Часть 1
1 декабря 2025 г., 15:13
Высокий этаж офисного здания в Каннаме открывал потрясающий вид на реку Ханган, но Лалиса Манобан смотрела вовсе не на пейзаж. Она сверлила взглядом свой монитор, хотя на самом деле её внимание было приковано к отражению в темном стекле выключенного планшета, лежащего рядом.
В отражении можно было увидеть часть опен-спейса за её спиной. И, что самое важное, там виднелся рабочий стол Дженни Ким.
Лисе было двадцать шесть, и она гордилась своей репутацией самого молодого и хладнокровного руководителя отдела маркетинга в их компании. Она была профессионалом: строгим, требовательным и всегда собранным. Но ровно три недели назад, когда Дженни вошла в этот офис в качестве нового младшего специалиста, хваленая выдержка Лисы дала трещину. Точнее, она мутировала в нечто странное и социально неловкое.
— Доброе утро, госпожа Манобан! — раздался мелодичный голос совсем рядом.
Лиса вздрогнула, но внешне не повела и бровью. Дженни стояла у её стола, держа в руках папку с отчетами. На ней был бежевый жакет, который идеально сочетался с её темными волосами, и легкая, немного неуверенная улыбка.
Сердце Лисы пропустило удар, а потом забилось в ритме техно. «Скажи ей, что она отлично выглядит. Или просто улыбнись. Спроси, как прошли выходные», — вопил внутренний голос Лисы.
Вместо этого Лиса медленно подняла глаза, скользнула абсолютно пустым, ледяным взглядом по лицу Дженни, задержалась на секунду где-то в районе её левого уха и, не сказав ни слова, снова уткнулась в монитор.
— Положите отчет на край стола, — наконец произнесла она таким тоном, будто Дженни только что предложила ей купить просроченный йогурт. — Я занята.
Улыбка Дженни дрогнула и погасла.
— Да, конечно. Извините, — тихо сказала она, аккуратно положив папку, и поспешила ретироваться к своему месту.
Как только шаги стихли, Лиса с силой зажмурилась и ударилась лбом о клавиатуру.
«Я идиотка, — подумала она с отчаянием. — Полная, безнадежная идиотка».
Это была её тактика. Ужасная, деструктивная, но единственная, на которую был способен её мозг в присутствии объекта симпатии. Чем больше ей нравился человек, тем сильнее она включала режим «Робота».
Если Дженни предлагала блестящую идею на планерке, Лиса молчала долгие десять секунд, заставляя девушку нервно кусать губы, а потом сухо бросала: «Приемлемо. Идем дальше». Хотя внутри Лиса уже мысленно выписывала ей премию и представляла их совместную свадьбу.
Если они сталкивались у кофемашины, Лиса резко разворачивалась и уходила, делая вид, что забыла телефон, лишь бы не стоять рядом и не краснеть.
Вчера Лиса достигла апогея своей странности. Она заметила, что Дженни задержалась в офисе допоздна и выглядела уставшей. Лисе безумно захотелось проявить заботу. Поэтому она спустилась в кафе, купила любимый айс-американо Дженни и круассан. Вернувшись, она подождала, пока Дженни выйдет в уборную, поставила еду на её стол, а затем... спряталась в своем кабинете и выключила свет, чтобы Дженни не подумала, что это от неё.
А когда Дженни позже робко постучала к ней, чтобы спросить, не видела ли она курьера, Лиса рявкнула через закрытую дверь: «Рабочий день окончен, Ким, идите домой!».
Сейчас, сидя за столом и потирая ушибленный лоб, Лиса снова посмотрела в отражение планшета. Дженни сидела за своим столом, о чем-то шепчась с коллегой, и выглядела расстроенной.
— Так не пойдет, Манобан, — прошептала Лиса сама себе. — Ты её пугаешь. Нужно сделать что-то нормальное.
Она решительно схватила стикер и ручку. «Нужно похвалить её отчет. Просто и профессионально».
Лиса написала на желтом листе размашистым почерком: «Шрифт на 4-й странице на полразмера меньше стандарта. Исправить немедленно».
Она перечитала записку. Это было единственное замечание, которое она смогла найти во всем безупречном отчете. Лиса довольно кивнула, полагая, что это отличный знак внимания — ведь она так внимательно читала! — и пошла приклеивать стикер на монитор Дженни, пока той снова не было на месте.
В Сеуле начинался дождь, а Лиса продолжала рыть себе могилу, уверенная, что это и есть флирт.
Вечером того же дня неоновая вывеска популярного гриль-бара в Итэвоне отбрасывала розовые блики на столик, за которым сидели две подруги. Вокруг стоял гул голосов и звон рюмок, шкворчало мясо на жаровнях, но за столиком Лисы царила атмосфера трагической исповеди.
Розе, лучшая подруга Лисы еще со времен университета, методично переворачивала щипцами кусочки свиной грудинки, слушая поток сознания Манобан. Перед Лисой стояла уже вторая полупустая бутылка соджу.
— И тогда я приклеила стикер, — с жаром рассказывала Лиса, активно жестикулируя палочками. — Прямо в центр монитора. Желтый такой, яркий. Чтобы она точно заметила!
Розе на секунду замерла с кусочком мяса в воздухе.
— Так, давай уточним. Ты написала там: «Дженни, ты отлично поработала, давай поужинаем»?
Лиса поперхнулась воздухом и посмотрела на подругу как на сумасшедшую.
