Терапия тетушки Вельвет

Вокс терпеть не мог тишину. Как только вокруг становилось тихо, он чувствовал подступающий животный ужас. Его голос должен был заполнять все пространство и заставлять всех слушать только его. Тишина была сродни смерти. В темной комнате, куда его бросили, не было ничего электрического. Тут даже не было камер, и все, что ему оставалось, это лежать на полу и слабо светить экраном. Сил не было — его рейтинг был на минимуме, а Вельвет, наверняка, позаботилась о том, чтобы про него и этот «инцидент» в ближайшее время забыли. Это было их обычной стратегией — если где-то проебался, то замни и переведи тему. Но Вокс не ожидал, что в этот раз именно ему придется уйти в небытие. Плевать на всех, но Вельвет и Валентино про него тоже забыли. Иначе как объяснить, что дверь в его «тюрьму» не открывалась уже… Он сверился с внутренним календарем. Неделю? Отсутствие тела было наказанием и спасением одновременно: он не чувствовал голода, но и не мог встать и выбраться отсюда. Оборванные провода не могли бы дотянуться до стены и вскрыть панель управления, чтобы проникнуть во внутреннюю сеть башни. Оставалось только уповать на то, что однажды дверь откроется, и его заберут отсюда. Он старался не думать о том дне, но тишина и собственный неугомонный мозг подсовывали ему картины одну за другой. И блядский голос обмудка-оленя ржавым гвоздем скрипел в его микрофонах. Надо быть полным придурком, чтобы повестись, как ребенок на конфетку. Постепенное понимание накрывало его, но не давало облегчения. Тишина давила и заставляла паниковать. Ограниченный в движении, он глупо дергался по пыльном полу, как выкинутая на берег рыбешка. Ему было страшно, и он заполнял эту тишину, как мог. Круг никак не замыкался. Иногда он бессильно кричал. Иногда плакал. Иногда сквернословил. Иногда жалел, что у него нет возможности перерезать провода и отключить свою материнскую плату навсегда. Лучше бы они дали ему сгореть в том ярком свете ангельской силы. Тишина медленно убивала его, заставляя терять рассудок. Он перестал включать экран, когда очередной приступ одиночества оказался слишком сильным, и он перестал верить, что за ним когда-нибудь придут. Но спустя вечность дверь открылась. В комнату проник тусклый свет башни и мерный цокот низких каблучков Вельвет. Он не открыл глаза, хоть и узнал ее по походке. Это же Вельвет, она скорее сожмет его экран своими коготками, ломая тонкую плазму, а затем со всей силы въебет им об стену. Его любимая девочка со стальными яйцами, непоколебимым мужеством и острым языком. — Молчишь? — Спросила она, локтем вытирая пыльный экран. — Вот и правильно, молчи. Она сунула его подмышку и вышла из комнаты. Вокс не издавал ни звука и не включал экран, слушая мерный стук ее каблучков и считая повороты. Он плохо помнил, куда именно его кинули, но через время понял, что Вельвет несет его в свой кабинет. Тихий шум лифта, звук отъезжающих дверей. Они никого не встретили, а значит, за окном была глубокая ночь. В башне постоянно кипела жизнь, особенно в части, за которую отвечал Вокс. Но у Вельвет было строгое расписание, и на ночь она всегда отправляла своих сучек домой, если у нее не горели дедлайны. Вокс с жадностью слушал каждый новый звук. Она отняла его от своего бока и установила в какую-то подставку, плотно охватившую его подбородок. Что-то стеклянное звякнуло рядом. Вокс почувствовал подступающий ужас: его закрыли в каком-то стеклянном колпаке, наверняка, не проводящем звук с его стороны, и теперь все оставшееся посмертие он… — Глаза открой, уебок, — послышался грубый голос Вельвет. — Я знаю, что ты не спишь. Вентиляторы шумят как сумасшедшие. Вокс открыл глаза. Он действительно был за стеклянным колпаком в подставке. Напротив стояла хмурая и уставшая Вельвет, скрестив руки на груди. Из ее всегда идеальной прически выбились несколько прядей, макияж необходимо было обновить, а воротничок платья поддернуть. Она совершенно точно слишком устала, чтобы замечать такие мелочи, рушившие ее образ. Он оглядел ее кабинет, а потом тихо спросил: — А где Вал?.. Девушка всплеснула руками. — ТЕПЕРЬ тебе интересно, где Вал! Ты такая гнида, Вокс. По-хорошему, тебя надо было бросить в той комнате до второго пришествия. Вокс отвел глаза. Если бы она заговорила с ним сразу после произошедшего, то он бы вертелся, как уж на сковороде, но доказывал бы свою невиновность и кричал бы, что они просто не понимают. Но он уже выкричался и выплакался там, брошенный в одиночестве. — И я бы бросила! — Ее голос заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность. Вельвет