везде и всегда

Poison Dart - The Bag, Warrior Queen Вечер, тяжелый и выматывающий, опустился непроницаемой завесой. В комнате, пропитанной усталостью и одиночеством, Ландо уткнулся лицом в податливую подушку, будто ища в ней убежище. Беспорядочные движения собственных пальцев, неуклюжие и бессильные, были жалкой попыткой воссоздать те ощущения, которые дарил Оскар. В голове всплывали воспоминания о его властных, умелых руках, обжигающем взгляде. Вожделение к напарнику поселилось в сознании Ландо давно. Сначала – неловкое удивление, переросшее в навязчивую обыденность. Каждый раз, поймав на себе его взгляд, Ландо ощущал, как внутри все сжимается. Желание становилось почти физической болью, вынуждая его бежать в укрытие, чтобы скрыть смущение. Но после той ночи, когда Оскар, уловив невысказанное, ворвался в его мир, Ландо осознал, что это больше, чем просто влечение. Это – первобытный, животный инстинкт, жажда обладать им целиком и полностью. В спальне, на кухне, в машине, на лестнице, в гостиной, в ванной, в душе, на балконе… везде, где только можно, в любой позе, исполняя все его желания. Ландо грезил о полном подчинении, о роли преданного пса , готового ловить каждое слово, каждый жест. Он мечтал о той унизительной покорности, когда готов принять его семя, как дар свыше. Он хотел, чтобы Оскар заламывал ему руки, осыпал грязными, собственническими словами, доводя до полного морального и физического опустошения одним лишь взглядом. Его фантазии были наполнены жаждой раствориться в напарнике, стать его продолжением. Но то, что он пытался сотворить сам с собой, было лишь бледной тенью. Его собственные пальцы, неумелые и чужие, не шли ни в какое сравнение с тем огнем, который разжигал Оскар. И, уж конечно, они не могли заменить ту часть его тела, к которой Ландо так отчаянно стремился. Он горестно выдохнул в подушку, утопая в своих фантазиях. Мог ли он позволить себе такую слабость? Насколько безумным будет просто взять и попросить его? Обычно инициатором был Пиастри, или всё решал случай. Но сейчас… сейчас случай предоставлял ему уникальный шанс. Ландо чувствовал себя беспомощным в своей страсти, и только Оскар мог научить его. Гудок прозвучал почти мгновенно. — Только хотел позвонить, узнать что да как, — в голосе Оскара Ландо услышал скрытую улыбку, предчувствие чего-то волнующего. — Приезжай… пожалуйста, трахни меня, — почти скуля, выдавил Ландо. Что в этом такого? Они ведь уже делали это раньше. Но… он никогда не просил его приехать к нему домой. Домой, где больше нет фальшивых улыбок, где за стенкой нет команды, а утром – изнурительной гонки. Только они вдвоем, и бушующее пламя желания. — Да, хорошо. Буду скоро, — и связь прервалась, оставив Ландо наедине с трепетным ожиданием. Сердце Ландо забилось чаще, глухо ударяя в грудь, словно пойманная в клетку птица. В животе порхали невесомые бабочки, смешиваясь с тягучим, голодным желанием. Он прислушался к тишине, разлитой в комнате, к шороху ветра за окном, к отдалённому гулу машин на улице. Каждый звук казался усиленным, обострённым ожиданием. Время будто замерло, растягиваясь в бесконечный миг. Он поднялся с кровати, ощущая, как ноги слегка подрагивают. В голове кружились образы: Оскар, стоящий в дверях, с улыбкой, от которой перехватывает дыхание. Оскар, раздевающий его медленно, жадно, словно срывающий последние покровы с тайны. Оскар, касающийся его губами, языком, руками, пока от Ландо не останется ничего, кроме дрожащего, податливого тела. Нервно оглядевшись, Ландо почувствовал