Свободный и несвободные

      Может, и должно было льстить.       Да определённо должно было.       Эти хлюпы, что издавал Мугивара — нечто до отвратности чудовищное, невыносимое в своей прекрасности. Губы у него влажные, опухшие, кадык дёргается, когда он заглатывает, а глаза…       Эти глаза.       Ло готов поклясться, что у Луффи такой взгляд бывает только вовремя драки и вовремя секса, и трахается Луффи словно дерётся — с полной самоотдачей. Ещё так же Луффи ест, так же смеётся — да всё он так делает — до смерти. Своей или врагов.       И пока не умирал.       — Ч-чёрт, — голос Кида в ухе такой хриплый, будто он принял дозу чего-то не вполне законного — понятно, чего.       Луффи облизал головку по кругу, обнял опухшими губами, хихикнул прямо Ло в член, спустился поцелуями ниже по стволу, всосал яйцо Кида так, будто хотел сожрать.       Хотя почему «будто».       Это же Луффи — точно хотел.       У него вообще еда, секс, драки — одно от другого не отделялось, и, дерясь с Луффи, потом можно было обнаружить себя в траве со спущенными штанами. И не только в траве — везде, где сумасшедшему только приспичит. Ло в стране Вано начал чувствовать себя немного нигилистом, и даже преисполнился — особенно когда сам ловил Кида на (а так же под, в и в других позициях) Мугиваре. Впрочем, Кид отвечал взаимностью, и ловил Ло в тех же позициях с той же периодичностью. А иногда их палили сразу втроём — Луффи не мелочился, аппетиты у него были зверские.       Во всех смыслах. И не то чтобы Ло был против. У него такого хорошего любовника не было с… Просто не было. И за время пребывания в Вано Ло как-то привык…       А потом оказалось, что Луффи новый йонко, и странная белая хренотень, и расставание — оно вот уже, рядом, всего пару дней осталось, а Луффи будто бы всё равно — тусуется со своим Момоноске, жрёт за десятерых и в ус не дует.       — И чего ты заладил, Колючка?! Йонко и йонко, — отмахивался только. — Забирай мой титул, если он так тебе нужен — мне он не сдался, хи-ши-ши!       Ло задумчиво косился на сжатые кулаки Кида, на стиснутые зубы, и читал по нему, как по себе. Кид тоже чувствовал расставание — может, даже острее, чем Ло. И взрывался, и злился, и лелеял свою задетую гордость, как и сам Ло.       Луффи-то йонко. А они, пусть и грохнули Биг Мам, остались в пролёте.       — И ты, Траффи, — вздохнул Луффи. Оставалось меньше суток до отплытия, все вещи были упакованы, маршруты — определены, а Ло уже начинал скучать по двум идиотам. — Тебе как будто Зоро руки катаной отрезает, медленно-медленно.       На палубе Санни Го было почти пусто — только всплыло лицо одного из самураев, и тут же исчезло, смущённое. Потому что они были тут втроём — три капитана — и всё предвещало скорую драку.       А где драка, там и оргия не за горами.       Луффи качался на качелях вниз головой, обернувшись вокруг них в три оборота, и пригибал голову, чтобы не пропахать лицом лужайку. Кид раскачивал его — сильнее, сильнее, сильнее, а Ло сидел рядом и читал.       Пытался.       — Только ты не начинай, — продолжил Луффи, и благодаря Кидовым стараниям завернул солнышко. — Колючка — он в целом бесячий, но ты-то, Траффи?! — голос Луффи был полон детского негодования. Ло улыбнулся его глазам, мелькающим туда-сюда, но получилось как-то кисло.       — Я не бешусь, — заметил он сквозь зубы, и Луффи захохотал, как припадочный, словно видел Ло насквозь и не верил ни единому его слову, а потом забыл пригнуться и пропахал-таки лицом лужайку.       — И чего это я бесячий?! — выбесился Кид, когда Луффи развалился в траве, радостный до одурения и хохочущий — то ли над падением, то ли над Кидом, то ли над Ло.       То ли над всем миром.       — А вы так хотите быть йонко? — спросил Луффи серьёзно, а смех его затих, оборвался, но его отголоски всё ещё стояли в ушах, пели в голове — вставали комом в горле.       — А кто не хочет? — кисло заметил Ло и захлопнул книгу.       — Я, — легко ответил Луффи. — Мне оно ни к чёрту не сдалось, говорю же. Хотите — забирайте.       И так потяжелело в воздухе от его голоса, что сразу становилось понятно, о чём он говорил. Предлагал карт-бланш, возможность нарушить перемирие без последствий. «Я буду не в обиде — так возьмите, может быть, у вас вдвоём и получится». Поодиночке Луффи их бы победил, как кутят — особенно зная столько об их способностях.       И это было так обидно и унизительно, что кулаки у Ло зачесались сами собой. Кид тоже подобрался, напрягся, и Ло видел, как вена пульсировала у него на виске.       Они оба не сдвинулись с места.       Луффи терпеливо выдержал несколько минут, а потом захохотал. Кимоно на нём распахнулось, обнажая бинтованную грудь, ходившую ходуном, а ладонь легла на глаза — и на секунду Ло стало страшно, и резкое, острое чувство восторга, смешенного с ужасом, полоснуло по внутренностям, осело там горечью.       — Да что с тобой такое?! — не выдержал Кид.       — Бедные, — сказал Луффи сквозь смех. — Я люблю вас, два идиота. Но никогда — никогда не буду вам принадлежать — и никому не буду. Может, вам и мог бы, только вы — два ревнивых, трусливых…       — Заткнись! — не выдержал Ло. Луффи прекратил хохотать, но улыбка его всё так же растягивала губы.       — Больно, Траффи? — спросил Луффи.       Больно. Эго болело так сильно, словно Ло сейчас прилюдно разделся и так станцевал. Впрочем, быть голым прилюдно ему не впервой — и так стыдно совершенно не ощущалось.       Они оба знали, конечно, что у Луффи любовников… Было много. И с некоторыми он спал даже тогда, когда был с Ло и Кидом. А команда Луффи — вот туда можно было вообще не соваться. Иногда они смотрели на них — Зоро с ленивой скукой и лёгким превосходством, Нами и Санджи — с сочувствием, Робин просто смотрела и улыбалась, и становилось жутко.       Было глупо думать, что Луффи когда-нибудь мог принадлежать хоть кому-то в этом мире. Такой уж он был — всегда только свой собственный.       И тем больнее было слышать — «может, вам и мог бы». Ло боялся очень немногих вещей, к страху подходя с медицинской точки зрения — как к гормону. Но сейчас понял, что ему просто не достаёт того, чего есть у Луффи — необузданной смелости брать то, чего хочется, и никогда — никогда не спрашивать.       Они с Кидом спросили. Луффи ответил — нет, и с каким-то особым удовольствием поставил точку им на лбу — каждому. При всём своём идиотизме он был мудрее их обоих.       Если бы им только хватило смелости, он бы принадлежал им — а на двоих делить приятнее, чем на весь мир. Но они не выдержали, не прошли очередную из хитрых и одновременно очень простых проверок, и Луффи всё про них понял.       Он с ними хотел; но не стал. Он надавил на почву, а под ней оказалось болото вместо твёрдой земли, и он отступил, не желая провалиться в трясину. Они надломились под его ногой, как сухие ветки, а он не хотел сломать их сильнее. Они были у Луффи на ладони, прочитанные, изученные, и с сожалением отодвинутые — читать Луффи не любил, но если уж читал…       — Какие кислые лица, хи-ши-ши! — он развалился на лужайке звёздочкой, улыбка ни на миг не померкла, будто бы Луффи и не ждал другого, но всё равно дал им шанс. — Сразу хочется вам отсосать!       — Кто о чём, Мугивара-я, — Ло закатил глаза. Напряжение немного с него спало. Рядом хмыкнул Кид.       В конце концов, Луффи у них всё равно был, пусть и не в том количестве, как им бы хотелось.       И конечно, у Луффи между намереньем и его исполнением ничего не стояло — кроме члена — а потому через секунду он уже был перед ними на коленях.       — Я знаю, что отлично лечит вашу болезнь, — сказал он и так похабно облизнулся, что у Ло встал мгновенно — заныло в паху, а резиновые пальцы уже лезли ему в штаны. — Когда йонко стоит перед вами на коленях и отсасывает — это прекрасно ощущается! Зоро уже успел оценить.       