смотрела куда-то в потолок, запрокинув голову. — Потому что это то, чего ты заслуживаешь. — Я знаю, — прошелестел он и испуганно дернулся на подставке назад, когда Вельвет резко наклонилась к нему, почти носом стукнувшись о стекло. В ее глазах застыли злые слезы. — Вел?.. Вел, ты что, плачешь?.. — Нет, блять, дождь идет! — Рявкнула она. Набухшие слезинки не удержались и покатились по ее щекам. — Во что ты превратился, Вокс?.. — Прошептала она, прижимаясь лицом к стеклу. — Посмотри на себя, жалкое уебище! Вокс поджал губы и отвел взгляд. Он не мог смотреть на слезы Вельвет. Внутри него все разрывалось. Но он позволял ей кричать на себя, потому что она была во всем права. Вельвет тем временем неожиданно отступила от него, достала платочек и быстро стерла слезы, после чего начала смотреться в карманное зеркальце не испортился ли ее макияж. Подводка сегодня была водостойкой, автоматически подметил Вокс. — Ты не выйдешь отсюда, пока не избавишься от своей одержимости оленем, — жестко сказала она. — О Валентино даже не думай. Ты достаточно полимеров просрал, «бизнес-партнер» ебанный. — Вел, это… сложно, — честно признался Вокс. — А то я не представляю, — она всплеснула руками. — Вел, я… — Заткнись, — буркнула она. — Вернусь утром. Может быть. Если остыну. Она направилась к двери и выключила свет, оставив экран Вокса одиноко светиться в пустой комнате. — Спокойной ночи… — пробормотал он, но ответом стала только хлопнувшая дверь. *** Это был «малый» кабинет Вельвет, где она иногда закрывалась, когда придумывала новые наряды. Но в последнее время она была редким гостем здесь. Вокс подозревал, что Вел закрывала дыры, созданные его помутнением рассудка, и у нее просто не было времени творить. Ему было стыдно за это. Он обожал смотреть модные показы Вельвет. Он хочет пробиться в камеры, все так же висящие на стенах, но стекло его новой «тюрьмы» и полный упадок сил не позволяют сделать этого. Он все так же отрезан от внешнего мира и оставлен в тишине. Первое время она давит меньше, но он быстро теряет счет времени и снова впадает в паническое состояние. Воспоминания вращаются как сумасшедшие, и он не знает, как загасить их. С ним иногда такое происходит, и он физически зажимает кнопку перезагрузки сзади экрана, но сейчас у него нет возможности. Он так же беспомощен, как когда был человеком. Запертый в постоянной зависти, стремлении быть лучше, оценках окружающих. Откуда-то из глубины сознания выплывает скептичный взгляд отца из далекой юности, когда он, захлебываясь в эмоциях, пытается заставить его порадоваться за свой очередной успех. Это воспоминание из другой жизни неожиданно больно колет его куда-то в отсутствующее сердце, и он чувствует, как слеза катится из правого глаза. Когда-то он мог плакать обоими глазами, но постоянная гипнотическая нагрузка на левый глаз сделала его невосприимчивым. От безразличия отца уже давно не больно, но вот ядовитый голос Аластора раз за разом звучит в его микрофонах, вызывая злые бессильные искры. Утром Вельвет не возвращается. Несколько дней проходит в этой ужасной тишине, к которой он не может никак привыкнуть. Вокс всегда настроен на бесконечный поток входящей информации, но теперь ее нет, и он вынужден раз за разом обращаться к себе. Он думает о том, какой он слабый и никчемный, а все вокруг гораздо умнее и ярче его. Эти мысли были рефреном при жизни, и продолжали мучить его в посмертии. Он был посредственностью, а все то, что он называл своим успехом и возносил на пьедестал, было просто иллюзией уязвленного эго. Он не представлял из себя хоть что-то значимое. Посредственный демон, чья сила зависит от одобрения других. Прав был Аластор… Злые молнии в антеннках искрят, но тут же гаснут — он слишком слаб и раздавлен, чтобы представлять угрозу даже для себя самого. Наконец, дверь открывается, и девушка вваливается в помещение с бутылкой вина. Она разрумянена, и это говорит о том, что бутылка не первая. Что-то екает в нем: Вельвет не фанатка спиртного. Это они с Валентино могут хлестать алкоголь с утра до ночи и почти не чувствовать его присутствия в крови. Вести эфиры и снимать порно. Вельвет же девочка хорошая — не пьет и не курит, бережет кожу и ведет практически здоровый образ жизни. Она небрежно скидывает свои туфельки и падает в кресло, закидывая ноги на стол. Взгляд Вокса невольно скользит от лодыжки по колену и бедру под юбку. Та недовольно цыкает, заметив это. — Я-я… — Невнятно блеет он. — Ну то есть… Ты как всегда сногсшибательна. — Оставь, — она лениво машет свободной рукой. — Все хорошо?.. — Осторожно спрашивает после паузы