— Ты с ума сошла? Конечно нет! Я написала про шрифт. Он был на полразмера меньше стандарта на четвертой странице. Я указала ей на ошибку.
Розе медленно опустила мясо в свою тарелку и тяжело вздохнула, прикрыв глаза рукой.
— Лиса... Ты нашла микроскопическую ошибку и ткнула её носом в это. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?
— Это выглядит как внимание! — возмущенно воскликнула Лиса, опрокидывая стопку. — Если бы мне было плевать, я бы даже не дочитала до четвертой страницы! А я прочитала каждое слово. Каждое! Я потратила сорок минут, анализируя её запятые, Пак Чеён! Это высшая форма преданности.
— Это высшая форма душноты, — безжалостно отрезала Розе. — Бедная девочка, наверное, думает, что ты мечтаешь её уволить. А что с тем круассаном, про который ты говорила? Ты хоть его отдала лично?
Лиса отвела взгляд и начала с остервенением ковырять палочкой лист салата.
— Ну... технически, круассан до неё дошел.
— «Технически»? — Розе прищурилась. — Что ты сделала?
— Я подложила его, пока её не было, — пробурчала Лиса. — А когда она вернулась и спросила, не видела ли я кого-то у её стола, я...
— Что? — нажала Розе.
— Я выключила свет в своем кабинете, спряталась за креслом и крикнула, чтобы она шла домой, потому что рабочий день окончен.
Повисла тишина. Розе смотрела на Лису долгим, немигающим взглядом. С соседнего столика донесся смех компании студентов, что создавало резкий контраст с гробовым молчанием за их столом.
— Ты спряталась за креслом, — медленно повторила Розе. — В своем собственном кабинете. Чтобы не признаваться, что купила человеку булку.
— Я запаниковала! — взвыла Лиса, закрывая лицо руками. — У неё такие кошачьи глаза, Рози, я не могу смотреть в них и сохранять способность говорить связно. Мой мозг отключается, и остается только режим «Начальник-тиран» или «Ниндзя в засаде».
Розе потянулась через стол, взяла бутылку соджу и налила себе полную стопку. Она выпила её залпом, с стуком поставила на стол и вынесла вердикт, который звучал как приговор судьи:
— Лиса, ты безнадежна.
— Спасибо за поддержку, — простонала Лиса в ладони.
— Нет, серьезно, — Розе покачала головой, снова берясь за щипцы. — Если ты продолжишь в том же духе, Дженни скорее подаст на тебя в суд за психологическое давление, чем пойдет с тобой на свидание. «Исправь шрифт», «иди домой»... Господи, да ты ухаживаешь как школьник, который дергает девочку за косички, только тебе двадцать шесть и ты управляешь отделом маркетинга!
— И что мне делать? — Лиса подняла на подругу глаза, полные искреннего отчаяния.
— Для начала? Перестань прятаться за мебелью, — усмехнулась Розе, протягивая ей завернутое в лист салата мясо. — Ешь. Тебе нужны силы, потому что завтра ты попробуешь сделать что-то радикальное.
— Что именно?
— Ты скажешь ей «Доброе утро» и улыбнешься.
Лиса в ужасе округлила глаза:
— Это слишком сложно. Давай лучше я перепишу её должностную инструкцию и добавлю туда пункт про обязательные перерывы на кофе?
Розе снова вздохнула:
— Безнадежна. Абсолютно безнадежна.
Ночь после бара прошла для них не в пьяном угаре, а в режиме жесткой военной подготовки. Квартира Розе превратилась в тренировочный лагерь, а сама Розе — в безжалостного сержанта по социальным навыкам.
— Еще раз! — командовала Розе, сидя на диване с подушкой в руках. — Тон мягче! Ты не объявляешь о банкротстве, ты здороваешься с девушкой! Уголки губ вверх! Нет, Лиса, это оскал гиены, а не улыбка. Расслабь лицо!
Лиса старалась. Она старалась так сильно, словно готовилась к защите докторской диссертации. Она репетировала перед зеркалом интонации: «Доброе утро, Дженни», «Привет, Дженни», «С добрым утром». К трем часам ночи она, наконец, смогла выдавить из себя фразу, которая не звучала как угроза расправой.
— Я готова, — заявила Лиса, поправляя воротник пижамы с решимостью самурая. — Завтра я подойду и скажу это.
На следующее утро Лиса вошла в офис как на поле битвы. На ней был безупречный черный костюм от Celine, волосы были идеально уложены, а в голове пульсировала мантра: «Подойти. Улыбнуться. Сказать».
Она увидела Дженни в зоне отдыха. Девушка стояла с чашкой кофе в окружении двух других сотрудников и о чем-то весело рассказывала. Её смех звенел в воздухе, словно колокольчики, заставляя строгий офисный интерьер казаться теплее.
Лиса сжала кулаки, набрала в грудь воздуха и двинулась вперед. Оставалось всего пять метров. Четыре. Три...
И тут ноги Лисы словно вросли в дорогой паркет.
Механизм «социального взаимодействия» заклинило. Вместо того чтобы сделать последний шаг и открыть рот, Лиса остановилась возле огромного фикуса в кадке и застыла.
Прошла минута. Дженни продолжала смеяться, поправляя волосы за ухо.
Прошло пять минут. Лиса не шевелилась. Она смотрела на Дженни с интенсивностью камеры наблюдения с функцией распознавания лиц. В её голове кричал голос Розе: «ИДИ УЖЕ!», но тело отказывалось подчиняться. Она просто стояла и смотрела, впитывая каждое движение Дженни, каждый её жест.
