Мафия играет в мафию

      После смены власти жизнь в Неаполе стала… странно тихой. ​      Джорно знал, что это временно, но сейчас, впервые за долгое время, у него-то хотя бы была возможность вдохнуть свободно. Как бы ни казалось удивительным, даже у мафии бывают выходные.       ​Квартира, которую Джорно выбрал в качестве штаба, была просторной и тихой, почти слишком тихой для людей, которые держат в страхе всю Италию. Сейчас они собрались вокруг большого круглого стола, но не для обсуждения территорий или контрабанды.       ​Наранча ворвался в комнату, держа в руках коробку с настольной игрой. ​— Смотрите, что я нашёл!!! — он почти подпрыгивал на месте. ​— Если это ещё одна игра, где надо стрелять, я ухожу, — хмуро сказал Аббаккио. ​— Это «Мафия»! — гордо сообщил Наранча. ​      Тишина зависла тяжёлая, как паста без соуса.       ​Миста захохотал первым: ​— Мафия… играет в «Мафию»? Гениально! Сразу видно, что у нас кризис идей.       ​Триш подняла бровь: ​— Вообще-то это может быть весело. ​— Мне нравится идея, — слишком быстро сказал Фуго, который до этого держался подальше и чувствовал себя не в своей тарелке после возвращения.

​Операция: Уговорить Аббаккио.

      ​Уговоры заняли почти два часа, и это была, пожалуй, самая сложная миссия, с которой команда столкнулась после победы над Дьяволо.       ​Сначала Джорно предложил: —Это поможет нам развить навыки стратегического мышления и выявления лжи, Аббаккио.       ​Аббаккио лишь прикрыл глаза, словно это было больно слышать. — Я двадцать лет в этом дерьме. Я могу определить ложь по тому, как меняется цвет лица Мисты, когда он проигрывает в карты. Мне не нужен этот детский сад, Босс.       ​Миста подключился: —Чувак, это весело! Плюс, если ты будешь Комиссаром, ты сможешь законно арестовать Наранчу, когда он снова начнет тупить!       ​Наранча тут же: —Эй! Я не туплю! Я... стратегически... непредсказуем!       ​Триш добавила, тихо, но эффективно: —Это просто игра, Леоне. Если ты не хочешь участвовать, то ты боишься, что не сможешь отличить игру от реальности?       Это был удар ниже пояса. Аббаккио нахмурился, его брови сошлись на переносице. ​— Ладно, — прорычал он, скрестив руки на груди, — сыграю. Но если кто-то посмеет назвать меня ‘Леоне’ в игре, я оторву ему башку.

​Победа.

​— Итак. Играем по базовой схеме, — Бруно раздал карточки, — у нас две мафии, комиссар, доктор и двое мирных жителей.       ​Пальцы тихо шуршали по картону, взгляды пересекались, кто-то прятал улыбку, кто-то сразу начал подозревать всех. Джорно был непоколебим, Миста возбужденно улыбался, Наранча выглядел одновременно испуганным и счастливым, Триш была сосредоточена, а Аббаккио — мрачен, как туча. Фуго нервно сжал свою карту. ​— Если все ознакомились со своими ролями, то начинаем.       Бруно встал, обошёл стол и сказал привычным, ровным, почти командным голосом: ​— Город засыпает. ​      Буччеллати дождался, пока все натянут свои маски для сна. ​— Просыпается мафия. Пожалуйста, выберите цель. ​      Он двигался вокруг стола осторожно, но специально шумно — чтобы ни один вдох, ни один шорох не выдал кого-то. Под ногами тихо поскрипывал пол, маски тёмной тканью закрывали лица, и только под столом было слышно, как кто-то нервно двигает ногой. ​ ​— Угу, — кивнул он, — мафия засыпает, просыпается доктор.       ​Буччеллати выждал, затем снова кивнул. ​— Доктор засыпает, просыпается комиссар. Ага, хорошо. Ночь заканчивается и город просыпается. ​      Бруно, тяжело вздохнул. ​— Ночью мафия убила... Фуго.       ​Тишина была почти осязаемой. Фуго медленно стянул маску, его лицо не выражало ничего, кроме глубочайшего разочарования. ​— Конечно, — пробормотал он, — только я вернулся, и тут же меня убирают. Я был Мирным жителем. Я выхожу. И да, я уже знаю, кто это сделал, потому что это полная чушь. ​— Ох уж эти параноики, — прокомментировал Миста, натягивая рубашку. ​— Фуго выбывает из игры. Начинается обсуждение.       В комнате снова наступила внутренняя гроза. ​      Каждый смотрел на остальных так, будто за столом сидят не друзья, а шесть потенциальных предателей. ​— Так! — объявил Наранча, поднимая руку, как школьник,— я предлагаю: пусть кто-то раскроет роль. Просто для проверки. Например... комиссар!       ​Аббаккио медленно повернул голову. ​— Угу. Конечно. Давай я сейчас встану и скажу: «Я комиссар, убейте меня сразу». Гениальная идея. Просто вершина стратегического мышления. ​— Ну ты же не обязан быть комиссаром! — возмутился Наранча, — тогда чего нервничаешь?       ​Аббаккио нахмурился ещё сильнее. ​— Потому что ты предлагаешь вещь, которая выгодна только мафии. ​      Триш, едва заметно улыбнувшись, кивнула. ​— Мне кажется, Наранча себя выдаёт, — сказала она, — только мафии выгодно, чтобы самая важная роль раскрылась сразу. ​— Я просто хочу, чтобы мы выиграли! — запротестовал Наранча. ​— Я мирный! — сказал Миста, чеканя слова, словно это должно было придать ему веса. — ​Ммм. Подозрительно. ​— Чего?! — Гвидо возмутился, — я же честно сказал! Мне нравится, как вы пытаетесь вывести меня на чистую воду, — сказал Миста, — но я не мафия! Если я мафия, то все мои пули в этот раз не сработают!       ​Гирга оттолкнулся от стола: ​— А вот я... ​Он набрал воздуха, словно собираясь сделать признание всей жизни. ​— ...НЕ мирный!       ​Стол застыл. ​Даже часы будто остановились. ​— Наранча, — медленно произнёс Паннакотта, — ты сейчас серьёзно? ​— Я честный человек! Я говорю, как есть! ​— И какую роль ты тогда хочешь объявить? ​      Гирга замешкался, задумавшись. ​— Я... эм... ну... не мирный. и всё! ​      Леоне закрыл лицо руками: ​— Господи.       ​Буччеллати тяжело выдохнул: ​— Наранча. Ты... понимаешь, что сейчас сделал? ​— Да! — он гордо кивнул, — я показал всем, что не боюсь мафии!       ​Миста заорал: ​— ДУРАК! Это звучит так, будто ты и есть мафия! ​— НЕЕЕТ! — Наранча в панике вскочил, — я не мафия! Я... я...       ​Фуго поднялся медленно, опасно, как будто сейчас кого-то стукнет книжкой: ​— Наранча. ​— Что? ​— Если ты сейчас скажешь, что ты доктор или комиссар, я выйду из комнаты.       ​Мертвая пауза. ​Наранча сел. Молча. ​— Я думаю, у нас достаточно информации, — сказал Джорно, чье лицо сохраняло олимпийское спокойствие, — независимо от того, является ли Наранча мафией, его действия сейчас вредят нашей игре. Избавляться от игрока, который играет против города, даже если он мирный, это меньшее зло. Мой голос — за Наранчу. ​— Я согласна, — кивнула Триш, — его непредсказуемость слишком велика. Наранча. ​      Аббаккио посмотрел на Наранчу: — Он просто невыносим. Но Миста все равно слишком подозрителен. Однако... этот идиот сам подписал себе приговор. Наранча.       ​Миста облегченно выдохнул: — Он просто подражает мне. А я заслуживаю жить! Наранча!       ​Буччеллати: — Город вешает Наранчу! ​      Наранча вскочил, полный негодования: ​— Ну и ладно! Но я вам не говорил, что я... — Он замолчал, глядя на Буччеллати. ​      Бруно торжественно объявил: — Наранча был... Мафией. ​      Наранча ошарашенно посмотрел на Мисту: — Я, кажется, забыл. Я думал, я правда не мирный, но... не помню, кто я!

      Миста начал нервно потирать шею. ​— Вот идиот! — прорычал Аббаккио, — он проиграл за двоих. ​— Игроков осталось четверо, — Бруно поднял палец, — город засыпает. Просыпается мафия.       ​Одинокая мафия, дрожа от страха и гнева, быстро выбрала цель. Ей нужно было убрать того, кто казался самым логичным, кто мог бы иметь роль. ​— Просыпается мафия.       ​Буччеллати кивнул. ​— Мафия засыпает, просыпается доктор.       ​Доктор, применив свою логику, решил, что мафия, скорее всего, пойдет за Комиссаром, потому что он представляет наибольшую угрозу. ​— Доктор засыпает, просыпается комиссар.       ​Комиссар, который уже был уверен в своей догадке, поспешил проверить последнего, кто остался в списке подозреваемых. ​— Комиссар засыпает. Ночь заканчивается, и город просыпается.       ​Бруно объявил: — Ночью мафия убила... Триш.       ​Уна сняла повязку с досадой: — Я была Мирным жителем. Отлично, теперь вы втроем.       ​Оставшиеся в живых: Джорно, Миста, Аббаккио.       ​Над столом повисло напряжение, способное разорвать провода. Осталось всего три человека: Доктор, Комиссар и Мафия. ​— Это очевидно, — начал Аббаккио, не давая никому вставить слово, — вчера ночью я проверил Мисту. Он — Мафия. ​      Джорно спокойно кивнул: — Вчера ночью я был Доктором и защитил Аббаккио. Таким образом, я сохранил ему жизнь, и он смог объявить свой результат. Мафией может быть только Миста.       ​Миста запрыгал на месте, как на раскаленной сковороде. ​— Ложь! Вы оба — мафия! Вы сговорились, чтобы подставить меня! Это заговор Босса против единственного честного человека! ​— Миста, — Джорно поднял руку, — у нас есть только три роли: Комиссар, Доктор и Мафия. Аббаккио подтвердил свою роль, раскрыв цель проверки. Я подтвердил свою, раскрыв цель лечения. Кто-то из нас лжёт, но если мы оба — мафия, то город уже проиграл. Если ты — мафия, то город может выиграть, если нас послушает. ​— Убивайте его, — сказал Леоне, — я не собираюсь обсуждать это с ним дальше. ​— Начинается финальное голосование. — Миста. — Миста.       ​Миста обреченно простонал: — Аббаккио! Это не я мафия! ​— Город вешает Мисту. ​      Гвидо бросил свою шапку с маской на стол: — Да! Я был мафией! И мы бы победили, если бы этот идиот Наранча не испортил все на свете! ​— Победа! Город победил.       Аббаккио удовлетворенно откинулся на стуле, Миста и Наранча обменялись сердитыми взглядами, а Фуго, наблюдавший за всем этим, лишь покачал головой.       Буччеллати аккуратно собрал карточки, пока Миста и Наранча спорили о том, кто из них худший мафиози в истории. ​— Ты! Ты сказал: «Я не мирный!» — вопил Миста, — кто так делает?! ​— А я был честным! — защищался Наранча, — и потом, ты сам предложил меня убить! ​— Я голосовал за тебя, чтобы отвести подозрение от себя! Это стратегия!       ​Леоне просто сидел и потягивал воду, глядя на них, как на двух клоунов. ​— Мне кажется, нам нужен новый ведущий, — предложила Триш. ​— Я не могу быть ведущим, — быстро сказал Аббаккио, — если я буду ведущим, то я тут же выгоню Мисту и Наранчу, потому что они меня раздражают.       ​Все посмотрели на Джорно. ​— Я возьму на себя эту роль, — мягко сказал Джованна, — это хорошая тренировка наблюдательности. ​— Отлично! — Фуго быстро согласился, — Джорно будет идеальным ведущим.       