он. Ответом стоит истеричный смешок. — Хуешо, — огрызается она. — Из-за тебя мне приходится работать сверхурочно, гандон. Ну? Что там с твоей одержимостью? Он отводит глаза, потому что сказать нечего. Одно только упоминание Аластора разжигает в нем пожар ненависти и ущемленной гордости. Электричество снова искрит. Не пойдет ли он в разнос, будь у него возможность? Он не мог гарантировать. Кажется, она считывает его мысли с угрюмого экрана. Вздыхает протяжно и цыкает. — Что он тебе сделал? Вопрос повисает в тишине. Вокс молчит. Он никогда не проговаривал это вслух и вряд ли он смог бы сформулировать. — Ну? — С нажимом спрашивает она. — Давай, коробка пиздливая, рассказывай. Я гоняла твоего тупого ассистента все это время, но он не нашел информации, с чего все началось. Да, вы постоянно дрались, ты его ненавидишь и все такое. Тебе очень повезло, что тогда не было ни камер, ни соцсетей, иначе каждая шавка бы знала о вас. Олень не единственный твой враг во всем аду, так откуда такая фиксация? Да так, что ты уничтожил все доказательства, что между вами что-то было. Да-да, не лупай глазами. Это очевидно. Конечно, он уничтожил доказательства. Лично прирезал каждого, кто помнил их друзьями. Оверлорды старого розлива не особо помнили то время, ведь тогда шли постоянные войны, а новые оверлорды появлялись каждый день, как грибы после дождя. Заметить в том сумасшествии двух сблизившихся демонов было проблематично. И надо сказать спасибо ублюдку, что часть из тех, кто помнил, он заставил кричать на своем радио. Садист несчастный. — В твоих интересах начать говорить, Вокс. Давай, — ее голос звучит устало и сломленно. Когда он смотрит внимательно на нее, то видит залегшие тени под глазами, которые сложно скрыть косметикой. — Ты нужен нам, — со вздохом признает она, когда пауза затягивается. — Мне и Валу. Мы одно целое, разве нет?.. Ты любишь нас, я знаю. — Я думал, ты будешь отрицать, — тихо отвечает он. — О, я хотела бы отрицать, — она театрально взмахивает бутылкой так, что жидкость падает уродливыми каплями на ее одежду и стол. — Я отрицала это целую ебанную неделю, пока ты пролеживал дырку в полу. А потом, — она села нормально за стол, со стуком поставив бутылку на край и достав телефон. — Мне пришлось поработать с твоего компьютера. Она начала свайпать фотографии с телефона, и те постепенно заполняли все помещение кабинета. Вот Вельвет готовит очередное зелье и задумчиво улыбается. Валентино распластался на диване и запрокинул голову, закатив глаза, когда его подчиненные в очередной раз не смогли повторить его творческое видение. Вельвет расслабленно сидит на перилах балкона и болтает ногой, глядя куда-то вниз на Пентаграмм-сити. Валентино курит и мечтательно улыбается, лежа в их с Воксом постели. Вельвет. Валентино. Вельвет. Они втроем, чиллят после тяжелого дня на диване, сложив друг на дружку ноги. Снова Валентино. Валентино и Вельвет. Вельвет и Вокс. Десятки фото их по отдельности и всех втроем, не предназначенные для широкой публики личные моменты. Вокс смущенно отвел глаза, потому что прекрасно помнил, что все эти фото лежали в скрытой папке на его рабочем столе. — «Семья», — прервала тишину Вельвет. — Там было написано «семья». Это было уже совсем стыдно, потому что это был его секрет. Конечно, он не рассчитывал на то, что из его личного компьютера что-то так легко можно вытащить. — Это было… Не для посторонних глаз, — еле слышно сказал он, чувствуя, как румянец заливает его щеки, и он не может смотреть на Вельвет. — Фото мелькнули в «недавних файлах», — подтвердила она его догадку. — Я и открыла. Тебе не плевать. Тебе не плевать, но он тебе в уши нассал, и ты про нас забыл. Так что он тебе такого сделал, что имеет на тебя настолько большое влияние? — Вел, оставь. Я не могу это озвучить, — он старался говорить как можно более отстраненно, при этом чувствуя, как неприятно жжет глаза. Он не собирался плакать. Мальчики не плачут, а взрослые мужчины тем более. — Ты же знаешь, что вся эта новомодная хуйня «выговорись и тебе станет легче» со мной не работает. Я человек старой закалки… — Ага, — насмешливо ответила она. — Мистер «лучше, ярче, новее». — Ладно! — Он дернулся на своей подставке, чувствуя вспышку гнева. — Я… Я был… В-влюблен в него, — последнее прозвучало еле слышным треском. — И он отказал мне в самом паршивом варианте, — эта фраза была сказана практически на одном дыхании, чтобы нельзя было различить каждое отдельное слово. Вельвет внимательно смотрела на него, и если бы у него была возможность, он бы весь сжался, пытаясь защитить себя. Но он не мог, а потому просто уменьшил размер своего лица, забившись в угол экрана. Он ожидал, что она посмеется над ним. Причина звучала настолько по-идиотски, что он сам бы посмеялся, если бы дело не касалось его. Но Вельвет продолжала молча смотреть на него и о чем-то думать. Наконец, она одним грациозным движением встала из-за стола, подошла к колпаку и, сняв его, взяла Вокса со стойки. — Вел?.. — Сдавленно спросил он, и в следующую секунду оказался прижат к ее груди. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Сучка-бывший, значит?.. — Ну наверное… Между нами ничего не было… — Неуверенно пробормотал он. — Я хотел бы, но… — Ему плевать на тебя, Вокс, — прервала его Вельвет и оторвала от груди, внимательно глядя в его глаза. — Ему было плевать тогда и плевать сейчас. Ты чуть не убил себя и не унес с собой половину Ада, а он отряхнулся и пошел дальше. Вокс вспыхнул и открыл было рот, но она тут же переключила тумблер на его голове, отвечающий за звук. Вокс недовольно щелкнул искрой. — Я пообщалась с ним, пока он жил в нашей башне, — продолжила она. — Манипулятивный кусок говна, не более. Не знаю, что именно тебя так зацепило, но даже если ты попытаешься снова ему что-нибудь доказать, он просто посмеется и вытрет о тебя ноги. Экран Вокса начал опасно искрить, и она со вздохом вернула его на подставку и накрыла колпаком. — Пока ты так реагируешь, ты не можешь мыслить рационально, — спокойно сказала она. — А значит, я не могу выпустить тебя отсюда. На сегодня сеанс закончен, — устало вздыхает она и выходит из кабинета, не забыв выключить свет. Вокс снова остается в полной тишине. *** Раз за разом он проворачивает свои встречи с Аластором еще до полного разрыва. Его интерес и редкие дружелюбные взгляды. Готовность слушать всю ту хуйню, которую нес Вокс. Его улыбка, насквозь фальшивая, всегда казавшаяся ему настоящей. Родство душ. Он так думал. Разве можно в Аду найти свою любовь?.. Вот у него вроде получилось, но все обернулось пылью. Он такой идиот, что открылся. Как всегда не просчитал последствия и решил, что близкий человек… демон? Его одобрит. Его одобряли те, кому он лил в уши дерьмо через экран, но самые близкие люди всегда вытирали об него ноги. Он был посредственностью. Скучным вторичным идиотом. — Привет, красавчик, — он вздрагивает, когда слышит томный голос сбоку от себя. Он сидит за стойкой в задрипанном баре и продолжает крутить в голове последний разговор и колкие насмешки, ранившие его в самое сердце. Он умеет циклиться на словах на отличненько и никаким «красавчиком» себя не чувствует в данный момент. Но все же он поднимает глаза и видит рядом с собой высокую фигуру в яркой красной шубе, отороченной каким-то белым мехом. Кажется, это мужчина, но понять сложно. На всякий случай он оборачивается по сторонам, но кроме них за стойкой никого нет. — Грустишь? — Демон затягивается и играет тонким мундштуком в изящных пальцах. — Тебе-то что? — Хмурится он. — Иди снимай другой сброд. Демон не обижается, только хрипло смеется, а затем демонстрирует зубастую улыбку. — Знаешь ли, мотыльков привлекает яркий свет. Действительно, в полутьме бара экран Вокса ярко мерцает. Он приглушает свет и отворачивается к своему виски. — Я слышал о тебе, — продолжает демон, как будто игнор собеседника ему совсем не мешает. — Ты теледемон Вокс, владелец канала 666, не так ли? — Его томный голос немного сбивает с толку, так что Вокс думает о том, чтобы просто бросить купюру на стойку и уйти отсюда. Настроение и так паршивее некуда. — Собрался проходить кастинг через постель? — Фыркает он, все еще надеясь заставить демона самого уйти. — Прости, я другой ориентации. — Оу, — демон хмыкает так, как будто не поверил ему. Увлечение Аластором такая большая ошибка… Ему нужно было оставаться в рамках даже здесь, в аду. Теле-радио-империя? Камера или экран в каждый дом? Ха! Ему не прожевать этот кусок, особенно если Аластор сказал ему так. Он ведь опытнее и точно знает, как работает Ад в отличие от новичка-мечтателя Вокса. — Меня зовут Валентино, — продолжает тот, как ни в чем не бывало. — И я восхищен твоей работой. Вокс снова оборачивается на него и хмуро смотрит. — Ты придумываешь такие забавные передачи, и твои новости быстрее всех остальных, — спокойно перечисляет Валентино, размахивая своим мундштуком, с которого слетает розовый дым. — Но такое отвратительное кино. Вокс закатывает глаза. Ах, ну конечно. Насрать на чужие труды — практически первая заповедь в аду. — У меня есть творческое видение и сценарии, — продолжает демон. — Нужен бюджет и канал, и я сделаю всех, от домохозяек