Прошло десять минут. Коллеги Дженни начали нервно коситься в сторону фикуса.
— Эм, Дженни... — шепнул один из парней. — Кажется, госпожа Манобан смотрит на нас.
— Она... она моргает вообще? — тихо спросила другая девушка.
Дженни обернулась и встретилась взглядом с Лисой. Лиса, пойманная с поличным, не убежала, не кивнула и не подошла. Она просто продолжила стоять с абсолютно каменным лицом, глядя прямо в глаза своей подчиненной. Внутри у Лисы бушевал ураган паники, но снаружи она выглядела как красивая, но пугающая статуя.
Спустя мучительные двадцать минут этого странного молчаливого стояния, когда напряжение в воздухе стало таким плотным, что его можно было резать ножом, Лиса резко развернулась на каблуках и строевым шагом ушла в свой кабинет, так и не издав ни звука.
Захлопнув дверь своего кабинета, Лиса сползла по ней спиной вниз, закрыв лицо руками.
— Катастрофа, — прохрипела она. — Полный провал. Я просто стояла там и пялилась на неё двадцать минут. Теперь она точно решит, что я маньяк или планирую её уволить за лишние разговоры.
Лиса вскочила и начала метаться по кабинету. Ей нужно было как-то компенсировать этот ужас. Ей нужно было показать Дженни, что она не злится, что она не психопатка, что Дженни ей... дорога.
Но как это сделать, если язык не поворачивается сказать «привет»?
Лиса остановилась, и её взгляд упал на компьютер. Глаза загорелись.
— Действия громче слов, — пробормотала она. — Язык любви — это забота. А что может быть лучшей заботой в капиталистическом мире?
Она села за стол, яростно стуча по клавишам, и вошла в корпоративную систему управления персоналом. Лиса нашла личное дело Дженни Ким.
— Ты не получила моего "доброго утра", — шептала Лиса монитору с безумным блеском в глазах, — но ты получишь кое-что получше.
Она открыла графу «Заработная плата».
Текущая ставка была стандартной для младшего специалиста. Лиса хмыкнула. Это недопустимо мало для человека с такими красивыми глазами... то есть, с таким потенциалом.
Пальцы Лисы запорхали над клавиатурой. Она вбила приказ о внеочередном повышении оклада.
На 5%? Смешно.
На 10%? Банально.
Лиса решительно ввела цифру 30%.
В графе «Обоснование повышения» она на секунду задумалась. Написать «За красивые глаза» было нельзя даже ей. Поэтому она быстро напечатала: «За исключительную эффективность в оптимизации шрифтов в отчетной документации и высокий моральный дух».
— Отправить, — нажала она Enter с чувством глубокого удовлетворения.
Лиса откинулась в кресле, глядя в потолок. Она была уверена, что это самый романтичный поступок в истории их офиса. Ведь что такое "доброе утро" по сравнению с тридцатью процентами прибавки к жалованью? Это был её способ сказать «Ты мне нравишься» без риска упасть в обморок.
В этот момент на телефон Дженни пришло уведомление от банка и HR-отдела, и бедная девушка, увидев сумму, чуть не выронила кофе, в ужасе думая, что это какая-то бухгалтерская ошибка или выходное пособие перед увольнением, на которое так странно намекала начальница своим жутким взглядом.
Когда Лиса закончила свой рассказ о «двадцати минутах стояния у фикуса» и «тридцатипроцентной прибавке за шрифт», в квартире Розе повисла тяжелая, звенящая тишина.
Розе медленно сползла с дивана на ковер и легла лицом вниз, раскинув руки в позе морской звезды, выброшенной на берег.
— Рози? — осторожно позвала Лиса, тыкая подругу носком в бок.
— Не трогай меня, — глухо донеслось из ковра. — Я в трауре. Я хороню твою личную жизнь.
Розе перевернулась на спину и уставилась в потолок пустым взглядом.
— Тридцать процентов, Лиса... Тридцать. Ты понимаешь, что ты сделала? Это не флирт. Это выглядит так, будто ты пытаешься откупиться от неё за какое-то преступление, которое ещё не совершила, но планируешь. Бедная девочка сейчас сидит дома и гуглит «почему начальник резко повысил зарплату», а поисковик выдает ей статьи про отмывание денег или секту.
— Я хотела сделать ей приятно! — защищалась Лиса, скрестив руки на груди. — Деньги всем нравятся. Это практично.
— Ты безнадежна, — простонала Розе, садясь. — Уровень твоей социальной инвалидности превышает все допустимые нормы. Тебе нужна экстренная реабилитация. Прямо сейчас.
— Я не хочу никакой реабилитации, я хочу зарыться в одеяло, — буркнула Лиса.
— Нет! — Розе вскочила, и в её глазах загорелся огонек решимости. — Слушай сюда. Сегодня вечером я встречаюсь с Джису.
При упоминании Джису щеки Розе едва заметно порозовели. Лиса знала, что это взаимно: Ким Джису, талантливый архитектор и просто красавица, явно была неравнодушна к Розе, а Розе сохла по ней уже полгода, но обе они ходили вокруг да около.
— Рада за тебя, — фыркнула Лиса. — А я тут при чем?
— Джису идет не одна, — заявила Розе, назидательно подняв палец. — Она берет с собой подругу. Какую-то свою хорошую знакомую, которой скучно сидеть дома. И ты, Лалиса Манобан, пойдешь со мной.
— Зачем? Чтобы я молчала в тряпочку и пугала незнакомую девушку?
