Пока он рядом

Причин пропустить тренировку у Кевина не было никогда и никаких. Ники однажды пошутил о том, что даже смерть для их звезды не станет уважительной причиной пропуска, за что получил закатывание зелёных глаз в ответ на своё высказывание. Простуда не являлась для Кевина оправданием,может другим он и дал бы денёк-другой отлежаться, но только не себе. Какой-то там недуг отнимет его драгоценное время для самосовершенствования в игре? Никогда. Это утро стало отвратительным с самого момента открытия глаз. В горле ощущалась сухость, а во всём теле — ломота, будто вчера его весь день пинала толпа из пятидесяти человек. Голова была тяжёлой, и отнять её от мягкости подушки стоило больших усилий. Дэй не славился чутким сном — будить его команде всегда давалось трудно. Но когда за окном только появляются первые лучи осеннего утра, а в не до конца закрытое окно пробивается игривый ветерок, что желает облоскать своими потоками каждый открытый участок кожи,увидеть, как Дэй проснулся сам, было чем-то за гранью сознания для каждого, кто хоть раз пытался это представить. И всё же, принимая сидячее положение, парень приобнимает себя, пытаясь хоть как-то защититься от назойливого холодка. Была бы его воля — он бы не оставлял окно открытым на ночь, но это было решение его соседа по комнате. Эндрю Миньярд жаловался на духоту и даже не слушая возмущения сокомандника, приоткрывал окно почти каждую ночь. Кстати, о нём. Тот лежал, глядя в потолок, а услышав шевеление рядом, начал изучать источник звука. — Надо же, что за ранняя пташка со мной живёт— хоть на лице не проступала и тень эмоции, тон его был с нотами издёвки. — Пошёл ты — в отличие от блондина, Дэй своего раздражения никогда не прятал. С кровати напротив послышался едва уловимый звук — что именно имел в виду собеседник, было не разобрать даже в обычный момент, а уж когда у парня с татуировкой “два” на скуле мыслительные процессы отказывались работать, и подавно не хотелось считывать его настрой. В голове было единственное желание — побыстрее пережить этот день. ☆☆☆ Днём тренировка далась тяжело: тело было ватным, голова — будто в тумане, а к сухости в горле добавился лёгкий, но до безумия раздражающий кашель. Из-за злости на состояние, на себя, на ошибки других — он реагировал сегодня куда более резко, чем обычно. Сейчас он снова сорвался на Нила из-за небольшой ошибки. Кевин возлагал на него большие надежды, ему нужно было, чтобы тот оттачивал свои умения до совершенства. Но больше всего Дэя бесили собственные оплошности — только признаться в этом он, конечно, никому не собирался. Нил не стал отвечать на его вспышку, но во взгляде юнца и так всё было сказано. В конце концов, Кевин психанул, вскинул руками и срывающимся голосом крикнув команде, что тренировка продлится ещё час, ушёл на своё место. — Да что с тобой, чувак? — заныл Хэммик, скрещивая руки на груди — Ты сегодня ещё более психованный, чем обычно! — Он бы с куда большим удовольствием провёл этот час, болтая со своим парнем из Германии, чем махая клюшкой. — Ден— обратился он к капитану с последней надеждой. — Проведём ещё один дополнительный час — вздохнула та, едва сдерживая раздражение. — Истеричка— пробурчал Аарон себе под нос. Если бы бывшего “Ворона” хоть немного волновали их возгласы и недовольства... Но нет — всё, что ему нужно, это прогресс. Эндрю со скукой наблюдал за происходящим на поле. Казалось бы, картина привычная, почти повседневная. Но внутреннее чутьё подсказывало ему — стоит присмотреться внимательнее. Что-то всё же было не так. ☆☆☆ Очередная ночная вылазка троих лисов открыла Эндрю глаза. Кевин заболел. Это всё объясняет. Пока Нил заперся в кабинке туалета, скрываясь, Эндрю воспользовался этим "уединением" с той самой "истеричкой", как назвал его брат-близнец. — Кевин, Кевин, Кевин.. — протянул он, стоя, опершись на чей-то шкафчик и сверля взглядом выточенную тренировками спину Дэя — Решил свалиться с простудой, пока мы будем отдуваться за тебя во время матча? — с лёгкой ухмылкой, слышной в голосе, произнёс он. Кевину даже не было смысла оборачиваться, чтобы понять его настрой. Он знал, что сейчас будет вдалбливать ему в голову Миньярд. Набрав в сжатые, болезненно ноющие от частого и углубившего свои иглы кашля лёгкие побольше воздуха, он сжал губы в тонкую плотную линию, чтобы лишний вздох не выдал его, — и продолжил переодеваться в форму. Но Эндрю видел его насквозь, и Дэй знал это. Просто хотел верить, что у него ещё есть немного самоконтроля перед тем, кто обещал ему защиту от кошмаров, преследующих его во сне и наяву. — Глупый мальчик — тихо и язвительно, будто свысока, протянул снова в своей манере вратарь. Он уже двинулся вперёд, но открывшаяся сзади дверь на секунду его замешкала — он забыл об их маленьком друге. Этой секунды Кевину хватило, чтобы улизнуть на тренировку, оставив Миньярда наедине с собственным недовольством. Конечно, вся тренировка была для Кевина пыткой: уставшие к вечеру конечности желали отдыха, а не напряжения; нервы были оголены и искрились от малейшего раздражения. Когда в очередной раз захотелось