до дрочил, твоими. Воксу понадобилось время на то, чтобы признать Валентино. Но тот писал действительно классные сценарии и на полях пририсовывал свое «творческое видение», которое заставляло Вокса улыбаться. Ему понадобилось время на то, чтобы посмотреть на Валентино не только как на партнера по бизнесу, но и как на близкое ему существо… Но признать вслух, что Валентино важен… Святое дерьмо, как же он обидел Валентино… Он все еще там, в малом кабинете Вельвет, на подставке под колпаком. Но теперь помимо внешней тишины его давит и внутренняя — его обожаемая подруга «забыла» включить динамики обратно, и Вокс не может произнести ни звука. Оборванным проводом он может дотянуться до тумблера, но сил хватает только беспомощно елозить по нему, потому что сама кнопка достаточно тугая. Слез больше нет. Он только ловит ртом воздух и жмурится изо всех сил, пока еще может. Он уже окончательно теряет счет дней, когда Вельвет приходит снова. — Ну, как дела? — Спрашивает она, и тот демонстрирует значок отключенного звука на весь экран. — Ах, ну да, прости, — она снимает колпак и передвигает тумблер на отметку «вкл». — Не совсем тут одичал? — Вел, скажи мне, как там Вал? — Первое, что он спрашивает. Девушка приподнимает бровь, видимо, сомневаясь в том, что у него остался рассудок. Он и сам сомневается. Чувствует, как у него подергивается веко, а голос звучит слишком хрипло и сломленно. — Я серьезно. Ты отключила меня от внешнего мира, и я даже по камерам не могу за вами подсмотреть! Как он? Он вообще ест? Сидит сутками в студии? Шпилит Энджела? Что с ним? Она тихо хмыкает и садится в свое кресло, кладя голову Вокса себе на колени. — Ему лучше, — наконец, говорит она. — Сидит сутками в студии или светит лицом, когда нужно. Она отстранённо смотрит мимо Вокса, не собираясь продолжать. — Он опять голодает? Она кивает. В аду сложно капитально сдохнуть во второй раз, но временно сдохнуть от голода все же можно. Это происходило с Валентино не раз и не два, пока Вокс не разработал себе отдельный календарь с напоминаниями о том, чем и как кормить придурка, чтобы тот не загонял себя слишком сильно. Последние несколько лет он уже сам автоматически вспоминал, что нужно что-то заказать для своего вспыльчивого любовника и практически сидеть рядом, держа за руку, чтобы тот точно поел. — Его не заставить нормально поесть, — вздыхает она, подтверждая его мысли. — Ты разбил ему сердце, ублюдок. — Я?.. — Он выглядит идиотом даже в собственных глазах, не говоря уже о скептичном взгляде Вельвет. — Ты, тупой уебок, — она снова сыпет оскорблениями, а значит взбешена. — Кто ж еще? История, достойная мыльной оперы. Он даже злиться на тебя не может. — Я могу поговорить с ним? — Сипло просит он. — Нет. — Пожалуйста? Вел, я знаю, что я останусь тут, пока не перестану психовать при имени Аластора, — это смешно, но он снова чувствует поднимающийся гнев. — Я не буду ничего просить у него или убеждать в чем-то. Она продолжает скептично смотреть на него. — Пожалуйста, Вел?.. Она со вздохом откладывает его на стол и берется за телефон. Он слышит гудки и тихое «да, куколка?». — Загляни в мой кабинет, пожалуйста, — спокойно просит она. — Это буквально на пять минут, но важно. Она кладет трубку, и Вокс с придыханием шепчет: — Спасибо. — Я делаю это не ради тебя, — бесцветно отвечает она. — Если ты попытаешься как-то воздействовать на него и выболтать свой путь отсюда, я сразу же пресекаю ваше общение. Понятно? — Я буду очень хорошим мальчиком, — он строит бровки домиком и видит, как она улыбается уголком рта. Валентино врывается через пару минут раздраженным вихрем. Вокс с благоговением смотрит, как взмывают его крылья, но тут же удивленно ловит взглядом уродливые дыры на одном из них. Откуда они?.. Неужели его задело тогда… — Я вообще-то заебался, — высоким тоном вещает Вал, его очки-сердечки недобро поблескивают. — И ты об этом прекрасно знаешь, но я все равно должен лететь через всю башню… — Его взгляд падает на стол Вельвет и встречается со взглядом Вокса. — Вокси… В следующую секунду его подхватывают на руки. Вокс рефлекторно жмурится, потому что последний их разговор пошел не по плану, и Вал швырнул его на пол башни. Но вместо полета через всю комнату, он чувствует, как его крепко прижимают к груди. Он практически не чувствует запахов, но тепло и громко стучащее сердце Валентино где-то у его щеки ощущает прекрасно. — Вал?.. — Тихо зовет он, но его продолжают удерживать в крепких объятиях. Он жалеет о том, что у него сейчас нет рук, но осторожно тянет свой оборванный проводок, чтобы обвиться вокруг