— Именно! — воскликнула Розе. — Это будет твой тренажер! Полигон! Эта девушка — абсолютно незнакомый человек. Она не твой подчиненный, ты не можешь повысить ей зарплату или уволить её. Тебе просто нужно научиться говорить с ней о погоде, о еде, о чем угодно, кроме шрифтов в отчетах! Если ты облажаешься — плевать, мы её больше никогда не увидим. Это идеальная практика без рисков.
Лиса пыталась сопротивляться, придумывая отговорки от «у меня болит голова» до «мне нужно пересчитать скрепки в офисе», но Розе была неумолима. Она буквально выпихнула Лису в душ и заставила переодеться из строгого костюма в более расслабленный (но всё равно безумно дорогой) кэжуал-наряд: черные джинсы, белая футболка и кожаная куртка.
— Запомни, — инструктировала Розе по дороге к ресторану. — Улыбаемся. Задаем вопросы. Не пялимся дольше пяти секунд. И ради бога, не предлагай ей деньги.
— Я поняла, поняла, — ворчала Лиса, нервно поправляя волосы.
Они подошли к модному ресторану итальянской кухни в районе Чоннам-донг. Лиса чувствовала, как внутри всё сжимается от волнения. Она ненавидела знакомства вслепую, даже если это была просто «тренировка».
— Вон они, — прошептала Розе, и её голос дрогнул от волнения при виде Джису.
За дальним столиком у окна сидела Джису, сияя своей фирменной улыбкой в форме сердечка. Она помахала им рукой. Напротив неё, спиной к входу, сидела девушка с темными волосами, рассыпанными по плечам.
— Привет, онни! — радостно поздоровалась Розе, подходя к столу и сразу же забывая о существовании Лисы, глядя только на Джису.
— Привет, Рози, — Джису просияла, а затем перевела взгляд на Лису. — О, Лиса, рада тебя видеть! Знакомьтесь, это моя близкая подруга, я её еле вытащила из дома, она сегодня в каком-то шоке из-за работы...
Девушка, сидевшая спиной, начала поворачиваться.
Лиса набрала в грудь воздуха, готовясь выдать заготовленное и отрепетированное с Розе: «Привет, приятно познакомиться, отличная погода, не так ли?».
Девушка повернулась полностью.
Слова застряли у Лисы в горле, образовав там болезненный ком. Мир вокруг на секунду качнулся и остановился.
На неё смотрели знакомые кошачьи глаза. На девушке было простое, но невероятно стильное черное платье, а в руке она сжимала бокал вина так, словно это было единственное, что удерживало её от реальности.
Это была Дженни.
Дженни Ким.
Её подчиненная. Обладательница свежей 30-процентной надбавки. Жертва двадцатиминутного гипноза у фикуса.
— ...Дженни, — закончила представление Джису, не замечая, как воздух за столом внезапно стал наэлектризованным. — А это Лиса и Розе.
Глаза Дженни расширились до размеров блюдец. Она поперхнулась воздухом, и её взгляд заметался между Лисой и выходом, словно она оценивала пути отступления.
— Г-госпожа Манобан? — пискнула Дженни, инстинктивно пытаясь встать и поклониться, но ударилась коленом о стол.
Розе, которая в этот момент пила воду, медленно опустила стакан. Она посмотрела на Дженни, потом на окаменевшую Лису, потом снова на Дженни. Пазл в её голове сложился мгновенно.
Лиса стояла, парализованная ужасом. Её «безопасный тренажер» оказался её ночным кошмаром и любовью всей жизни в одном флаконе.
— Привет... — выдавила из себя Лиса голосом робота, у которого садится батарейка. — Погода... э-э-э... шрифт... то есть... приятно.
Розе закрыла лицо ладонью и беззвучно затряслась в истерическом смехе, понимая, что вечер обещает быть легендарным. А Джису, единственная, кто не понимала контекста, радостно хлопнула в ладоши:
— О, так вы знакомы? Как здорово! Значит, не будет никакой неловкости!
Лиса и Дженни переглянулись с выражением чистого, неразбавленного ужаса. Неловкость только начиналась.
Операция «Рассадка» прошла с молниеносной скоростью и военной точностью, присущей Пак Чеён, когда дело касалось её личной выгоды.
— Ой, Джису-онни, тут такой свет плохой, давай я сяду рядом с тобой, покажу фотки щенка! — прощебетала Розе, ловко скользнув на диванчик рядом с Джису.
Она лучезарно улыбнулась и хлопнула ладонью по свободному месту напротив себя — прямо рядом с Дженни:
— Лиса, падай туда. Вы же коллеги, вам точно есть что обсудить!
Лиса посмотрела на подругу взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной мести, но выбора не было. Она на ватных ногах подошла к стулу и села.
Расстояние между их плечами составляло не более десяти сантиметров. Для Лисы это ощущалось как десять сантиметров до линии высоковольтного напряжения.
Как только они сели, произошло чудо превращения: обе девушки мгновенно отвердели. Они сидели с идеально прямыми спинами, уставившись строго перед собой, руки сложены на коленях. Если бы мимо проходил скульптор, он бы решил, что это гиперреалистичная инсталляция «Офисный ужас и трепет».
Джису, не замечая (или делая вид, что не замечает) напряжения, весело разливала вино.
— Как здорово, что мир такой тесный! — щебетала она. — Дженни мне все уши прожужжала про свою новую работу. Говорит, начальница очень строгая, но справедливая... профессионал высшего класса!