Джованна, как Ведущий, говорил с невозмутимостью и точностью. ​— Город засыпает. ​      Все надели маски. ​— Просыпается мафия. Пожалуйста, выберите цель.       ​Под плотной повязкой, скрывающей лицо, один из двух "преступников" едва заметно, но резко кивнул. Никакого дурацкого смеха. Только жесткая логика.       ​Второй проанализировал расстановку сил. В прошлом раунде команда убила "новичка" — теперь нужен ход, который парализует защиту. Кто не даст нам победить? Ответ был очевиден. Убрать опору, лидера, человека, чьё спокойствие заразительно. Это сразу посеет хаос. ​      Двое Мафиози под столом синхронно указали на одного человека. ​— Мафия засыпает. Просыпается доктор. ​      Доктор открыл глаза. Он был измотан прошлым раундом, где его собственный хаос почти стоил ему жизни. Кого спасти? Того, кто больше всего тупит, или того, кто больше всего молчит? Он решил защитить того, кто, по его мнению, был самым легким объектом для нападения, учитывая его прошлые ошибки. ​— Доктор засыпает. Просыпается комиссар.       ​Комиссар открыл глаза. Время действовать. Учитывая, как легко мафия справилась с Наранчей в прошлый раз, самый подозрительный сейчас — тот, кто не пытается кричать о своей невинности. Комиссар указал на самого невозмутимого игрока, который, как правило, всегда выглядит так, будто что-то скрывает. ​— Комиссар засыпает. Ночь заканчивается, и город просыпается. ​      Джорно объявил: ​— Ночью мафия убила... Бруно Буччеллати. ​      Буччеллати снял повязку. Он не был удивлен и принял это с достоинством. ​— Я выбываю. Мафия сработала быстро. ​— Убить Буччеллати! — воскликнул Наранча, — это ужасно! Это... Это же как убить свою мать! ​— Мафия, — сухо сказал Фуго. Он сидел совершенно неподвижно, не желая повторять ошибок прошлого. ​— Итак, — Аббаккио, тоже невозмутимый, перешел к делу, — устранили лидера. Это сильный ход. Это либо кто-то, кто невероятно нагл, либо кто-то, кто думает, что его не заподозрят. ​— Я думаю, это Аббаккио или Фуго! — внезапно заявил Миста, — вы были слишком тихими! Теперь вы пытаетесь скрыть свои роли, молча!       ​Фуго впервые заговорил, его голос был холоден и логичен: ​— Миста, ты только что заявил, что тихое поведение — признак мафии. Твои действия в прошлом раунде были громкими. Если мафия сменила тактику, ты должен быть мафией, потому что ты теперь кричишь. ​— Я кричу от возмущения! — взвизгнул Миста, — я... я говорю правду!       ​Триш спокойно анализировала их: — Мне кажется, кто-то пытается применить "обратную психологию". В первом раунде мафия была шумной. Сейчас мафия должна быть тихой. Но Миста слишком громкий. Аббаккио слишком тихий. Я голосую за Мисту. Аббаккио: — Голосую за Фуго. Его рациональность выглядит слишком натянутой. ​Миста: — Я... я считаю, что Триш — самый логичный игрок, она пытается нас поссорить! Но я голосую за Фуго! ​Наранча, который изо всех сил пытался быть умным: — Я верю Мисте! Голосую за Фуго! — Город вешает Фуго. ​Паннакотта медленно поднялся. ​— Вы — идиоты. — Он посмотрел на Аббаккио, — а ты, я вижу, очень хорошо поработал. Я был Мафией. ​      Миста и Наранча закричали одновременно: — ОН БЫЛ МАФИЕЙ! — Игра продолжается. Город засыпает. Просыпается мафия.       ​Оставшийся в одиночестве Мафиози: «Ну что ж. Они угадали одного, но второй им не по зубам».       Он быстро выбрал самого очевидного "мирного" игрока, который слишком шумел и мешал. ​— Мафия засыпает. Просыпается доктор. ​      Доктор открыл глаза. Надо защитить того, кто может быть Комиссаром. ​— Доктор засыпает. Просыпается комиссар. ​      Комиссар открыл глаза. «Нужно проверить второго подозреваемого, чтобы подтвердить, кто лжет». ​— Комиссар засыпает. Ночь заканчивается, и город просыпается. ​— Ночью мафия убила... Наранчу.       ​Наранча снял повязку, надувшись: — Я был Мирным жителем!       ​Остались: Аббаккио, Миста, Триш. ​— У нас осталось трое, — спокойно сказал Джорно. ​— Я знаю, кто мафия! — воскликнула Триш, — я — Комиссар. Я проверила Мисту. Он не мафия.       ​Гвидо посмотрел на Аббаккио. ​— Я Доктор! Я спасал Триш! Аббаккио — мафия! ​      Леоне спокойно усмехнулся: ​— Триш, ты совершила ошибку. Я — Комиссар. И ночью я проверил тебя. Ты — Мафия. Миста, выгоняй Триш!       ​Напряжение было запредельным. ​— У нас два Комиссара. Город должен выбрать. ​Уна: — Я голосую за Аббаккио. ​Аббаккио: — Я голосую за Триш!       ​Миста, его глаза метались между двумя "Комиссарами". «Если Аббаккио Комиссар и Триш мафия, и я убью Триш, мы выиграем. Но если Триш Комиссар, и я убью ее, Мафия останется один на один со мной, Доктором, и мы проиграем».       Гвидо вспомнил хладнокровие Аббаккио и его успех в первом раунде. Он не мог поверить, что такой человек может быть за мирных.       ​Миста принял решение: — Я голосую за Аббаккио! ​— Город изгоняет Аббаккио.       ​Аббаккио снял маску. Он был поражен. ​— Вот дерьмо, — выдохнул он, — я был Мафией. Вы выиграли. — Победа! Город победил! ​      Гвидо тут же заорал, облегченно рухнув на стул: — Мы сделали это! Мы сделали это! Я верил, что ты Комиссар, Триш! ​Триш, выдохнув, улыбнулась: — Хорошо сработано, Миста. — Я оказался прав! Ты всегда мафия, Аббаккио, даже когда не мафия! ​— Отлично! — сказал Фуго, — теперь у нас есть доказательства, что Миста может играть в Мафию.       