запястья любовника. Он слышит, как тот тяжело и часто дышит, стараясь справиться с захватившими его чувствами. Закрывает глаза, отдаваясь приятным ощущениям и теплу. Вал больше его в два раза в лучшее время, но сейчас он просто ебанный айпад, так что чувствует себя совсем крохотным в этих руках. Его наконец отрывают от груди и подносят к лицу, так близко, что Валентино начинает двоиться у него в глазах. Тот придирчиво оглядывает Вокса, и наконец морщинка между бровей разглаживается, и его снова прижимают к груди. — Ты сказала, что утилизировала его, — обвиняюще говорит тот. — Я была близка, — хмыкает Вельвет, а Вокс давит в себе возмущение, все равно его голос вряд ли прозвучит достаточно разозленно, когда он практически полностью прижат. — Он на терапии тетушки Вельвет, поэтому ты не можешь вынести его из этого кабинета. — О, мой дорогой… — Валентино стекает на пол и снова отрывает Вокса от себя, на этот раз чтобы грустно смотреть ему в лицо. — Она обижает тебя? — Нет, все хорошо, — Вокс неловко смеется. — Прямо сейчас я ровно там, где должен быть. Что с твоим крылом? Это я?.. — Нет, — Валентино закатывает глаза. — Это другое. Вокс внимательно оглядывает его всего, замечает выпирающие ребра и совсем несчастно говорит: — Ну, я понимаю, что я есть не хочу — мне некуда, но ты-то. — Я занят. — У тебя есть доступ ко всем моим картам, почему ты не закажешь себе ебанный ужин? Ответом становится молчание, и Воксу приходится поднять глаза. Он видит, что глаза Вала словно становятся больше и ярче — тонкая пленка слез выкручивает естественный цвет. Воксу стыдно и нужно так много сказать. — Да, папочка, я закажу, — почти беззвучно шелестит тот, и Вокс слышит, как Вельвет еле слышно выдыхает. — Вообще-то ты заебал, Вокс, — вклинивается в разговор она, ловко меняя тему. — Никто не разбирается в твоей сфере настолько хорошо, как ты, а разгребать приходится нам. Все устали. Ты нам нужен. У меня есть двадцать планов по твоему триумфальному возвращению в медиа-пространство, но только при условии твоей полной вменяемости. — И никаких ебанных оленей в нашей постели, — вставляет Валентино. Вокс смеется, но про себя думает о том, что он не готов столкнуться с последствиями. Боится, что любой неприятный комментарий или упоминание Аластора снова заставит съехать его с катушек. Но есть одна вещь, которую он может сделать с собой. Вел и Вал были сильными для него, в то время когда он и думать забыл про них. Настало время и ему снова стать сильным для них. — Вел, дорогая, — он делает глаза побольше и поневиннее, прекрасно понимая, что это не сработает. — Мне нужен доступ к моему компьютеру. — А хуй не пососать? — Буднично огрызается она. — С удовольствием одолжу, — кокетливо хихикает Валентино. — Ха-ха, приколисты, — Вокс чувствует расползающийся румянец. — Пососать, полизать, все что хотите, сучки. Мне для дела надо. На него вопрошающе смотрят две пары глаз, и он тяжело вздыхает, понимая, что промолчать и заставить их вслепую следовать своему плану больше не получится. — Ну хорошо-хорошо. Я хочу заблокировать воспоминания об Аласторе, чтобы держать себя в руках. Но я не могу перепрограммироваться без внешнего воздействия. Поэтому, пожалуйста, дайте мне доступ. Готов заключить сделку, — он отпускает проводок от руки Валентино и держит его на весу. Валентино и Вельвет переглядываются и, кажется, ведут молчаливый диалог, не слышимый для Вокса. — Это не изменит твою личность? — Тихо спрашивает Вал. — Я не хочу, чтобы ты изменился. — Нет, Вал, мы очень хотим, чтобы он изменился, — прервала его Вельвет. — В лучшую, блять, сторону. Мы прекрасно существуем втроем, закрываем слабые стороны друг друга и подсвечиваем сильные. Без тебя мы, конечно, выедем. Но лучше вместе. — Я буду помнить, — он подбирает слова для простого объяснения. — Считайте, что это тоже самое, что сидеть на антидепрессантах. Они снова переглядываются, а он смиренно ждет. Он их лидер и лучший друг, но сейчас у него нет права голоса. Остается только благодарить провидение за то, что когда-то он не пошел по пути Аластора и не подмял двух оверлордов под себя, а предложил им дружбу и взаимовыгодное сотрудничество. У него была возможность подавить их двоих в самом начале сотрудничества, но он не воспользовался ей. Он вздрагивает, когда рука Вельвет аккуратно берет его проводок. Рука Валентино ложится поверх руки Вельвет, и он смущенно улыбается, счастливый, что ему все же дают шанс, если не исправить все, то хотя бы восстановить то, что было уничтожено его же слепотой. — Ты заблокируешь воспоминания об Аласторе, — говорит