закопать Джостена на этом грёбаном корте за его тупость, Миньярд, сидевший до этого в молчаливом наблюдении, объявил об окончании тренировки. Спорить с ним никто не стал: Нил — потому что был рад покинуть их компанию, а Дэй — потому что устал спорить за этот бесконечный день. ☆☆☆ Ночь стала адом. Каждый миллиметр тела жгло изнутри, хотелось окунуться в прорубь и плавать там, пока не отпустит. Голову будто сжимало в тиски, хотелось лезть на стену. Дэй знал о чутком сне своего соседа, но поделать с собой ничего не мог: лежать было трудно, каждый участок тела, соприкасающийся с кроватью, становился раздражённым, хотелось расчёсывать кожу до крови. Разве мог Эндрю оставаться безразличным к состоянию важного человека в его жизни? Молча поднимаясь с кровати, блондин направился к кухне, по пути маня рукой этого бедолагу, свалившегося ему на голову. Кружка, чайный пакетик, кипяток, поиски с тихим фырканьем лимона в холодильнике. Мёда не было — ну и ничего, справятся и без него. Тускловатый свет кухонной лампочки создавал обманчивое ощущение отсутствия другого мира за пределами этой комнаты, не давая темноте кошмаров заползти и тревожить их. Ники и Аарон могли появиться в любую минуту, нарушая их тихое уединение, но им было плевать. В аптечке нашлось жаропонижающее, которое Миньярд резковато всучил Кевину, поставив рядом стакан воды на стол. Вот так сидеть и тихо пить чай, пока Миньярд курил в открытую форточку, показалось чем-то родным. Нет, ни с кем так никогда не было — но это было правильно и к месту. От таких мыслей неприятно сжимало сердце: никто так не заботился о Кевине со смерти матери. Да, для других, не знающих их внутренний мир, со стороны казалось, что всё между ними — холод и одно обещание, данное одним из них другому. Но их отношения были куда глубже. Да, было сложно — у каждого есть своя клетка страха, и у каждого она прочная и большая. Но им нужно время. И опора. ☆☆☆ После той ночи вроде бы стало лучше. Состояние уже не напоминало "вялый овощ", но по настоянию вратаря их команды Кевину должно было бы отлежаться в кровати и долечиться. Но куда уж — пропустить целую тренировку из-за какого-то пустяка? Дэй себе этого не простит. Тренировка шла обычным ритмом: вот Ники что-то шутит Эндрю на немецком, тот в свою очередь бросает свою излюбленную ухмылку; Мэтт что-то бубнит Элисон, пока та почему-то спокойно его выслушивает; Ден наставляет Нила на путь победы. Кевина начинало тошнить от всего этого. На очередную оплошность Ники он даже не кидает обвинений и нравоучений — лишь произносит стойкую, уже всем надоевшую фразу: «Начинаем заново». И всё по кругу. По кругу шла и голова. Тело начинало потряхивать, дышать становилось труднее, горло жгло, а рот пересох. Стоять ровно помогала только клюшка. На его спине незримый прицел для зорких глаз вратаря. Конечно, Эндрю видел состояние Кевина, но Дэю сейчас меньше всего хотелось казаться жалким в его глазах. Он не тряпка. Он дышит Экси и не может позволить себе поблажек — это не его стиль, это не то, что ему можно. Как бы он ни храбрился, организм дал сбой. Он уже не помнил, как мимо пролетел непойманный мяч, как чьи-то голоса лезли в голову и смешивались в кашу. Помнил лишь отдалённое ощущение уходящей из-под ног земли, крепкую хватку Мэтта на своём теле, а дальше всё размыто. Сейчас разлепить тяжёлые веки стоило ему уже и так истощившихся сил. Осознать пространство вокруг получилось не сразу, но, разглядев обстановку, он понял: это их с Эндрю комната. За окном близился закат — значит, вечерело. Сколько же он проспал? На тумбочке стояли горячий чай, упаковка таблеток и список — судя по почерку, его писала Эбби. Твою мать. Он чуть не вырубился прямо на корте, перед всеми. Отвратительно и унизительно. Будь он в замке Эвермора, его бы уже уничтожили за такую провинность. Тело и так было ослаблено простудой, а внутренняя тревога добавляла шаткости. Хотелось скулить, сжимая зубы. Он больше не в Эверморе, рядом нет Рико, нет хозяина, но как же, сука, тошно от самого себя. Рядом есть он. Дверь негромким хлопком оповестила о вошедшем. Кевин умел различать шаги — и сейчас человек, приближающийся к нему, не внушал страха наказания за проступок. Он приносил с собой уверенность в завтрашнем дне и заполнял ею всю комнату. Тёплая ладонь прижалась ко лбу, чуть задержалась, но всё же исчезла. Одеяло натянули повыше. Шаги приблизились к окну — его закрыли чуть плотнее, но всё ещё оставили щель для воздуха. Этот вечер за закрытой дверью был только для них двоих. Пока Ники назойливо пытался наведаться к больному, Эндрю плевал на его попытки. Он в очередной раз дал Кевину стойкое, молчаливое спокойствие. Эндрю не слепой. Он не бредит Экси, но видит, как Дэй им живёт. Смотреть, как тот самоуничтожается, у него не было ни сил, ни желания. Кевин не может позаботиться о себе сам, поэтому Эндрю сделает это за него. Уложит в кровать, переоденет, накроет одеялом. Возьмёт список от Эбби и сходит за лекарством. Сделает чай и прикроет окно. Этот вечер и эту ночь — он проведёт рядом с этой бедой. Он никуда не уйдёт. Он не оставит его одного.