Джорно, как Ведущий, подобрал карточки.       Аббаккио бросил гневный взгляд на Мисту: — Два раунда, и ты дважды голосовал против меня! ​— Но я был прав! — оправдывался Миста. ​— Хватит! — скомандовал Джованна, протягивая карточки, — новый раунд. Новые роли. Новые возможности для предательства.       ​Наранча, увидев свою карту, тихонько ойкнул. Фуго быстро взглянул на Аббаккио, но тот, наученный опытом, не стал отвечать. Бруно принял свою карту с мягкой улыбкой. ​      Джорно дождался, пока все ознакомятся с ролями. ​— Город засыпает. Просыпается мафия. Пожалуйста, выберите цель.       ​Мафия действовала быстро и бесшумно, старые друзья оказались в одной команде. Их цель была одна: убрать самого сильного игрока, который способен вычислить их. Кое—кто был слишком опасен, но в этом раунде они решили убрать того, кто слишком много знал о тактике лжи. ​— Мафия засыпает. Просыпается доктор. ​      Доктор открыл глаза. Он знал, что Мафия, скорее всего, пойдет за самым логичным или самым уязвимым игроком. Он решил защитить того, кто совершает самые глупые ошибки. На всякий случай. ​— Доктор засыпает. Просыпается комиссар.       ​Комиссар был невероятно напряжен. Он решил проверить самого спокойного и невозмутимого игрока — того, кто слишком легко переиграл всех в прошлый раз. ​— Комиссар засыпает. Ночь заканчивается, и город просыпается.       ​Джорно объявил: ​— Ночью мафия убила... Триш. ​      Уна сняла повязку с выражением крайнего неудовольствия. — Я была Мирным жителем. Прекрасно. ​— Триш! — Миста был возмущен, — почему она? ​— Слишком громко, Миста, — проворчал Леоне, — если ты Комиссар, ты должен молчать. Если ты Доктор, ты должен молчать. Если ты Мафия, ты должен кричать. ​— О, Аббаккио, ты начал с громкого обвинения меня! — парировал Миста, — а ты, Буччеллати, ты молчишь. Как ты можешь молчать, когда убили Триш? ​      Бруно вздохнул: — Я анализирую. Убийство Триш — это ход, который устраняет логику. Мафией может быть как кто-то, кто стремится к хаосу (Наранча), так и кто-то, кто стремится к тишине (Фуго, Аббаккио). ​— Я не мафия! — завопил Гирга, — я... я... я не хочу быть мафией! ​— И не надо, — спокойно сказал Паннакотта, — если ты не мафия, то просто предложи логичного кандидата на изгнание. ​— Я голосую за Аббаккио! — выпалил Наранча, — он сразу обвинил Мисту!       ​Аббаккио закатил глаза: — Я голосую за Наранчу. Ты самый громкий, самый непредсказуемый. Если мафия — это ты, то ты отлично маскируешься под идиота. ​— Я не мафия! — Миста решил действовать осторожно, вспомнив свой успех, — я Комиссар! Ночью я проверил Аббаккио! Он... он не мафия.       ​В комнате повисла тишина. ​— Ты уверен? — Буччеллати поднял бровь. ​— Да! Он не мафия! Я Комиссар! Значит, убийцы — это ты, Фуго или Наранча. ​— Я не мафия! — воскликнул Наранча. ​      Фуго скрестил руки. — Миста, ты раскрыл свою роль и результат проверки. Ты поставил себя под удар. Это очень глупо. Но если Аббаккио не мафия, то я голосую за Наранчу. Твоя паника после убийства Бруно была логична, но сейчас... ты слишком неуравновешен.       ​Буччеллати мягко кивнул. — Миста, ты проявил храбрость, но не благоразумие. Однако, если Аббаккио действительно не мафия, то Наранча и Фуго — самые логичные кандидаты. Я голосую за Наранчу. Он слишком неуправляем.       Счет: Наранча – 3 (Аббаккио, Фуго, Бруно). ​— Город вешает Наранчу.       ​Гирга был красный от злости: — Я был Мирным жителем! Вы все придурки! Особенно ты, Фуго! Я тебе этого не прощу! — Игра продолжается. Игроков осталось четверо. Город засыпает. Просыпается мафия. ​      Мафиози знали, что их ситуация очень опасна. Комиссар уже проверил Аббаккио. Сейчас он, скорее всего, пойдет за одним из них двоих. Нужно убрать его. Но если Доктор его спасет? ​— Мафия засыпает. Просыпается доктор.       ​Доктор знал, что после раскрытия роли Комиссара (Мисты), Мафия пойдет за ним. ​— Доктор засыпает. Просыпается комиссар.       ​Комиссар открыл глаза. Он должен был проверить кого—либо из этих троих. ​— Комиссар засыпает. Ночь заканчивается, и город просыпается.       ​Джорно объявил: ​— Ночью мафия убила... Аббаккио.       ​Леоне снял повязку: ​— Я был Доктором. Очень умно. Вы пошли за Комиссаром, но убрали его защиту.       ​Аббаккио бросил карточку на стол.       ​Джорно твёрдо сказал: — На этом игра заканчивается       Фуго и Буччеллати медленно сняли свои повязки. Оба выглядели совершенно невозмутимыми, но в глазах у них читалось торжество.       ​Паннакотта с широкой улыбкой посмотрел на Бруно: — Отлично сработано, Буччеллати. Убийство Доктора было идеальным ходом. ​Буччеллати, с той же мягкой улыбкой, кивнул Фуго. — Твоя невозмутимость, Фуго, была лучшей маскировкой, — Буччеллати поднял руки, — Миста, твоя ошибка была в том, что ты раскрыл результат. ​— Это было слишком легко, — Паннакотта пожал плечами, — спасибо, Наранча, что отвлек внимание.       