Вельвет. — И ты не сможешь больше пытаться захватить Ад без нашего участия, поиграть в войнушку с Раем, устроить массовый геноцид и испортить имидж Ви. Взамен мы вернем тебе тело. — Согласен, — Вокс улыбается, когда сделка закрепляется их тройной магией. Он чувствует себя чуточку лучше. Его обнимают в шесть рук, и он чувствует себя самым счастливым демоном на свете. *** У него раскалывается голова, а Валентино вваливается в кабинет и сажает прямо на его стол какую-то розововолосую малявку, уткнувшуюся в телефон. — Я же просил не приносить свой реквизит в мой кабинет, — шипит Вокс. Он устал. Он тащит в себя все более новые технологии, но социальные сети?.. Он нихрена не понимает в этом. Он привык быть голосом, единственным и неповторимым, так что чьи-то тупые комментарии в адском варианте интернета вызывают у него головную боль. У стада не должно быть собственного голоса, но как заткнуть каждого?.. Тем более среди этих новеньких душ появилась какая-то сучка, делавшая подборки со всеми моментами, когда Вокс выходил из образа успешного бизнесмена. Вокс понял, что нужно что-то делать, когда на очередном собрании оверлордов Заззи тыкала всем желающим телефоном в нос и заливисто хохотала. — Это Вельвет, — Валентино выглядит так, как будто выиграл в лотерею. — Детка, познакомься, это Вокс. Она машет рукой, не отрываясь от экрана. — Ты начал давать им имена, — вздыхает Вокс. — Дальше что? Будешь играть в сладкого папика? — О нет-нет, — машет руками тот. — Ты не понял. Это Вельвет. Она не против работать с нами. Сарказм в глазах Вокса становится практически осязаемым. Он снова смотрит на эту мелкую куклу Барби, которая раздражает его своим игнором. Она вообще понимает, на чьем столе сидит? — Я не увлекаюсь лоликоном, — парирует Вокс. — И не помню, чтобы ты увлекался. — Привет, сученьки, — Вельвет внезапно подняла телефон над собой и помахала экрану рукой. — Это Вельвет, и сегодня я сижу в кабинете директора канала 666! О, он узнал этот голос. Его когти оставили борозды на столешнице, когда камера телефона Вельвет резко лопнула. — Оу, — вздрогнула она. — Вау. — Во-первых, я директор Вокстек, а канал — только придаток, — прорычал он. — А во-вторых, это ведь ты делаешь из меня посмешище последний месяц?! — Потому что ты не догоняешь, — отмахнулась она. — Но я могу с этим работать. — А почему Я должен с тобой работать? — Спросил он, нависая над ней. Теперь он узнает эти розовые волосы с белой прядью и это хитрое лицо прожженной сучки. — Мне проще устроить тебе вторую смерть. — Вокси, потише? —Верхние руки Вала ложатся ему на плечи, в то время как нижние обнимают за талию. Его успокаивает это, но он стесняется показать такую слабость, а потому продолжает искрить антеннами. — Ты сам говорил, что нам нужен специалист по новым алгоритмам. Вот, я нашел. — Слушай, дедуля, — Вельвет ловко пересаживается и кладет ногу на ногу, тыкая его в грудь телефоном. — Ты давно сдох, а я вот, пару лет назад. Соцсети захватили мир людей в мгновение ока, и как только ад распробует этот сладкий яд, поверь, никто не будет смотреть телевизор. У тебя охуенная империя и влияние, но ты потеряешь ее, если не начнешь действовать на опережение. — Я действую на опережение! — Рычит он, и только крепкая хватка Валентино останавливает от того, чтобы свернуть этой пигалице голову. — Ага-ага, тереть чужие комментарии и пытаться забить собой виртуальное пространство тебе не поможет. Ты не успеваешь за трендами и отвечаешь невпопад. Я могу поправить твой имидж. Вокс все еще искрит, потому что свой имидж он выстраивал годами, и не какой-то девке со смайликами его критиковать. — Но давай к делу, — говорит она. — Люди быстрее считывают картинки, чем текст. Тебе нужна новая соцсеть, и — сюрприз — у меня есть концепт. Разговор переходит из оскорблений в деловое русло, а с этим Вокс может работать. Он выпутывается из рук Валентино и садится в свое кресло. — И что тебе мешает самой воплощать концепт? Она криво улыбается: — Толпа старых пердунов, которая закопает меня быстрее? Мне нужен надежный тыл для творчества. Она показывает ему часть своих концептов, которые безумно нравятся Воксу, но до которых он никогда бы сам не додумался. Он в принципе понимает свою собственную посредственность в таких вещах, а потому окружает себя душами, способными делать его империю еще более расширенной и влиятельной. Дает им площадку для творчества, не забывая блистать рядом. Они заключают сделку, и еще через пару лет медиа-квартал венчает башня Ви, а они самые влиятельные демоны всего круга Гордыни. Сейчас же он лежит на коленях