть все доказательства.  - Он тоже так говорил. Всегда. Только вот доказательств не было. А были только злые языки.  - Ты не понимаешь, о чем говоришь! Прекрати! – Ичиро не повышает голос, но тон его становится жестче. В этот момент Натаниэль все же решила выйти. Она поклонилась в сторону разговаривающих Марико-сан и Ичиро в поясном поклоне. Выждала некоторое время, а после произнесла, не поднимаясь:  - Простите, Марико-сан, вам не стоит беспокоиться из-за меня, ведь господин имеет право обращаться со своим имуществом, как пожелает. - Пауза. – Простите меня, господин, что испортила вам чем-то настроение. Если вы объясните мне, такого больше не повторится. Она говорит это, а сама еле сдерживает рыдания. Почему-то ей вспомнилось, как каждый приступ ревности и гнева Рико выливал не нее, бил, насиловал, а потом заставлял умолять о прощении на коленях. А потом опять бил и насиловал. Марико-сан ушла сама, тихо и больше не говоря ни слова. Нат не видела, с какой жалостью на нее посмотрела женщина. Она была поглощена тем, чтобы не выдать своих настоящих эмоций и чувств.  - За стол. Сейчас я буду задавать вопросы. И вопросы были. Много вопросов. Начиная от ее расписания и того, кто может подтвердить ее присутствие или отсутствие где-либо, заканчивая тем, откуда у нее деньги на картах.  И Нат все подробно объясняла. И про то, что действительно знает «руку отца» в жмуриках; и про то, что ни с кем не спутает его, потому что видела такое с самого раннего детства. И про то, что в моменты, когда были совершены убийства, она была в университете или в кампусе. И да, это могут подтвердить. Рассказывала и про каждый свой день с начала ноября. Чуть ли не по минутам. Про многое говорили. В том числе и про то, что с отцом, Лолой и ее братом последний раз виделась в начале лета, и так-то Ичиро сам помогал ей сбежать из особняка и не засветиться раньше времени. Он слушал, кивал, мрачнел еще больше… но так и не извинился. Только при новой близости, которая случилась следующей ночью, он отмечал, что от каждого его прикосновения теперь Нат вздрагивает, как от удара, а своей смазки нет совсем – только тот минимум, что организм выделяет, чтобы не травмироваться. Он пытается ее расшевелить, но в ответ получает тихое «да, господин», «хорошо, господин» и «как скажете». Она не поднимает глаз, будто даже смотреть в его сторону боится. Она шарахается, когда Ичиро поднимает руку просто в каком-то бытовом жесте. Она дергается, когда он гладит ее по спине или прижимает к себе, и крупно вздрагивает со всхлипом, если он прикасается к ней, хотя и видно, что пытается бороться с этими своими реакцими. Это больно видеть, это раздражает неимоверно, это до одури бесит, но он сам виноват. Теперь ее глаза при нем всегда имеют выражение глубочайшего страха и ужаса. Теперь остается вопрос: есть ли хоть какая-то надежда на восстановление? Рождественские каникулы подходят к концу, впереди Новый год и продолжение борьбы. Но Натаниэль Веснински не хочет существовать вообще. Никак. Ни под каким именем, фамилией и обликом. Почти каждую минуту думает, как было бы хорошо не существовать вообще. Не испытывать этой боли. Не сталкиваться с последствиями человеческого предательства, злоупотребления силой и властью, а еще и идиотизма. Она уже не ждет ничего. Ей даже не хочется как-то наказывать Рико – все равно на всё. Ни радости, ни желания к чему-либо. Двигаться себя заставляет только от того, чтобы не получить еще большей боли, хотя Хозяин в последние дни стал осторожен и смотрит на нее с грустью и отчаяньем, Нат не может понять причину его таких эмоций. Она не ждет поздравлений и подарков, поэтому очень удивляется, когда Хозяин напоминает ей об одном из предыдущих разговоров. Сил отнекиваться нет – просто кивает, не поднимая глаз от пола… И очень удивляется, когда заводят черноволосую кудрявую девчушку лет тринадцати с характерной горбинкой в носу. У нее тоже потухший взгляд и страх где-то глубоко внутри, но девочка не дергается так, как это делает непроизвольно Натаниэль.   - Знакомься, милая. Это твой обещанный подарок – Элоди Моро…