После того, как Буччеллати и Фуго раскрыли свои карты, Миста некоторое время просто сидел, глядя в пустоту. ​— Двое... двое мафиози... и они меня обманули! — Миста тряс головой, — мне нельзя доверять никакие серьезные роли! ​— Ты был хорош, Миста, — успокоил его Бруно, — просто твоя логика была слишком прямолинейна. ​​— Все. Игра окончена. — Аббаккио сгреб небольшую колоду, — я больше не буду играть в эту детскую игру. ​— Погоди! — воскликнул Наранча, — мы еще не сыграли мой раунд! Я буду ведущим! Я буду честным! Я буду... буду... ​— Ты будешь хаосом, — пробормотал Аббаккио. ​— Это будет отличный способ закончить, — мягко сказал Джорно, — полная непредсказуемость.       ​Джованна передал Наранче карточки. Тот задорно мотнул головой, принимая самую важную роль за столом.       Гирга, став во главе стола, с важным видом раздал карты. ​— Итак! Вы... вы получили свои карты? — он слишком громко чихнул, прикрыв рот рукой, — начинаем! Город засыпает!       ​Все надели повязки. ​— Просыпается мафия!       ​Наранча начал ходить вокруг стола, напевая песню: «vocal percussion on a whole nother level...» ​— Так, тихо! Выберите кого-нибудь! Только тихо, а иначе я вам скажу, кто Комиссар.       ​Мафия едва сдерживала смех под повязками. Их цель была очевидна: убрать самую сильную фигуру за столом, лидера. ​— Угу, я увидел, — сказал Наранча, — мафия засыпает, просыпается доктор!       ​Доктор открыл глаза. Нападение, скорее всего, будет на лидера. ​— Доктор засыпает! Просыпается Комиссар! — Грирга произнес это с явным восхищением. ​      Комиссар, открыв глаза, решил проверить самого подозрительного игрока. ​— Угу, хорошо, — сказал Наранча, — Комиссар засыпает. Ночь заканчивается и город просыпается! ​Он объявил: ​— Ночью мафия попыталась убить... Буччеллати. Но Доктор спас его! ​— Ура! — крикнул Наранча, — значит, мафия — это не Бруно! ​— Наранча! — строго сказал Аббаккио, — ты выдал информацию! ​— Ой, я забыл! Но я же Ведущий! — Наранча надулся, — Итак, кто из вас... кто из вас хотел убить Бруно? ​— Это глупый вопрос, Наранча, — сказала Триш, прищурившись, — любой Мафиози захочет убрать лидера. Но я считаю, что здесь виновен Фуго. ​      Фуго поднял бровь: — Обоснуй. ​— Твоя абсолютная неподвижность, Фуго, — продолжила Триш, — ты так стараешься быть "рациональным", что это выглядит как маска. Тот, кто пытается убедить всех в своей логике, обычно лжец. ​— Я голосую за Триш, — парировал Фуго, не повышая голоса, — ты нападаешь на мою логику, потому что это единственное, что может тебя разоблачить. Ты используешь женское очарование, чтобы тебя считали "спокойной и рассудительной". Это тоже маска.       ​Буччеллати мягко потер переносицу, усмехнувшись уголком губ. Его попытались убить первой же ночью. Разумеется. Лучший способ сбить город — убрать голову стола.       Наранча стоял в центре комнаты, покачивая руками, будто дирижёр на концерте, и абсолютно не ощущая веса ситуации. — Так, так, так! — он прошёлся между игроками, — кто же... кто же хотел убить Бруно…       Аббаккио сдержал порыв встать и уйти. — Наранча, если ты ещё раз проговоришься, кто кого спасал, я, возможно, действительно нарушу правила и исключу тебя из жизни, — сказал он спокойно, но ледяным тоном. — Но я же ведущий! — надувшись, возразил Наранча. — Вот именно. А ведущий НЕ говорит очевидные вещи, — добавил Фуго, глядя на него с тем же выражением, что и на неправильную формулу в учебнике.       Триш откинулась назад, изящно скрестив ноги и внимательно глядя на Фуго. — Моя претензия остаётся в силе. Твоя «рациональность» звучит излишне театрально. Словно ты заранее подготовил позицию. — Иногда логика — логика, — спокойно ответил тот. — Иногда она — дымовая завеса, — не уступала девушка. Фуго выпрямился: — Тогда применим ту же логику к тебе. Ты в прошлых раундах часто рассуждала правильно, так? А мафия любит выглядеть умной и надёжной. — Это называется интеллектом, — мило улыбнулась Триш. — Это называется опасностью, — отрезал Паннакотта.       Миста раздражённо постучал пальцами по столу. — Знаете, кого вы забыли? Меня! А ведь именно я в прошлой игре доказал, что умею распознавать мафию! — он расправил плечи, — и вообще… если кто-то здесь похож на мафию, то— — Миста, — Буччеллати остановил его спокойным, но твёрдым голосом, — ты слишком громко кричишь, чтобы тебя было слышно. И слишком громко кричишь, чтобы тебе верили. — Это всегда так работает?! — возмутился Миста, — громко — виноват, тихо — виноват?! — Ты хоть раз не кричал? — спросил Аббаккио.       Миста задумался. — Э… нет… — Вот и ответ, — заключил Леоне.       Голос снова взял Наранча: — Так! Хватит ругаться! Я... Я ведущий, и я решаю, что надо делать! Давайте просто голосовать! — Мы не закончили обсуждение, — остановил его Джорно, мягкий, но уверенный. Он посмотрел на каждого внимательно, будто видел больше, чем говорил, — Мафия действовала тихо и аккуратно. Очень профессионально. Это исключает импульсивных игроков.       Все взгляды автоматически метнулись к Мисте и Наранче.       Гирга поднял руки: — Я не импульсивный!       Аббаккио хмыкнул: — Ты чуть не назвал Комиссара прошлой ночью. — Это было другое! — Наранча поджал губы.       