Валентино, который нежно оглаживает рамку его экрана. — Вокси, тебе точно не станет хуже?.. Вельвет возится с проводами, а Вокс просто позволяет им позаботиться о себе. Близость источников информации манит его к себе, но он не тянется к ним, предпочитая довериться Ви. — Я делаю это не в первый раз, — признается он. Это стыдно, но сейчас ему проще успокоить своих друзей, чем строить из себя единственного и неповторимого. — Серьезно?.. — Вельвет оборачивается на него. — Да, — вздыхает он. — Когда я только начал строить империю, мне очень мешали… Воспоминания о жизни. Он не хочет быть более подробным, но Ви продолжают смотреть на него. Он недовольно цыкает: — Комплексы из-за отца. — Оу, — Вельвет округляет глаза. — Подожди-подожди, дай угадаю! Твой папаша вбил в тебя это «быстрее, выше, сильнее»? — Да, — скрипит зубами он. — И чего бы я не пытался добиться, я слышал его «и это все?». Поэтому в какой-то момент я приказал этому уебку Бакстеру сделать мне программу, с помощью которой я мог бы блокировать ненужные воспоминания, не забывая про них. Кстати, нам надо избавиться от него. — Успеется, — отмахнулась Вельвет. — Ты же понимаешь, что Аластор просто занял место твоего отца? Вокс недовольно стонет. — Все хорошо, любовь моя, — ласково улыбается Валентино. — Я буду каждый день говорить, какой ты самый лучший. А Вел каждую неделю. — Раз в год достаточно, — огрызается та. — А то его разорвет на сотню маленьких Воксиков. Они смеются, и Воксу тепло и уютно. Наконец, Вел подбирает нужные провода и подсоединяет к его задней стенке. Ему страшно, что сейчас на него обрушится поток информации из внешнего мира, и он забудется и начнет поглощать все пропущенные новости вместо того, чтобы обезопасить себя и Ви от дальнейших острых приступов кретинизма. Они сидят с ним, пока он подключается к программе и заботливо складирует каждое ебанное воспоминание про Аластора и все его насмешки. Антеннки зло искрят, но руки Валентино успокаивают его, поэтому он продолжает. Последним он отрывает от себя чувство, которое боится назвать влюбленностью, и безжалостно захлопывает за ним метафорическую крышку. Когда он наконец заканчивает, оба Ви смотрят на него так, как будто ждут подвоха. — Вокси? — Зовёт Вал. — Как меня зовут? — Вал, не дури, — он закатывает глаза. — Я же сказал, что это не потеря памяти. — Важнее не это, — Вельвет вклинивается между ними и начинает материализовать фотографии Аластора из своего телефона. Вокс смотрит на них, но не чувствует ни раздражения, ни ненависти. Воспоминания о его унижениях все еще с ним, но теперь ощущаются как за толстым стеклом, а потому ему не больно. Тогда Вел достает видео с камер, где Аластор подначивает его сделать какую-нибудь глупость, но Вокс чувствует только стыд, что повелся на такую простую уловку. Он краснеет, но не отводит печального взгляда. — Смотри-ка, работает, — удивленно замечает Вал. — Подожди, — Вел отмахивается от него и достает видео-компиляцию последнего боя Вокса с Аластором. Тот морщится и не хочет смотреть, но выдерживает и это испытание. — Довольны?.. — Спрашивает он. — Ты все еще на испытательном сроке, — отрезает Вельвет. — Как скажешь, дорогая, — он искренне улыбается, потому что чувствует себя легче. Они снова обнимаются втроем в полной тишине, и Вокс чувствует себя самым важным и любимым существом на свете. Ему даже не нужно тело и вся эта пропущенная информация, настолько хочется продлить момент единения. Тишина больше не давит на него и не требует заполнить звуками. Он готов остаться в объятиях друзей хоть вечность, наплевав на внешний мир, подмоченную репутацию и необходимость разбираться с последствиями. Его сила в друзьях, и тупой олень может выебать себя собственным микрофоном, если думает по-другому. Злая искорка слабо зарождается на его антенне, но Вокс безжалостно ее тушит. Он будет в порядке. — Итак, — улыбается он. — Я хочу показ мод и что-нибудь из твоего последнего репертуара, Вал. Составите мне компанию? — А твое тело? — Немного удивленно спрашивает Вельвет. — Завтра разберемся, у нас в распоряжении целая вечность, — зубасто улыбается он. — Просто нашему папику нравится то, что мы таскаем его на ручках. Да, дорогой? — Вал щекочет его подбородок, и Вокс смущенно смеется. — Не буду отрицать, — говорит он. Они перемещаются в их любимую гостиную, и он с удовольствием слушает, как Вельвет и Валентино спорят о том, стоит ли включать порно в их спонтанный кино-сеанс. Он может потерпеть тишину, если он не один, но гораздо лучше, когда пространство заполнено голосами его найденной семьи. У него все будет хорошо.