Лиса судорожно сглотнула. Дженни рядом с ней побледнела так, что стала сливаться с белой скатертью.
— Правда? — сдавленно пискнула Розе, пряча улыбку в бокале. — Строгая, говоришь?
Дженни медленно, словно робот, повернула голову к Лисе. В её глазах читалась мольба о пощаде.
— Г-госпожа Манобан... я не знала, что вы будете здесь. Если мое присутствие... нарушает субординацию... я могу уйти и поесть в парке на лавочке.
Лиса, чей мозг сейчас работал на 1% мощности (и тот уходил на поддержание сердцебиения), резко дернулась.
— Нет. Сидеть.
Это прозвучало как команда собаке. Дженни вздрогнула и вжалась в стул.
— Е-есть, — прошептала она.
Повисла тишина, нарушаемая только веселым хрустом гриссини, которую жевала Джису.
— Так вот, — продолжила Джису, пытаясь расшевелить компанию. — Лиса, а ты давно знаешь Розе?
— Да, — ответила Лиса, не мигая глядя в солонку.
— А Дженни хорошо работает? — не унималась Джису.
Лиса медленно перевела взгляд на профиль Дженни. Она заметила, как дрожат ресницы подчиненной. В голове всплыла утренняя «шрифтовая» истерия и приказ о повышении зарплаты.
— Она... — начала Лиса хриплым голосом, прочистила горло и попробовала снова, более низким баритоном. — Она очень внимательна к деталям. Особенно к кеглю шрифта. Это... редкий талант.
Дженни покраснела до корней волос. Она схватила меню и закрылась им, как щитом. Лиса тут же сделала то же самое.
Теперь со стороны это выглядело так: Розе и Джису мило воркуют, а напротив них сидят две раскрытые папки меню, из-за которых торчат только напряженные пальцы.
Из-за укрытия Дженни донесся тихий, полный отчаяния шепот, предназначенный только для ушей Лисы:
— Госпожа Манобан... насчет того уведомления сегодня утром...
Лиса замерла за своим меню.
— Да? — шепнула она в ответ, чувствуя, как потеют ладони.
— Тридцать процентов, — голос Дженни дрожал. — Это ведь... это выходное пособие? Вы меня увольняете? Я понимаю, я слишком много смеялась у фикуса. Я больше не буду. Пожалуйста, не увольняйте меня, у меня ипотека за кошачий домик.
Лиса медленно опустила меню. Дженни смотрела на неё с ужасом приговоренного.
Сердце Лисы сжалось. «Она думает, я её увольняю. Боже, я чудовище».
Нужно было срочно исправлять ситуацию. Сказать комплимент. Успокоить. Розе учила её: «Будь мягкой».
Лиса посмотрела в испуганные кошачьи глаза и выдала лучшее, на что была способна в состоянии стресса:
— Это не увольнение. Это... инвестиция.
— Инвестиция? — моргнула Дженни.
— В шрифт. И в... — Лиса запаниковала, ища глазами подсказку. Взгляд упал на тарелку с хлебом. — И в то, чтобы вы хорошо питались. Ешьте углеводы, Ким. Это приказ.
Дженни ошарашенно уставилась на неё, потом на хлебную корзину.
— Вы повысили мне зарплату на тридцать процентов, чтобы я ела булки?
Лиса почувствовала, как уши начинают гореть огнем.
— В том числе. Эффективному сотруднику нужна глюкоза.
Напротив них Розе уткнулась лицом в плечо Джису, и её плечи тряслись в беззвучном припадке смеха. Джису гладила её по голове, думая, что подруга плачет от умиления, и счастливо улыбалась:
— Смотри, Дженни, какая у тебя заботливая начальница! Даже за питанием следит!
— Да... — слабо выдохнула Дженни, автоматически беря кусок хлеба и откусывая его, не сводя опасливого взгляда с Лисы. — Очень... заботливая.
Лиса схватила свой бокал с вином и осушила его залпом, как воду. Вечер обещал быть бесконечно долгим.
Официант, подошедший принять заказ, застал за столом странную картину. Две девушки с одной стороны стола — Розе и Джису — излучали ауру романтического свидания и безудержного веселья. Две девушки с другой стороны — Лиса и Дженни — выглядели как участники допроса в подвале спецслужб.
— Мне, пожалуйста, пасту с трюфелем, — с трудом сдерживая смех, сказала Розе. Её глаза блестели от слёз, а щёки болели от напряжения. Всякий раз, когда она бросала взгляд на Лису, сидевшую с осанкой гвардейца Букингемского дворца, её накрывала новая волна хохота.
— Отличный выбор! — подхватила Джису, заботливо подливая Розе воды. — А тебе, Дженни?
Дженни вздрогнула. Она сидела, прижав локти к бокам, стараясь занимать как можно меньше пространства рядом со своим боссом.
— Я... э-э... салат. Просто листья. И воду. Без газа.
— Ким, — внезапно раздался низкий, пугающе ровный голос Лисы.
Дженни замерла, не донеся стакан до рта.
— Д-да, госпожа Манобан?
Лиса медленно повернула голову. В её голове звучала инструкция Розе: «Прояви заботу». Но фильтр «нормального человека» снова сбоил.
— Салат — это не еда. Вы работаете головой. Вам нужен белок. И жиры.
Дженни побледнела. Она истолковала это как очередной завуалированный упрек в низкой продуктивности.
— Я поняла. Простите. Я закажу стейк. С кровью. Самый большой, — быстро протараторила она, глядя на официанта с мольбой.