Бруно, молча оценив всех, заговорил: — Я считаю, что среди вас двоих, — он перевёл взгляд с Мисты на Триш, — находится тот, кто хотел убрать меня.       Триш лучезарно улыбнулась: — О, Бруно. Если бы я хотела тебя убрать, я бы сделала это куда изящнее.       Фуго добавил: — Слишком театрально. Она бы выбрала цель, которая отвлекает — например, Мисту. — Эй!! — возмутился Миста, — почему я всегда идеальная жертва?!       Аббаккио устало закатил глаза. — Потому что ты идеальная жертва, — сказал он, подперев щеку рукой, — ни у кого нет такой “энергии удобного трупа”, как у тебя. — Я не удобный труп! — возмутился Миста. — Тихо! Я веду! — Наранча ткнул в него пальцем, как школьный учитель, который не знает, что делает, — если ты будешь кричать, я… я… короче, я не знаю, что я сделаю, но это будет страшно! — Очень страшно, — сухо подтвердил Аббаккио.       Бруно приложил пальцы к переносице: — Вернёмся к обсуждению. Если хотели убрать меня, это говорит о хорошей точности действий. Никто не стал бы рисковать первым ходом ради эмоций. Это рациональный выбор.       Фуго кивнул: — И рациональные игроки у нас — Триш, Аббаккио… и ты сам, Буччеллати. — Спасибо, — спокойно ответил Бруно. — Это не комплимент, — пояснил Фуго.       Триш приподняла подбородок: — Я не вижу причины убивать Бруно на первой ночи. Это слишком предсказуемо. Я бы подождала, пока немного хаоса добавится в игру. — Хаоса достаточно, — хмыкнул Аббаккио, кивая на Наранчу. — ЭЙ!! — возмутился ведущий, — я не хаос!! Я порядок!! Я как… как… эээ… Как мегаполис! — вспомнил какое—то непонятное слово он.       Все повернулись и синхронно нахмурились. — Наранча, мегаполисы, огромные города — это сплошной хаос, — сказал Фуго. — Тогда я как маленький город! — заявил Гирга. — Сомнительно, — отозвался Аббаккио.       Голос взял Миста, явно пытаясь вернуть контроль — хотя бы над собственной судьбой. — Ребята, посмотрите реально! Если бы я был мафией, я бы… ну, не убивал Бруно! Я бы сначала убрал кого-нибудь попроще! — Например, себя? — уточнил Аббаккио. — Чего? Нет! — Миста выкатил глаза, — Я бы убрал кого-то менее лидерского. — То есть кого-то менее важного? — уточнил Фуго. — Ну вот, — заключил Паннакотта, — именно так и делает мафия. Она убирает сильных игроков — а ты сейчас пытаешься отмазать слабых. — Ты меня щас обозвал?! — обиделся Миста. — Да, — подтвердил Фуго. Бруно слегка прищурился: — На самом деле Фуго прав. Мафия выбрала меня именно потому, что я способен быстро вычленить ложь. Кому это особенно неудобно — я думаю, понятно.       Он снова перевёл взгляд между Мистой и Триш. Оба сидели слишком спокойно. — Я не мафия, — сказала Триш спокойно, — но если ты хочешь, чтобы я выглядела виновной, я могу, — она наклонилась вперёд, — только стоит ли?       Аббаккио усмехнулся: — Театральность номер два. — Это называется уверенность, — поправила Уна. — Это называется актёрство, — парировал он.       Наранча наконец поднял руки, чтобы прекратить спор: — Всё, хватит. Я ведущий, и тут слишком много… слов. Давайте голосовать! — Рано, — сказал Джорно. — Не рано!! — настаивал Наранча, — вы все сейчас друг друга переморите! — Это игра в мафию, Наранча, — мягко напомнил Бруно. — Тем более!!! — крикнул ведущий. — Ладно, — вздохнул Бруно, — если ведущий настаивает…       Он поднял руку: — Я голосую за Триш. Она говорит слишком гладко.       Триш не дрогнула: — Разумеется, Буччеллати. Ты хочешь избавиться от той, кто может угадать твои намерения. — Я голосую за Триш, — сказал Фуго. — Я ещё не решил! — заявил Миста, — я… я думаю… что это может быть… Фуго! Или Аббаккио! И… и может быть даже Буччеллати!! — Миста, называй имя, — устало сказал Аббаккио. — …Триш.       Леоне только глаза прикрыл: — Я голосую за Триш.       Четыре взгляда повернулись к Наранче.       Он прижал руку к сердцу, будто объявляет финал телешоу: — Что же, город голосует за... Трииииш!       Та поднялась. Взяла карту. Выдержала паузу, как звезда сцены. — Ну что ж. Пусть будет так.       Положила карту на стол лицом вверх:

МАФИЯ

      Бруно тихо кивнул. Фуго спокойно выдохнул.       Миста театрально упал назад: — Я верил в тебя! Я… ну ладно, я сомневался, но я верил!!       Наранча подпрыгнул: — ОТЛИЧНО!! Один мафиози есть, остался второй!       Он ткнул пальцем в воздух: — А теперь… Город засыпает!!       Наранча снова обошёл стол. — Просыпается тот, кто… ну… тот, кто должен проснуться! — заявил он так, что у всех под повязками задёргался глаз. Один игрок снял повязку. Один оставшийся. Один, кому нужно выкручиваться. Он смотрел на фигуры. Кого убрать? Логичного? Осторожного? Решительного? Того, кто подозревает? Он выбрал самую опасную фигуру за столом. Своё вечное головное наказание.       Гирга кивнул. — Всё-всё-всё, маф… Тише!! Тот, кто просыпается… засыпает. Просыпается тот, кто может спасать!! Давай-давай! Кого спасёшь?       Судя по лёгким движениям, спасатель знал, что риски высокие. Он выбрал человека, который чаще всего оказывается под ударом.       Потом: — Просыпается тот, кто проверяет. Иди-ка, выбери кого-нибудь подозрительного.       