На разных частотах/错频

Меньше чем за три дня пребывания здесь, расстановку мебели в доме изменили согласно пожеланиям Чу Сицзя. Кабинет превратился в его художественную мастерскую. Завтрак, обед и ужин иногда готовил Чжэн Юймин, но чаще всего они заказывали доставку. Чжэн Юймин провёл ему экскурсию по дому, показывая камеры наблюдения, установленные в разных местах. Цепь была длинной и при ходьбе постоянно был слышен её звон. Чу Сицзя это раздражало и, видя, что Чжэн Юймин всё продолжает говорить, он остановился на месте. – В ванной изначально была одна... – Чжэн Юймин сделавший пару шагов вперёд, остановился и обернулся. – Что такое? С абсолютно бесстрастным лицом Чу Сицзя раскинул руки: – Не могу больше идти. Отнеси меня на диван. Тело среагировало быстрее сознания. Лишь когда он уже поднял его на руки, Чжэн Юймин вспомнил, что сейчас он тот, кто похитил и держит этого человека в заточении, а не тот, кто позволяет ему собой командовать в этом доме. Раньше тот сидел у него на шее и теперь ещё потакать ему во всём? Что вообще происходит? Чжэн Юймин спрятал улыбку и сильнее сжал его в объятиях: – С этого момента я не буду для тебя готовить. Буду приносить продукты, готовь сам. Чу Сицзя безразлично хмыкнул, лёг на диван и глухим голосом пробормотал: – Раз ты так занят, не приезжай днём. – Не пойдёт. Пребывая в своей самой обычной позе взгляд Чжэн Юймина не мог оторваться от него, постоянно задерживаясь на пояснице. Через полминуты его рука уже лежала на ней. – Не надо, неприятно. – Чу Сицзя приподнял верхнюю часть тела и повернулся к нему, с неуверенностью в голосе спросил – Если ты днём ещё будешь приезжать, то еду нужно будет готовить и на тебя? Раньше, когда они вместе жили в одной квартире во время летних каникул, Чжэн Юймин часто мучил себя этими вопросами. В одни дни он надеялся, что Чу Сицзя вернётся, а в другие дни, что тот не вернётся никогда. Глядя на его лицо, Чу Сицзя понял, что они вспомнили об одном и том же. Он оттолкнул его руку, сел и серьёзно посмотрел на него. – Ты вернулся на этот раз чтобы отомстить мне, верно? Сколько ни говори, ты всё же получил немало. Сочтём это обменом. То, что раньше я заставлял тебя любить меня, было моей ошибкой, я больше так не буду. Ты продержишь меня в заточении максимум неделю, а потом мы будем квиты, будем считать, что не знакомы, договорились? Тон был строгим, но его нагота значительно снижала эффект от сказанного. Чжэн Юймин усмехнулся, не ожидая, что тот ещё будет торговаться с ним, и кивнул: – Ладно. Но срок всё же определяю я. Когда я скажу, что неделя прошла, тогда и выпущу. – Ах ты, бесстыдник! – Чу Сицзя хотел ударить его, как его руку перехватили сразу же, как он её поднял. Чжэн Юймин, воспользовавшись моментом, прижал его к дивану и смотрел на него сверху вниз. В позе, часто используемой в постели, Чу Сицзя нервно сжимал уголок диванной подушки, его глаза были широко раскрыты. – Чу Сицзя, разве не ты раньше часто так поступал? А теперь, когда очередь дошла до меня, это стало “бесстыдством”? – Чжэн Юймин, глядя на его растерянный вид, наклонился ниже, приблизившись к его лицу. – Разве ты раньше не заставлял меня любить тебя? Теперь, когда твоя голова прояснилась, подумай ещё раз, не было ли это больше похоже на то, что ты заставлял меня быть твоей ручной собачкой? Гнев вспыхнул мгновенно. Чу Сицзя задрожал, считая, что Чжэн Юймин несносен. Раньше он был готов вынуть своё сердце и показать ему, а в итоге тот заявляет, что его заставляли быть собакой. – Да что ты несёшь! Чжэн Юймин не дал ему возможности оправдаться, захватив его губы своими. Даже когда его укусили до крови, он не отпустил. Чу Сицзя не хотел делать этого на диване, он бил его по плечам, требуя отнести его в спальню и, повторив это, внезапно был подхвачен Чжэн Юймином на руки, от чего Чу Сицзя вздрогнул и поморщился. – Не иди, не двигайся, прошу тебя, остановись. – Мы ещё не закончили смотреть расположение камер. Ты кажется, не всё запомнил? Я ещё раз тебе всё покажу. – Нарочно шёл ему наперекор Чжэн Юймин. Не пройдя и нескольких шагов, Чу Сицзя уже был не в силах выносить это, он крепко обхватил его шею, готовый расплакаться, умоляя отнести его в спальню. Чжэн Юймин прошел ещё полкруга, прежде чем послушался его, но, войдя в спальню, он направился не к кровати, а к новому зеркалу в полный рост, заставляя Чу Сицзя смотреть на их отражения, слившиеся воедино. В зеркале Чу Сицзя был с пылающими щеками, со слезами на глазах, всё его тело покрылось розовым румянцем, а выражение лица было ошеломлённым, словно он не мог прийти в себя. Чжэн Юймин опустил его на ковёр и сменил позу, поставив его на колени. Лицо Чу Сицзя то приближалось к зеркалу, то отдалялось. – Хочешь покончить со мной? Чтобы после всего, что было между нами, притворяться незнакомцами? – Одна лишь мысль об этом была для Чжэн Юймина невыносима. Он подумал, что он, должно быть, действительно болен, раз после расставания то и дело вспоминал о Чу Сицзя. Казалось бы, уход должен был быть радостным событием, но эта радость не продержалась так долго, как тоска. Из-за того, что он так сильно ненавидел Чу Сицзя, тот постоянно ему снился: снилось, как тот улыбается другим, а потом оборачивается и говорит, что любит его. Такого непостоянного человека непременно нужно запереть. Чу Сицзя, прерывисто дыша, ответил, что, если не незнакомцами, то кем же тогда им быть. Неужто возлюбленными? Невозможный вариант. Чжэн Юймин не понимал, как этот рот, из которого вырывались такие возбуждающие звуки, мог говорить настолько острые подобные кинжалу, слова. Он мог лишь стараться ещё усерднее, пытаясь заставить Чу Сицзя навсегда замолчать. Но в ключевые моменты Чу Сицзя всегда становился умнее и, даже сквозь рыдания, продолжал вонзать в него этот нож. – Ты думаешь... раз я сейчас соглашаюсь спать с тобой... то между нами может быть что-то ещё? Чжэн Юймин... это абсолютно невозможно... Чу Сицзя чувствовал, будто его разрывают надвое: обжигающее и ледяное, счастливое и печальное. Когда отзвуки в спальне ещё не утихли, Чжэн Юймин прижал Чу Сицзя к себе, обнимая так крепко, словно возлюбленный, выплёскивая через эти жесты свои страдания и боль. Чу Сицзя незаметно вытер глаза, в отчаянии думая, что ему уже совершенно ничего не поможет. Видя, как страдает Чжэн Юймин, он не чувствовал ни капли злорадства. К счастью, последующие несколько дней Чжэн Юймин возвращался очень поздно и они почти не разговаривали. Чу Сицзя снова успокоился.