себя неловко. Комната казалась неубранной, какой-то слишком обыденной для предстоящей встречи. Он быстро скинул с кресла разбросанную одежду, смял подушки на диване, стараясь придать обстановке небрежный, но не отталкивающий вид. В голове метались противоречивые мысли: "А что, если он передумал? Что, если он разочаруется, увидев его таким?" Но едва уловимый звук ключа, поворачивающегося в замке, вырвал его из потока сомнений. Сердце бешено заколотилось, словно собираясь выпрыгнуть из груди. Он замер, не в силах пошевелиться, ожидая, пока дверь медленно откроется. В проеме появился Оскар. Его волосы, слегка растрепанные после дороги, казались еще темнее. В глазах – знакомый, хищный блеск, от которого по телу пробежали мурашки. — Привет, — негромко сказал Оскар, и в одном этом слове Ландо услышал обещание. Ландо молча смотрел на него, словно зачарованный. Слова застряли в горле, а в голове царила приятная пустота. Он просто не мог отвести взгляд от Оскара, утопая в глубине его глаз, чувствуя, как его душу захватывает в плен волна нежности и похоти. Оскар сделал шаг вперед, и пространство между ними словно сжалось. Он протянул руку, коснулся щеки Ландо, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Ты такой уставший, — прошептал Оскар, и Ландо почувствовал, как в его голосе сквозит нежность и забота. — Я позабочусь о тебе. Прикосновение Оскара словно сдвинуло Ландо с мертвой точки. Он поймал его ладонь своей, переплел пальцы, чувствуя жар, исходящий от кожи напарника. В его глазах, отражавших тусклый свет комнаты, он увидел не только желание, но и искреннюю заботу, тепло, которого ему так не хватало. — Я просто… хочу тебя, — выдохнул Ландо, не в силах подобрать более точные слова. Оскар улыбнулся, этой своей фирменной, чуть насмешливой, но такой притягательной улыбкой. Он поднял руку и аккуратно убрал непослушную прядь волос со лба Ландо. — Я знаю, — прошептал он в ответ, и этот ответ, простой и понятный, словно снял с плеч Ландо тяжелый груз. Без лишних слов Оскар притянул его к себе, сжимая в крепких объятиях. Ландо уткнулся лицом в его шею, чувствуя знакомый запах, смесь пота и парфюма, и этот запах пьянил его не хуже вина. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, растворяясь в объятиях Оскара, чувствуя себя в безопасности, как будто вернулся домой после долгого и трудного путешествия. Но покой длился лишь мгновение. Голод, копившийся внутри, затопил его с новой силой. Он отстранился от Оскара, заглянул ему в глаза, ища подтверждения своим желаниям. — Трахни меня, Оскар, — прошептал он, на этот раз более уверенно, с отчаянием и мольбой в голосе. Выражение лица Оскара изменилось. Хищный блеск в глазах стал еще ярче, а губы приоткрылись в легкой усмешке. Он словно ждал этих слов, словно только этого и хотел услышать. — Как скажешь, Ландо, — прошептал он, и в его голосе слышалась такая неприкрытая похоть, что по телу Ландо пробежала дрожь. Оскар отпустил его щеку и провел кончиками пальцев по шее, спускаясь ниже, к вороту рубашки. Медленно, нарочито дразняще, он начал расстегивать пуговицы, наблюдая за реакцией Ландо. Его движения были нежными, но в то же время властными, словно он играл с пойманной в сети добычей. Дыхание Ландо участилось. Он смотрел на Оскара, завороженный его движениями, не в силах оторвать взгляд. Каждая расстегнутая пуговица, каждый миллиметр обнаженной кожи, разжигал в нем пламя еще сильнее. Когда последняя пуговица была расстегнута, Оскар медленно раздвинул края рубашки, обнажая грудь Ландо. Он