Упоминание Зоро неприятно царапнуло, но все слова забылись резко и сразу же, как только рот Мугивары (иногда Ло был так рад, что Луффи резиновый) — заглотил два члена сразу, и всё стало абсолютно неважным — осталось только это невыносимое существо, эта глупая обезьяна, и её рот.       Воистину — великолепный.       Вылизав их, насытившись, Мугивара снова разваливается на газоне, притискивает их к себе с двух сторон и замирает между, растянувшись и позёвывая от удовольствия.       — Зоро, — говорит он внезапно, и Ло вздрагивает, напрягается, — Зоро делает это лениво… Ему всё лениво, кроме катан. И поцелуи с ним на вкус — как сакэ, как металл, — Луффи медленно облизывается, — как сила. Этот вкус королевской воли — я узнаю его из тысячи.       Ло молчит. Сопит нервно и ревниво Кид, но они ничего не говорят — не так часто у Луффи появляется желание сказать что-то личное, а это — личное, как оно есть.       — Нами, — продолжает Луффи, — на вкус, как мандарины. Она резкая, и злая, и может побить меня обычно, но в постели она как… Как волны. Одна на другую находит, и я не всегда знаю, как именно — зато она знает всегда, мой штурман. Усопп… — продолжает Луффи, а потом всё говорит — про каждого из своих накама — и не обязательно в смысле постели — просто Луффи как будто всегда чувствует их всем собой — на вкус, на ощупь, на вид, на слух и на запах — всеми пятью органами чувств, и чем больше Луффи говорит, тем сильнее Ло понимает…       Что Луффи считает их своей частью. Своим продолжением, элементом своей души и свободы — и у Ло голова немного ломается, потому что Луффи просто невозможный человек. Кид притих — кажется, он понимает то же, что и Ло, а может, и чуть больше.       Потому что у него чуть меньше мозгов, и он к уровню Луффи как-то поближе — и на секунду Ло думает об этом с острой завистью, но потом успокаивается. Свои мозги он всё-таки ценит немного больше, чем возможность быть на уровне тупой обезьяны.       Когда Луффи доходит до Джимбея, Ло оттягивает его щёку рукой.       — Этого я не хочу слышать, — лениво замечает он и отпускает щёку. Башка Луффи отскакивает назад, а Луффи смеётся. — Ты бы и с Кайдо спал, будь у тебя такая возможность.       — Ну-у… — тянет Мугивара неожиданно нервно, и сразу становится понятно, что это значит.       — Да ну нахер! — вырывается у Кида, и Ло не осуждает, потому что он сам немного выпал из реальности, пытаясь представить, а что… А как…       — Подумаешь, вздрочнули друг другу, — бурчит Луффи тихо, но слышно его прекрасно. Ло давится воздухом.       — …полагаю, спрашивать, спал ли ты с Дофламинго, бесмысленно?..       — Полагаешь, — Луффи почти виновато вздыхает. — Минго гандон редкостный, но…       — Я не хочу этого знать! С кем ты ещё не спал, Мугивара-я? Такие есть вообще?!       Луффи пожимает плечами, а улыбка опять на его губах — вдохновлённая, голодная. Такая, будто он мечтает сожрать весь мир.       Хотя почему — будто. Определённо мечтает.       До расставания всего несколько часов, но отчего-то оно больше не давит так сильно, как будто Луффи одной своей улыбкой — этой самой, вдохновлённой, снял с них всю боль и оставил пустыми в растерянности — а что теперь чувствовать, вместо боли?       На палубу медленно входит зеленоволосый мечник. Шаги его медленные, ленивые.       — Развлекаешься, Луффи? — бросает он безразлично и взбирается в воронье гнездо, скрываясь внутри. Луффи хохочет ему в ответ, и прижимает к себе Ло и Кида плотнее.       — Повторим? — спрашивает он и облизывается знакомым движением. — Хочу помнить ваш вкус до следующей встречи.       Всего два часа до отплытия, а минет всё ещё потрясающий. И Луффи — Луффи тоже.       Как жаль, что он так голоден, и так жаден до всего мира. Как жаль, что до следующей встречи ещё надо дожить.