— И десерт, — добавила Лиса безапелляционным тоном. — Тирамису. В нем сахар. Для мозга.
— И тирамису, — эхом повторила Дженни обреченно.
Розе, не выдержав, издала звук, похожий на сдувающуюся шину, и уткнулась лбом в стол, сотрясаясь от смеха.
— Рози, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Джису. — Ты плачешь?
— Я... кхм... я так счастлива, — выдавила Розе сквозь рыдания, вытирая уголки глаз. — Просто... атмосфера такая... душевная. Такая забота о сотрудниках. Я не могу, это слишком трогательно.
Дженни бросила на Розе взгляд, полный непонимания и ужаса. Она явно решила, что Розе — единственная нормальная здесь, но её реакция пугала не меньше.
«Господи, — читалось в глазах Дженни, — куда я попала? Начальница насильно кормит меня углеводами за повышение зарплаты, а её подруга бьется в истерике. Это какой-то культ?»
Пока ждали заказ, Джису решила продолжить светскую беседу.
— Лиса, а расскажи, как ты проводишь свободное время? Дженни вот любит печь, у неё потрясающее печенье!
Лиса напряглась. Печенье. Дженни печет печенье. Информация была загружена в мозг и помечена тегом «ВАЖНО».
— Я... — Лиса замялась. Сказать правду? Что она смотрит дорамы и сталкерит инстаграм Дженни с фейкового аккаунта? Нет.
— Я анализирую рынок. И читаю. Про эффективность.
Дженни тихонько всхлипнула и сделала большой глоток вина.
— Конечно, — прошептала она себе под нос. — Эффективность. Даже в свободное время. Я обречена.
— А ты, Дженни? — весело спросила Розе, наконец-то подняв голову от стола и решив подлить масла в огонь. — Расскажи Лисе про свои хобби. Ей точно будет интересно узнать сотрудника поближе. Не так ли, Лиса?
Лиса кивнула так резко, что у неё хрустнула шея.
— Да. Докладывайте. То есть... рассказывайте.
Дженни нервно теребила салфетку.
— Ну... я люблю гулять с собаками. У меня два спаниеля. Кай и Кума. И... и я люблю фотографировать пленкой.
Лиса уставилась на неё немигающим взглядом. Внутри неё все пело: «Собаки! Фотография! Мы могли бы гулять вместе! Я куплю ей фотолабораторию!».
Но снаружи она нахмурилась, переваривая информацию.
— Пленка, — произнесла Лиса весомо. — Это неэффективно. Цифра быстрее. Но... — она вспомнила про «будь мягче». — Но эстетично. Приемлемо.
Дженни вжала голову в плечи.
— Я перейду на цифру, госпожа Манобан. Завтра же. Простите.
— Нет! — Лиса почти выкрикнула это, испугавшись, что Дженни бросит хобби из-за неё.
Все за столом вздрогнули.
Лиса понизила голос до зловещего шепота:
— Не смейте переходить. Пленка... развивает терпение. Это полезно для работы. Продолжайте снимать на пленку. Это приказ.
Дженни смотрела на неё с суеверным страхом. Она уже ничего не понимала. То салат нельзя, то пленку нужно оставить приказом. Она чувствовала себя Алисой в Стране Чудес, где Королева Червей — это социофобный маркетолог в костюме от Celine.
Розе, наблюдая за этим цирком, просто откинулась на спинку дивана, вытянула ноги и наслаждалась шоу. Она уже мысленно писала сценарий для комедийного сериала.
— Джису-онни, — прошептала она подруге. — Ты видишь, какая химия?
— Да! — радостно закивала Джису, не замечая паники в глазах Дженни. — Они так серьезно обсуждают хобби! Лиса такой внимательный наставник. Дженни повезло.
Тем временем «везучая» Дженни тайком под столом гуглила: «Как правильно уволиться, если босс пугает до смерти, но кормит тирамису».
В какой-то момент нервы Дженни не выдержали. Когда Лиса в третий раз пристально посмотрела на её тарелку, проверяя, достаточно ли там белков, Дженни почувствовала, что если не сбежит сейчас, то просто закричит.
Она незаметно, но настойчиво пнула Джису под столом.
— Ай! — вскрикнула Джису, чуть не расплескав вино.
— Ой, онни, прости, — неестественно громко сказала Дженни, округлив глаза. — Мне... мне срочно нужно в дамскую комнату. Поправить макияж. И тебе тоже. У тебя... э-э... тушь потекла. Пойдем.
Джису удивленно заморгала:
— Тушь? Но я сегодня водостойкой...
— Пойдем! — Дженни буквально схватила подругу за локоть и, извинившись кивком головы перед Розе и Лисой, потащила Джису прочь от стола с такой скоростью, словно за ними гнались волки.
Как только их фигуры скрылись за поворотом коридора, ведущего к уборным, Лиса с шумом выдохнула весь воздух, который, казалось, держала в себе последние полчаса. Её плечи поникли, идеально прямая спина ссутулилась. Она уронила лицо в ладони и издала звук, похожий на скулеж раненого щенка.
— Я хочу умереть, — глухо простонала она в свои руки. — Прямо здесь. Закопайте меня под этим столом.
Розе, уже не скрываясь, доедала хлебную палочку с видом довольного зрителя в первом ряду.
— Ну, это было не так уж плохо, — соврала она, улыбаясь. — Ты хотя бы не спряталась под стол.