провел кончиками пальцев по его соскам, и Ландо невольно застонал, запрокинув голову. — Тебе нравится, да? — прошептал Оскар, и в его голосе слышалось удовлетворение. Ландо не смог ответить. Вместо этого он схватил рубашку Оскара и потянул на себя, срывая ее с плеч. Теперь они стояли друг напротив друга, полуобнаженные, опаленные пламенем желания, готовые отдаться во власть своей страсти. Ландо лихорадочно срывал рубашку с Оскара, путаясь в пуговицах и трясущимися руками. Ему нужно было больше, быстрее, немедленно. Он задыхался от желания, каждая секунда казалась вечностью. Когда ткань наконец упала на пол, он вцепился в плечи Оскара, с силой притягивая его к себе. — Да, нравится, — прохрипел Ландо, уткнувшись в его шею. — Нравится, когда ты так делаешь. Пожалуйста, Оскар, не останавливайся. Оскар усмехнулся в его волосы, и этот звук обжег Ландо сильнее любого прикосновения. Он опустил руки чуть ниже, сжимая его ягодицы, притягивая его ближе, пока их тела не соприкоснулись почти полностью. — Ты такой нуждающийся, Ландо, — прошептал Оскар ему на ухо, и от этого слова в животе Ландо все сжалось. — Тебе так сильно хочется, чтобы я тебя трахнул, да? Чтобы я взял тебя всего, до последнего вздоха? Ландо застонал в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Он ощущал, как кровь приливает к паху, как вздымается и твердеет его член. Он хотел, чтобы Оскар знал, насколько сильно он его хочет, как готов отдать ему все без остатка, лишь бы он утолил его голод. — Скажи это, Ландо, — прошептал Оскар, прикусывая мочку его уха. — Скажи, как сильно ты хочешь меня. Скажи, что ты мой, и только мой. — Я… я хочу тебя, Оскар, — выдохнул Ландо, чувствуя, как щеки горят от смущения. — Я твой. Только твой. Делай со мной все, что захочешь. Услышав эти слова, Оскар издал низкий рык, животный и властный. Он отстранился от Ландо на мгновение, оценивая его взглядом с головы до ног, словно решая, с чего начать. — Ты такой красивый, когда просишь, — прошептал Оскар, и в его голосе звучала неприкрытая похоть. — Такой жалкий и зависимый. Ты любишь, когда я доминирую, да, Ландо? Тебе нравится, когда я контролирую? Ландо сглотнул, чувствуя, как от его слов по телу бегут мурашки. Он не мог отрицать этого. Ему нравилось быть во власти Оскара, отдаваться ему без остатка, знать, что он полностью принадлежит ему. — Да, — прошептал он, почти беззвучно. — Да, Оскар. Я люблю это. Оскар снова притянул его к себе, в этот раз грубо и требовательно. Он впился в его губы жадным поцелуем, заставляя Ландо открыть рот и впустить его язык. Их языки сплелись в страстном танце, а руки Оскара блуждали по телу Ландо, сжимая, лаская, дразня. — Я собираюсь трахнуть тебя так, как ты никогда не забудешь, — прошептал Оскар ему в губы, прерывая поцелуй. — Ты будешь умолять меня, просить еще и еще. Ты будешь моим. Понял? Ландо кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он был готов на все, лишь бы отдаться во власть Оскара, ощутить его внутри себя, утонуть в его страсти. Он был готов стать всем, чем он захочет, лишь бы он утолил его голод, лишь бы он заполнил ту пустоту, которая терзала его изнутри. И он знал, что этой ночью Оскар не оставит от него ничего. Оскар оттолкнул Ландо к кровати, и тот безвольно упал на мягкие подушки, чувствуя, как дрожь пробирает его тело. Он лежал, распластанный, словно жертва, готовая принять свою участь. Оскар навис над ним, загораживая свет, и Ландо смотрел на него снизу вверх, завороженный его силой и властью. — Раздвинь ноги, — прорычал Оскар, и