Проверяющий обдумал секунду, а затем указал на рискованного игрока — не самого очевидного, но самого… шумного. — Комиссар… ой… Тот-кто-проверяет! Засыпай. Всё. Город просыпается!!! Обожаю этот момент.       Он поднял карточку, посмотрел на неё… и драматично вскинул голову: — Ночью… произошло нечто ужасное…       Аббаккио тяжело выдохнул: — Только попробуй сделать паузу дольше трёх секунд — я уйду. — Нечто ужасное… — повторил Наранча, ещё дольше тянуя. Фуго зажмурился: — Наранча. — Ужасное… — третий раз сказал Гирга, совершенно наслаждаясь властью.       Бруно осторожно потер виски. — Наранча. Говори. — Ладно, — выпалил он,— Ночью мафия убила… Ааааббаккио!!       Леоне уставился на всех с выражением: Серьёзно? Словно его оскорбила сама концепция игры. — Вы… — он посмотрел на стол, затем на Наранчу, — меня убили. — Да! — подтвердил ведущий, сияя, — ты всё. Труп! — Ладно. Пойду, попью воды и подумаю, зачем я вообще живу с вами.       Он ушёл на кухню.       Миста попытался выглядеть потрясённым: — Что? Аббаккио?? Кто мог так жестоко… жестоко… жес— — Перестань тянуть слова, — бросил Фуго.       Джорно посмотрел на него пристально — не обвиняюще, а скорее оценивающе. — Он был одним из самых опытных игроков, — сказал он мягко, — его смерть… в чью-то пользу. Один из вас двоих получает от этого настоящую выгоду, — он перевёл взгляд на Паннакотту и Мисту.       Гвидо аж дёрнулся: — П-Подожди… почему только один из двоих?!       Джорно спокойно: — Потому что Бруно — не тот, кто стал бы устранять Аббаккио. Он бы убрал кого-то… ну... — он кинул взгляд на стрелка.       Бруно даже улыбнулся краем губ. — Верно, — сказал он. — А если он и хочет на этом сыграть?! — Опа! — Наранча ткнул пальцем в сторону Джованны, — Джорно тоже голосует! — Я не голосую, — поправил его тот, — я анализирую. — Для меня одно и то же! — заявил Гирга.       Бруно тихо добавил: — Джорно делает то, что должен был бы делать ведущий. — Ээээй!! — возмутился Наранча. — Смотрите, — сказал Фуго, — у нас трое активных игроков и один человек, у которого… мягко говоря… логика нестабильная. Он скользнул взглядом на Мисту. — Э!! — закричал Гвидо, — я не нестаб— — Миста, — перебил Фуго, — ты всегда первый под подозрением, — он поднял палец, — но на этот раз… твоя реакция ночью была не такой, как обычно.       Буччеллати тихо, внимательно взглянул на Паннакотту. — Ты заметил? — спросил он. — Разумеется, — ответил Фуго.       Миста начал нервно моргать: — Какой реакции? Что я успел сделать?! — Ты сделал слишком многое и слишком мало, — ответил Фуго загадочно.       Наранча нахмурился: — Это что за дзен?!       Джорно поднял руку: — Позвольте я объясню.       Он посмотрел на каждого: — Убийца этой ночью точно не хотел рисковать. Он убрал самого неудобного игрока — человека, который бы в следующем раунде собрал полную картину. Это не стратегия импульсивного игрока. Он перевёл взгляд на Мисту, затем на Фуго. — И не стратегия человека, который всё продумывает заранее. Потому-то эти двое — главный вопрос этого раунда.       Бруно кивнул: — Значит, мы должны смотреть на то, как каждый вел себя до этого.       Фуго вздохнул: — Хорошо. Пусть будет честно. Я скажу прямо: я подозреваю Мисту.       Тот вскочил: — КАКОГО ЧЁРТА?! Почему всегда я?!       Джорно мягко сказал: — Потому что ты кричишь так, будто хочешь перекричать совесть.       Миста замолчал. Медленно опустился обратно на стул.       И почти прошептал: — Это… не справедливо…       Буччеллати сложил руки: — Есть один способ убедить нас. Аргументы. — Аргументы?! — Миста всплеснул руками, — у меня есть аргументы!! Во-первых! Я не убил бы Аббаккио! Во-вторых! Я не пошёл бы в него даже случайно! В-третьих! Если бы убил я, я бы… ну… — он запутался. — …давай, — подбодрил Паннакотта, — продолжай. — Я бы… ээээ… выбрал другого! Но не его!       Фуго тихо сообщил: — Это самое нелогичное оправдание, что я слышал за всю игру. — Голосуем.       Фуго: — Миста.       Джорно посмотрел на Бруно, затем — на Мисту. Его голос был мягкий, но неизбежный: — Миста. Бруно: — Миста. Миста вскочил: — НЕТ!! НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! НЕЕЕТ!!! Вы ошибаетесь!!! Я… Я…       Он стянул повязку, лицо красное, взъерошенное. Он хотел бросить карту на стол, но рука дрогнула. — Город вешает Мисту! Иииии.... — Наранча подпрыгнул, — город победииииил!       Аббаккио из кухни буркнул: — Ну конечно. Я не успел уйти, а вы уже без меня выиграли.       Миста драматично лёг на стол: — Ненавижу эту игру. НЕНАВИЖУ.       Наранча хлопнул его по спине: — Зато было весело!! — НЕТ, НЕ БЫЛО!! На меня всегда наговаривают! — Потому что ты играешь как виновный, даже когда невиновный, — сказал Буччеллати. — И как виновный, когда виновный, — добавил Леоне. — И как виновный даже вне игры, — подытожил Фуго. Гвидо обнял себя руками: — Я ненавижу вас.       Бруно тихо усмехнулся: — Ещё одна партия? — Нет!!! — заорал Миста. — Я за, — сказал Фуго. — Я тоже, — добавил Джорно. — Я ВЕДУ!! — заявил Наранча. — НЕТ. — сказали все. — Я всё равно горжусь тобой, бро, — Гирга сильнее хлопнул ладонью по спине друга, — ты разрушил вселенские константы. — Кон... Чего? — Паннакотта чуть не выпал, — ты откуда такие слова знаешь? — А, где-то услышал, — Наранча высунул язык.