Лиса резко убрала руки от лица. Её глаза были влажными, а губы дрожали от обиды и унижения.
— Не так уж плохо?! Розе, она боится меня! Ты видела её лицо? Она готова была есть стейк сырым, лишь бы я не смотрела на неё! Я сказала ей, что пленка — это «приемлемо». Приемлемо! Кто так вообще говорит с живыми людьми?!
Она схватила салфетку и начала нервно её комкать.
— Я монстр. Я социальный инвалид. Я только что, наверное, разрушила её психику. Она думает, что я сумасшедшая тиранша, которая контролирует её углеводный баланс.
Внезапно в глазах Лисы отчаяние сменилось подозрением. Она медленно подняла взгляд на подругу, которая выглядела слишком уж расслабленной и довольной.
— Стоп, — произнесла Лиса, и в её голосе зазвенели стальные нотки, от которых обычно вздрагивали подчиненные. — Розе... Ты знала.
Розе замерла с бокалом у губ.
— Знала что?
— Ты знала, что «знакомой» будет Дженни! — Лиса ударила ладонью по столу, но не сильно, чтобы не привлекать внимание. — Ты все это подстроила! Ты специально притащила меня сюда, зная, что она будет здесь. Ты наслаждалась моим позором!
Розе спокойно поставила бокал на стол и пожала плечами, не чувствуя ни капли раскаяния.
— Конечно, я знала. Джису сказала мне еще вчера. И да, это было необходимо.
— Необходимо?! — прошипела Лиса. — Уничтожить мою репутацию и последние шансы на нормальные отношения — это необходимо?
— Лиса, очнись! — Розе наклонилась вперед, её тон стал серьезным. — Твоя тактика «игнорировать и прятаться» не работала. Твоя тактика «повысить зарплату и молчать» — это вообще криминал. Тебе нужна была шоковая терапия. Тебе нужно было оказаться с ней лицом к лицу в неформальной обстановке, где ты не можешь убежать в свой кабинет. Да, ты облажалась. Да, это было ужасно неловко. Но ты с ней разговаривала. Ты сидела рядом. Ты узнала про её собак. Это прогресс, черт возьми!
Лиса открыла рот, чтобы возразить, но закрыла его. Злость начала уступать место усталости.
— Прогресс? Она думает, что я маньяк.
— Она думает, что ты странная, — поправила Розе. — Странная, но щедрая. Это поправимо. Главное — лед тронулся. Теперь ты знаешь, что она живой человек, а не икона в твоем планшете.
Лиса откинулась на спинку стула и с тоской посмотрела в сторону туалетов.
— Боюсь, после того, что она сейчас расскажет Джису в туалете, лед не просто тронется, он обрушится мне на голову айсбергом.
В это время в роскошной уборной с мраморными раковинами Дженни ходила из угла в угол, размахивая руками.
— Онни, это ненормально! — шептала она громким шепотом, проверяя, закрыта ли дверь. — Она следит за моим питанием! Она приказала мне есть тирамису! Она смотрит на меня так, будто сканирует мою душу на предмет ошибок в шрифтах!
Джису, поправляя у зеркала идеальную укладку, удивленно смотрела на подругу в отражении.
— Дженни, ты преувеличиваешь. По-моему, она просто очень... заботливая. Ну, может, немного своеобразная. Гении все такие. Зато она повысила тебе зарплату!
— Чтобы я не умерла с голоду, пока она пьет мою кровь! — в ужасе воскликнула Дженни, хватаясь за голову. — Я не могу туда вернуться. Я не могу сидеть рядом с ней. У меня несварение от страха!
Джису повернулась и мягко положила руки ей на плечи.
— Джендык, успокойся. Розе мне говорила, что Лиса очень хороший человек, просто немного... застенчивая.
— Застенчивая?! — Дженни истерически хмыкнула. — Она сказала «Приемлемо» про мое хобби тоном судьи Дредда! Если это застенчивость, то я балерина Большого театра.
— Просто потерпи, — улыбнулась Джису. — Ради меня. Розе мне очень нравится, я хочу, чтобы этот вечер прошел хорошо. Пожалуйста?
Дженни посмотрела в умоляющие глаза подруги и тяжело вздохнула.
— Ладно. Ради тебя. Но если она попросит меня отчитаться о количестве калорий в вине, я вызываю полицию.
Когда Дженни и Джису вернулись из своего «стратегического совещания» в дамской комнате, атмосфера за столом была натянута, как струна скрипки перед разрывом. Лиса сидела, уставившись в свою тарелку, и методично, словно хирург, разрезала помидор черри на четыре идеально равные части.
Дженни села на своё место с осторожностью сапера, стараясь не делать резких движений.
— Мы вернулись, — бодро объявила Джису, пытаясь разогнать тучи. — Всё в порядке!
— Отлично, — выдавила Лиса, не поднимая глаз от четвертованного помидора. — Рада слышать.
Розе бросила быстрый взгляд на подругу и поняла: пациент скорее жив, чем мертв, но нуждается в срочной реанимации. Если сейчас снова повиснет тишина, Лиса окончательно уйдет в себя и начнет, чего доброго, обсуждать с Дженни квартальный отчет.
— Кстати! — громко воскликнула Розе, привлекая всеобщее внимание. — Мы тут говорили о хобби Дженни... А вы знали, что у Лисы есть скрытый талант, о котором в офисе никто не догадывается?
Лиса вздрогнула и метнула на Розе панический взгляд. «О нет. Только не говори, что я собираю лего. Или что я танцую перед зеркалом».