Ландо повиновался беспрекословно, подчиняясь каждому его слову. Он чувствовал, как бедра напрягаются, а в животе нарастает жар. Оскар спустился ниже, на колени, и принялся стаскивать с Ландо штаны вместе с нижним бельем. Движения были неторопливыми, словно он наслаждался каждым моментом, каждым сантиметром обнажающегося тела. Когда Ландо остался лежать на кровати совершенно голый, он почувствовал себя невероятно уязвимым и одновременно возбужденным. Оскар поднялся и несколько секунд просто смотрел на него, оценивая взглядом. Ландо чувствовал, как его член твердеет еще сильнее, а кожа покрывается мурашками. Он хотел спрятаться, закрыться, но не мог отвести взгляд от Оскара, словно завороженный змеей кролик. — Ты такой красивый, когда лежишь передо мной вот так, — прошептал Оскар, и в его голосе звучала неприкрытая похоть. — Такой… послушный. Он приблизился и провел рукой по животу Ландо, спускаясь ниже, к его набухшему члену. Легкое прикосновение обожгло Ландо, заставив его застонать. — Ты хочешь, чтобы я тебя потрогал, да? — прошептал Оскар, слегка сжимая его член. — Ты хочешь, чтобы я довел тебя до предела? — Да, — прохрипел Ландо, не в силах сдержать стон. — Пожалуйста, Оскар. Оскар усмехнулся и начал медленно мастурбировать Ландо, наблюдая за его реакцией. Его движения были уверенными и точными, он словно знал, какие прикосновения доставляют Ландо наибольшее удовольствие. Ландо закрыл глаза, отдавшись во власть ощущений, чувствуя, как тело горит от желания. — Ты будешь кончать для меня, — прошептал Оскар ему на ухо. — Ты будешь кончать только для меня, и ты будешь умолять меня об этом. Понял? — Да, Оскар, — прохрипел Ландо, чувствуя, как приближается оргазм. Оскар ускорил темп, и Ландо почувствовал, как волна наслаждения захлестывает его с головой. Он закричал, выгибаясь в спине, и кончил прямо в руку Оскара. Он лежал, обессиленный, тяжело дыша, и смотрел на Оскара, чувствовавший себя совершенно опустошенным и одновременно невероятно удовлетворенным. Оскар слизнул с пальцев семя Ландо, не отрывая от него взгляда. Это было унизительно, но одновременно и невероятно возбуждающе. — Вкусно, — прошептал Оскар, облизывая губы. Оскар встал с колен и направился к тумбочке. Ландо с тревогой наблюдал за его действиями, не понимая, чего ожидать. Оскар достал из ящика небольшой тюбик смазки и вернулся к кровати. — Пришло время для настоящего веселья, — прошептал Оскар, и Ландо почувствовал, как по его телу пробегает дрожь. Он знал, что это будет незабываемая ночь, ночь полного подчинения и безудержной страсти. И он был готов отдать Оскару все, без остатка. Оскар грубо раздвинул Ландо ноги, не церемонясь. Тот вздрогнул от неожиданности, но послушно расслабился, полностью отдаваясь на волю партнера. Раньше их прелюдия всегда была долгой и нежной, сейчас же в действиях Оскара читалась лишь грубая жажда. — Подготовься, — коротко бросил Оскар, выдавливая обильное количество смазки на свои пальцы. Холодная субстанция коснулась заднего прохода Ландо, заставив того невольно сжать ягодицы. — Расслабься, Ландо, — прорычал Оскар, властно разводя его ягодицы в стороны. — Не заставляй меня применять силу. Ландо послушно выдохнул, стараясь расслабить мышцы. Он чувствовал, как пальцы Оскара постепенно проникают внутрь, растягивая его. Боль была острой, но терпимой. Ландо закусил губу, чтобы сдержать стон. — Вот так, умница, — прошептал Оскар, и Ландо почувствовал, как его похвалили, словно дрессированную собачку. Ему почему-то это понравилось. Оскар продолжал