Пешки

Ваймс терпеть не мог шахматы. Терпеть не мог наблюдать, как пешки выстраиваются на поле и уничтожают друг друга, пока король торчит позади. Если бы пешки собрались, перетерли между собой, подключили бы пару ладей, к обеду все бы превратилось в республику. Но дело в том, что нельзя сказать “нет” лорду Ветинари в ответ на его предложение научить тебя играть в шахматы. Тем более, когда твоя жена считает, что это замечательная идея. “Вы с Хэвлоком должны проводить больше времени вместе. Я всегда говорила, что вы две стороны одной медали, и он давний друг нашей семьи!” Ваймс щурился на шахматную доску. Он знал, что ему положено изучать игру, пытаться спланировать стратегию, но Ваймс был копом, и всю жизнь у него была одна стратегия – преследовать подонка пока тот не пойман, и постараться не убиться в процессе. Ваймс подвинул пешку. Ветинари сделал “хмм”, и задержал дыхание. Ваймс наблюдал, как тот изучает доску. Он знал, что тоже должен изучать доску, но наблюдать за тем, как ее изучает Ветинари, было интереснее. Ветинари подвинул фигуру, и выдохнул. Ваймс нахмурился. Что-то было не так. Ваймс быстро сделал ход, не задумываясь. Ветинари метнул взгляд на Ваймса, затем на доску. Ваймс смотрел, как он делает вдох, и не выдыхает. Не выдыхает, пока изучает доску, не выдыхает, пока не сделает свой ход, и только потом позволяет воздуху медленно и неслышно покинуть легкие. Ваймс взглянул на доску и поднял фигуру. Ветинари задержал дыхание. И продолжал его задерживать. Дольше. Еще дольше. Ваймс поставил фигуру, и Ветинари выдохнул, прежде чем сделать глубокий вдох и подвинуть свою. Ваймс внимательно наблюдал за Патрицием. Его внешние данные были такими, что вампиры в сравнении с ним казались загорелыми, и только янтарный отсвет от свечей спасал его от полного сходства с ходячим мертвецом. Но Ваймс был готов поклясться, что на этих щеках начали прослеживаться намеки на румянец. Ваймс выбрал пешку без какой-либо мысли. Ветинари замер, фокусируясь на глазах Ваймса. Настенные часы тикали. Ваймс знал, сколько нужно времени, чтобы задушить человека. Сделал это однажды, в целях самообороны. У него было внятное представление о том, сколько кто-то мог задерживать дыхание, прежде чем воздух станет ему так необходим, что он попытается заглотить полные легкие тины из реки Анк. Как долго мог продержаться Ветинари? Часы оттикали больше двадцати секунд. Ваймс поставил пешку, возможно, не туда, и, возможно, нарушая правила. Ветинари вдохнул и сделал ход даже не глядя на доску, все его внимание было приковано к Ваймсу. Тот встал и обошел доску. Щеки Ветинари точно приобрели более яркий оттенок. Это казалось странным, но он в кои-то веки впервые выглядел смертным, обычным человеком. Ваймс протянул руки и коснулся кончиками пальцев вен на шее Патриция. Он мог чувствовать, как пульсирует кровь. В некоторой степени, Ваймс понимал, что делает что-то самоубийственно тупое. Ветинари был тренированным Убийцей и мог ударить таким образом, что сердце Ваймса остановилось бы сразу. Но сейчас что-то было иначе. Держа ту последнюю фигуру, он также удерживал контроль. Преходящий и дозволенный, такой, что мог быть легко отозван, но контроль. Ваймс скрестил подушечки больших пальцев под кадыком Патриция. Руки Ветинари лежали расслабленно на подлокотниках; его впалая грудь поднялась на вдохе. Ваймс стиснул, прислушиваясь к тиканью часов на стене. Десять секунд, и он отпустил. Пульс Ветинари стучал под пальцами, хотя его лицо оставалось бесстрастным. Ваймс дал ему два полных вдоха и выдоха. На третьем вдохе, Ваймс снова нажал. Обычно холодные, расчетливые глаза Ветинари расширились, потемнев. На сей раз, секунд было пятнадцать, затем еще два полных глотка воздуха. Ваймс надавил снова. Теперь, Ветинари двинулся. Движение было крошечным, резким, смена положения, небольшой наклон навстречу хватке Ваймса. Ваймс стиснул немного сильнее и держал, пока часы не отсчитали больше двадцати. Он медленно расслабил пальцы, заставляя Ветинари бороться за первый вдох после перерыва. Ваймс хотел посмотреть вниз, хотел по-быстрому убедиться, что его догадки были верными. Ты не мог долго пробыть копом в Анк-Морпорке и оставаться в неведении о некоторых вещах, которые даже девчонки из гильдии Белошвеек бы делать не стали. И всё-таки, смотреть вниз Ваймс не рискнул. Он ощущал себя Клатчским заклинателем змей. Попробуй отвести взгляд, и ты труп. Ветинари вдохнул, и Ваймс стиснул его горло. Он считал секунды, слушая настенные часы. Пятнадцать, двадцать, двадцать пять. Ваймс позволил Ветинари дышать. Вдохи выходили более резкими, хриплыми. Ваймс разрешил ему пол-вдоха, затем удерживал тридцать секунд. Ветинари вздрогнул, еле заметно. Будь это кто-то менее сдержанный, это бы выглядело как неконтролируемые страстные метания, отчаянный бой между желанием сражаться или бежать. Ваймс мог чувствовать пульс пальцами, сильный, ускоренный. Он отпустил. Патриций глубоко дышал, набирая полные легкие сквозь приоткрытые губы, которые впервые, наверное, за десятилетия обрели цвет. Он вдохнул, один раз. Ваймс сжал. И держал. И держал. Ветинари дернулся, дернулся опять, наклонил голову и вдруг резко ее запрокинул, закрывая глаза. Ваймс ослабил хватку на его горле. Ветинари мог дышать полной грудью, и, наблюдая за постепенным возвращением холодности в глаза Патриция, Ваймс ощутил, как биение пульса под пальцами начало замедляться. Он убрал свои руки, обошел маленький столик, сел обратно и, после некоторых раздумий, сдвинул пешку.