look at me, look at me

      Возможно, Аластор всегда был таким. Спесивым эгоистом, которого не волнует никто, кроме себя самого. Быть может, все те дружеские встречи вовсе не имели для него какой-либо ценности в долгосрочной перспективе, так, мимолётное развлечение? Зачем платить шутам, когда под рукой есть Винсент. Лучше подбросить ему монетку и попросить снова заказать ту песню в музыкальном автомате, даже если знаешь, что монетку он вернёт и заплатит своей. «Я угощаю, приятель», беззаботно слетит с его уст после хлопка по плечу. За напитки он тоже заплатит не спрашивая.       Возможно, Винсент всегда был таким. Чересчур энергичным, подвижным и мерцающим, как «снег» на экране телевизора, не поймавшего сигнал. Он оживлённо жестикулирует, пока делится очередным планом по расширению сфер своего влияния. Так наивен, почти что глуп, хочется подытожить Аластору. Но что-то в нём есть притягательное. Бессмысленное в своей сути шоу с претенциозным названием и многообещающей афишей — вот каков Винсент. Хитрая компиляция десятка своих коллег по цеху, не хуже, но и не лучше них.       Аластор видит его насквозь, и это так чертовски весело, что смех вырывается сам, и Винсент расплывается в улыбке, уверенный, что оценили его искромётную шутку. Возможно, Аластор всегда был таким. Считал себя выше кого бы то ни было и упоённо смаковал ощущение собственного превосходства.       На самом деле, это было их общей чертой.       Когда-то вся страна была потрясена чередой несчастных случаев с телеведущими штата Вирджиния. Трагические обстоятельства настигали их одного за другим, а стоял за всем никто иной, как сам любимчик публики — Винсент Уиттман, голос поколения, даривший надежду на яркое будущее индустрии телевизионных развлечений. Ничто не мешало ему повторить свой блистательный путь в Аду, но именно на Аласторе что-то в нём перевернулось с ног на голову. Аластора не хотелось убивать, с ним хотелось сотрудничать. Впервые в жизни превзойти кого-то честным трудом, впечатлить так, чтобы он потерял дар речи. Желание привлечь внимание одного конкретного радиоведущего усыпляло разум и разгоняло сердечный ритм до оглушительного. Всё в его действиях так и кричало:       Посмотри на меня! Посмотри на меня! Посмотри на меня!       Если бы у Винсента был хвост, он непременно бы вилял от нетерпения. Какие только трюки он ни вытворял в отчаянном стремлении получить похвалу и признание. Аластор залпом допивает свой виски, деньги уже даже не достаёт.       Он не заметил, когда конкретно всё пошло наперекосяк, с какого момента дурной пёс с кинескопом вместо мозгов сбился с заданного курса и потащил упряжку в горящую пропасть.       «Вместе. Как партнёры!»       Так наивен. Чертовски глуп.       Смех вырывается сам.       Возможно, их союз был с самого начала обречён. Винсент думает об этом время от времени даже десятки лет спустя, но Вокс его затыкает и мысленно запирает в чулане. Наивному и глупому влюблённому простаку не следует светиться в поле видимости, особенно когда на кон поставлено заключение нового партнёрства с весьма сочными условиями сотрудничества.       Валентино соблазнительно ведёт по бедру, якобы поправляя чулки, но алые глаза поблёскивают дьявольскими искорками. Статная фигура прирождённого искусителя словно создана лишь для того, чтобы любоваться им до умопомрачения. Вокс капитулирует под натиском сорвавшегося с цепи Винсента.       Но союз заключён.       Новый (деловой!) партнёр тактилен и сладкоречив. Вокс нервно фыркает, стиснутый двумя парами рук, а Винсент в голове готов расплавиться, словно пломбир в июльский день. Валентино не скупится на похвалу. Он вообще щедр на слова, лить в уши мёд — его исключительный талант. Всегда ли Валентино был таким? Берущим от жизни всё и открытым к новому, но страстно жаждущим тесной близости с кем-то во всех допустимых смыслах.       Пожалуй, это стало их общей чертой.       Возводить кого-либо на пьедестал светила в твоей жизни может быть чревато катастрофой. Однажды Винсент уже обжёгся, и Вокс поклялся, что не допустит повторения ситуации. Но Валентино льнёт вплотную, томно шепчет нежности, и сердце в груди Вокса колотится как заведённое. С каждым разом Винсент всё увереннее забирает контроль разума себе.       Постель отныне не холодная могила, ведущая в мрачную пучину одиночества и боли. Теперь это их личный островок удовольствия и благодати, согревающий тело и душу. «Mi luz», благоговейно выдыхает Валентино, и Вокс хочет засветиться так, чтобы заменить ему солнце.       Смотри на меня! Смотри на меня! Смотри на меня!       Валентино смотрит и не верит, какое сокровище отыскал в Аду. К кому только в постель он ни ложился в отчаянном стремлении почувствовать себя любимым и желанным, но лишь Вокс — этот чудной неугомонный телевизор — остался рядом вопреки всему и несмотря ни на что.       Вокс не заметил, когда конкретно всё стало настолько правильным, с какого момента мотылёк с горячим темпераментом начал залечивать его старые раны и вывел на путь к свободе.       Но теперь они вместе. Как партнёры.       Во всех допустимых смыслах.