разрабатывать его, добавляя еще один палец. Боль постепенно отступала, заменяясь странным, щекочущим ощущением. Ландо почувствовал, как возбуждение нарастает с новой силой. — Ты готов для меня, — констатировал Оскар, убирая пальцы. Ландо открыл глаза и увидел, как над ним возвышается Оскар, в его взгляде горит огонь желания. Он взял в руку его член, дразняще проводя головкой по отверстию. — Будешь ли ты хорошим мальчиком и не станешь кричать? — спросил Оскар, его голос сочился похотью. Ландо кивнул, готовый терпеть любую боль ради этого момента. Оскар вошел в него одним резким движением. Ландо застонал, выгибаясь в спине, но сдержался, не издавая ни звука. Боль была интенсивной, заполняющей все его существо. — Хорошо, хорошо, — прошептал Оскар, придерживая его за бедра. — Ты хорошо терпишь. Он начал двигаться медленно, дразняще, давая Ландо привыкнуть к ощущениям. Каждый толчок отдавался болью, смешанной с наслаждением. Ландо впился руками в простыни, стараясь удержаться. — Смотри на меня, — приказал Оскар, и Ландо подчинился. Он смотрел в горящие глаза Оскара, видя в них отражение своей собственной похоти, своей собственной боли, своей собственной страсти. Движения Оскара становились все быстрее и глубже, и Ландо уже не мог сдерживать стоны. Он кричал, шептал имя Оскара, умоляя его не останавливаться. — Я собираюсь кончить, — прохрипел Оскар, его лицо исказилось от напряжения. — Я кончу в тебя, Ландо. Ландо ничего не ответил. Он просто закрыл глаза и отдался во власть ощущений, позволяя Оскару заполнить его своим семенем, своим желанием, своей страстью. Он чувствовал себя сломанным, измученным, но одновременно и невероятно счастливым. Он был полностью покорен. Он был полностью и абсолютно его. Оскар замер на мгновение, тяжело дыша. Его тело, покрытое испариной, плотно прижималось к Ландо, не давая ему пошевелиться. Ландо чувствовал, как горячая сперма изливается в него, обжигая внутренности. Смесь боли и наслаждения была настолько сильной, что разум отказывался обрабатывать ощущения. Через некоторое время, Оскар медленно вытащил член из Ландо, обессиленно рухнув рядом. Ландо лежал на спине, тяжело дыша, залитый потом и спермой. Он чувствовал себя разбитым, но в то же время ощущал странное удовлетворение. Будто из него вытащили всю дурь, все сомнения, оставив лишь пустоту, которую теперь нужно было заполнять. Оскар перевернулся на бок и смотрел на Ландо, его глаза горели все еще не угасшим пламенем страсти. Ландо ощущал себя дико неловко под этим тяжёлым взглядом, как будто его раздели не только физически, но и морально. — Как себя чувствуешь? — прохрипел Оскар, и в его голосе Ландо услышал удовлетворение. — Просто… больно, — прошептал Ландо, с трудом ворочая языком. Оскар усмехнулся и протянул руку, нежно проводя пальцами по щеке Ландо. Этот жест казался настолько контрастным после грубости, что Ландо невольно вздрогнул. — Я знаю. Я не всегда нежный, — сказал Оскар, словно читая его мысли. — Но ты мне нравишься таким. Послушным. Сдавшимся. Сломанным. Сердце Ландо болезненно сжалось. Ему не нравилось слышать эти слова, признающие его слабость. Но он не мог отрицать правду. Ему действительно нравилось отдавать себя Оскару, чувствовать его власть, быть полностью под его контролем. — Ты останешься здесь, — приказал Оскар, вставая с кровати. Он направился в ванную, оставляя Ландо одного в полумраке комнаты. Ландо лежал, не двигаясь, словно прибитый к кровати. Он ощущал себя словно выпотрошенной куклой, безвольной и бесполезной. Но в