***

      Комната выглядела так, будто здесь прошёл не настольный вечер, а полномасштабный боевой вылет: карты на полу, три маски на люстре, одна — на коте, и Миста, лежащий лицом на столе, как павший герой. — Всё, — выдохнул он, — я заканчиваю карьеру игрока. Мне нужна пенсия. И отдых. И психолог. — Ему нужен мозг, — поправил Фуго. — А тебе — отпуск, — ответил Миста, не поднимая головы.       Аббаккио вернулся из кухни с бутылкой воды и поставил её перед Мистой, как священник на исповеди: — Пей. Это была твоя худшая партия из всех. — Всех? — Гвидо поднял голову, — даже хуже той, где я сам себя выгнал по ошибке? — Там ты хотя бы старался, — отрезал Леоне.       Наранча, сияющий как рождественская ёлка, подпрыгивал вокруг: — А мне понравилось! Я был лучшим ведущим! Лучшим! Я чувствовал власть! — Это был худший ведущий, которого я видел.       Триш, устало откинувшись на спинку стула, проговорила: — Предлагаю коллективно запретить Наранче вести что-либо, кроме себя в сторону холодильника. — Эй!! Я могу вести сложные операции! — Ты однажды заблудился в собственном доме, — напомнил Фуго. — Там было темно! — возмутился Наранча.       В этот момент в комнате раздался долгий, тяжёлый вздох. Миста поднял голову — медленно, как человек, который видел слишком многое. — Ребята… знаете что самое обидное? — Что ты постоянно проигрываешь? — предположил Аббаккио. — Что ты подозреваемый даже когда мирный? — сказал Фуго. — Что ты подозреваемый даже когда мёртвый, — добавил Буччеллати. — Что ты подозреваемый даже когда тебя нет в игре, — закончила Уна.       Миста заморгал: — Нет! Хотя… да.       Аббаккио тихо хмыкнул: — Вселенная просто намекает. — На что?! — На то, что ты подозрительный по умолчанию. Даже по паспорту.       Наранча хлопнул друга по плечу: — Не переживай! Я всегда буду верить в тебя! Кроме случаев, когда ты играешь в мафию. И в карты. И в UNO. И вообще в любые игры. — Спасибо, Наранча. Твоё доверие — как костыль из желе. Полезности ноль. Я… я больше не могу. Это всё. Моя нервная система сдала. Мне легче подставить голову реальным мафиози, чем играть с вами в настолки! — Хоть в чём-то ты хорош, — кивнул Фуго. — Никогда бы не подумал, что скажу это… но мафиозные разборки — гораздо понятнее.       Триш усмехнулась: — Конечно понятнее. Там хотя бы логика есть.       Аббаккио хмыкнул: — И меньше истерик. — Эй!!! — возмутился Миста. — Я говорю в целом, — уточнил Леоне. Джорно встал, сложив карточки в коробку: — Думаю, на сегодня хватит. Я буду считать это… социальным экспериментом. — А результаты? — спросила Триш.       Джорно серьёзно перечислил: — Первое: Миста — катастрофа. Второе: Наранча — оружие массового ведущего поражения. Третье: Аббаккио нужно запретить играть без валерьянки. Четвёртое: Буччеллати — слишком хорош для этой грешной игры. Пятое: Фуго…       Он посмотрел на Паннакотту. Тот сидел идеально ровно. — Фуго, ты пугаешь. — Я просто играю честно, — невозмутимо ответил Паннакотта. — Вот именно, — хором сказали Бруно, Аббаккио и Триш.       Все встали, потягиваясь после трёхчасового “интеллектуального мародёрства”.       И тут Наранча хлопнул в ладоши: — Ребята!! А знаете, что нам нужно сделать теперь?       Шесть лиц повернулись к нему с предчувствием беды. — Сыграть в “Крокодильчика”!       Молчание. Потом Аббаккио сказал: — Я пошёл домой.       Фуго: — Я тоже.       Триш: — Я формально отказываюсь от участия в коллективе.       Миста вскочил: — Я за!!!       Гвидо уже вытянул руки вперёд, что-то изображая.       Наранча подпрыгнул: — Первый загаданный образ – Миста стреляет!!       Фуго схватился за голову: — Он даже не загадал, он просто делает сам себя!       Джорно подошёл к двери и вздохнул: — Мафия мафией… но этой компанией я правлю только по милости Бога.       Бруно, проходя мимо него, похлопал Босса по плечу: — Не переживай. Когда-нибудь… мы все снова попробуем. — Сыграть в мафию? — спросил Джорно. — Нет, — ответил Аббаккио с кухни, — в шахматы. Там хотя бы фигуры молчат.       Наранча радостно влез: — О! Давайте завтра предложим тем мафиози сыграть с нами в «Мафию»!!       Шесть лиц повернулись к нему в ужасе.       Гирга пожал плечами: — Ну ладно… Тогда кто за пиццой?..       И вот тут — впервые за весь вечер — все подняли руки хором, удивительно синхронно.       Бруно улыбнулся: — Пицца — это единственная вещь, по которой наш «город» может проголосовать единогласно.       Джорно закрыл коробку: — Надеюсь… всегда.       Это была минута, в которую Джованна понял:       Мафиози перестают быть страшными, только когда играют в настолки. И это самая странная победа мира.       И вот так, под крики, смех и бессмертный хаос, настоящая мафия пошла за пиццей… оставив после себя доказательство величайшего факта: для Passione настолки опаснее преступного мира.