глубине души, несмотря на боль и унижение, он ощущал странное умиротворение. Ему больше не нужно было притворяться, не нужно было скрывать свои желания. Он был таким, каким видел его Оскар. И кажется, этого было достаточно. Вскоре из ванной вернулся Оскар, неся в руках влажную тряпку. Он молча принялся обтирать тело Ландо, вытирая пот и сперму. Ландо не отворачивался, позволяя Оскару делать с ним всё, что захочется. — Теперь спи, — прошептал Оскар, закончив с гигиеническими процедурами. — Я буду рядом. Он лег рядом с Ландо, притягивая его к себе. Ландо уткнулся лицом в плечо Оскара, чувствуя его тепло и запах. Он закрыл глаза, позволяя усталости взять верх. Вскоре он уснул, чувствуя себя в безопасности в объятиях. Сквозь сон ему казалось, что он слышит шепот Оскара: "Ты мой, Ландо. И я никому тебя не отдам". И Ландо это устраивало. Более чем. Солнечные лучи робко пробивались сквозь щель в плотных шторах, лаская лицо Ландо своим теплом. Он проснулся с ощущением разбитости, но в то же время – покоя. Тело ныло, напоминая о жаркой ночи страсти, но рядом, обнимая его, был Оскар. Ландо осторожно приподнялся на локте, стараясь не разбудить спящего напарника. Лицо Оскара, расслабленное и безмятежное, казалось незнакомым. Обычно собранный и настороженный, сейчас он выглядел почти мальчишкой. Ландо невольно улыбнулся, любуясь этим редким зрелищем. Но затем, словно удар молнии, его настигли воспоминания о прошедшей ночи. Грубость, подчинение, покорность… Он покраснел, вспомнив, как бесстыдно отдавался во власть Оскара. Голос внутри шептал, что так не должно быть, что он заслуживает большего, чем просто удовлетворение похоти. Он хотел… чего-то большего. Осторожно выскользнув из объятий Оскара, Ландо накинул на плечи простыню и вышел на балкон. Утренний воздух был свежим и бодрящим, но это не помогло унять волнение внутри. Он знал, что должен поговорить с Оскаром, но страх парализовал его. Что, если тот не поймет? Что, если для него это всего лишь секс, игра, способ доминировать? Сделав глубокий вдох, Ландо решительно вернулся в комнату. Оскар уже проснулся и с интересом наблюдал за ним, облокотившись на подушки. — Доброе утро, — негромко произнес Ландо, стараясь казаться спокойным. — Доброе, — ответил Оскар, внимательно изучая его взглядом. — Хорошо спал? Ландо пожал плечами. — Более-менее. Слушай, Оскар, мне нужно с тобой поговорить. Оскар нахмурился. — О чем? Ландо глубоко вздохнул. — О вчерашней ночи. О… обо всём этом. — И что не так? — спросил Оскар, в его тоне послышались стальные нотки. Ландо сглотнул. — Дело в том… Для меня это не просто секс, Оскар. Я думаю, ты знаешь. И то, что было прошлой ночью… Это было… интенсивно. Но я не уверен, что это то, чего я хочу, если это все, что есть. Оскар молчал, сверля Ландо взглядом. Казалось, он пытается просверлить дыру в его душе. — Чего ты хочешь, Ландо? — наконец спросил он, голос стал холодным как лёд. Ландо набрался смелости и посмотрел Оскару прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты видел во мне больше, чем просто послушную игрушку. Я хочу, чтобы ты ценил меня не только за то, что я могу дать тебе в постели. Я хочу… чтобы ты любил меня, Оскар. Наступила долгая, давящая тишина. Ландо казалось, что время замерло. Он стоял, обнаженный и уязвимый, ожидая приговора. В глазах Оскара не читалось ничего. Ни любви, ни сочувствия, ни даже раздражения. Лишь отстранённость. Наконец, Оскар медленно покачал головой. — Ты просишь слишком много, Ландо, — тихо сказал он. — Я не могу этого дать.