— Лиса потрясающе танцует, — продолжила Розе, хитро улыбаясь. — И не просто танцует. Она фанатка старых фильмов и... фотографии. Она ведь тоже снимает, Лиса! Только не на пленку, а на профессиональные камеры. У неё целая коллекция объективов дома, каждый стоит как крыло самолета.
Лиса моргнула. Фотография. Танцы. Это было безопасно. Это было... её территория.
Дженни, которая до этого момента старательно изучала узор на скатерти, медленно подняла глаза. В них промелькнул слабый интерес, смешанный с недоверием.
— Вы... снимаете? — тихо спросила она. — Госпожа Манобан?
Лиса почувствовала, как внутри отпускает ледяной зажим. Говорить о камерах было легко. Камеры были логичны, понятны и не имели кошачьих глаз, которые вгоняли в краску.
— Да, — ответила Лиса, и её голос впервые за вечер прозвучал не как механический скрежет, а почти нормально. — У меня есть Leica M10. И несколько старых пленочных Olympus.
— Leica M10? — глаза Дженни расширились, в них загорелся неподдельный огонек восторга. Страх на секунду отступил перед профессиональным интересом. — Это же... мечта. Я видела обзоры, но никогда не держала в руках. У неё же потрясающая цветопередача, особенно в ч/б!
Лиса, увидев этот живой интерес, словно трансформировалась. Плечи расправились, в глазах появился блеск. Она забыла, что перед ней подчиненная, которую она терроризировала шрифтами. Перед ней был человек, который понимал язык ISO и выдержки.
— Цветопередача — это только начало, — с жаром заговорила Лиса, откладывая вилку. — Там дело в самом процессе. Мануальный фокус заставляет тебя думать перед кадром. Ты не просто нажимаешь кнопку, ты строишь композицию. Это как... как медитация.
Дженни кивнула, чуть подавшись вперед.
— Да! Именно! Поэтому я и люблю пленку. Ты не можешь сделать сто кадров и выбрать лучший. У тебя всего 36 попыток. Каждая ценна.
— Верно, — подхватила Лиса, и на её лице появилась первая за вечер, пусть слабая, но настоящая, искренняя улыбка. Не оскал, не гримаса боли, а улыбка. — Ограничения рождают творчество. Когда у тебя цифра, ты ленишься. А пленка учит дисциплине.
— И терпению, — добавила Дженни, уже не так пугаясь. — Ждать проявки — это отдельный вид мазохизма, но приятный.
— Согласна, — кивнула Лиса. — Я оборудовала дома небольшую темную комнату. Иногда проявляю сама. Запах фиксажа...
— Успокаивает, — закончила за неё Дженни.
Они замолчали, глядя друг на друга. На этот раз молчание не было тягостным. Это была секунда понимания. Дженни вдруг увидела перед собой не "Госпожу Тирана", а увлеченную девушку с горящими глазами, которая любит то же, что и она.
Розе и Джису переглянулись и беззвучно дали друг другу "пять" под столом.
— А танцы? — вдруг спросила Дженни, осмелев. Вино и разговор о камерах сделали своё дело. — Розе сказала, вы танцуете.
Лиса снова смутилась, но уже не так сильно.
— Ну... это просто способ выпустить пар. Я люблю хип-хоп. Иногда ставлю хореографию. Это помогает... переключить мозг после работы.
Дженни смотрела на неё с нескрываемым удивлением. Образ строгой начальницы в костюме трещал по швам, открывая что-то человеческое и неожиданно крутое.
— Я никогда бы не подумала, — честно призналась Дженни. — Вы всегда такая... собранная.
— Скучная? — усмехнулась Лиса, и это была самоирония, что еще больше удивило Дженни.
— Нет! — поспешно возразила Дженни. — Просто... серьезная. А танцы — это свобода.
— В серьезности тоже есть своя свобода, — философски заметила Лиса, снова возвращаясь к своему любимому коньку. — Структура дает базу для хаоса. Как в фотографии: ты знаешь правила композиции, чтобы потом их нарушать.
Дженни улыбнулась. По-настоящему. Уголки её губ поднялись, и на щеках появились ямочки.
— Красиво сказано.
Лиса застыла, глядя на эти ямочки. Её сердце снова сделало кульбит, но на этот раз не от страха, а от теплого, разливающегося по венам чувства. Она смогла. Она поговорила с ней. И Дженни улыбнулась.
Розе, наблюдая за этим, довольно откинулась на спинку стула. Миссия "Спасти рядового Лалису" перешла из фазы "Катастрофа" в фазу "Есть надежда".
— Ну что, — весело сказала Розе, поднимая бокал. — За искусство? И за структуру в хаосе?
— За структуру, — эхом отозвалась Лиса, не сводя глаз с Дженни.
— И за хаос, — тихо добавила Дженни, чокаясь с ней своим бокалом. В её взгляде всё ещё была осторожность, но страх исчез, уступив место любопытству.
Несмотря на прорыв с фотографией, разговор между Лисой и Дженни вскоре иссяк. Это было похоже на яркую вспышку фейерверка, после которой наступает ещё более глубокая темнота, но в ней уже не так страшно, потому что глаза привыкли. Тема исчерпала себя, а новую Лиса начать не решилась, боясь разрушить хрупкую магию момента каким-нибудь неуместным комментарием про отчетность.
Но напряжение спало. Дженни расслабила плечи и больше не выглядела так, словно готовится к прыжку с парашютом без парашюта. Она активно включилась в беседу с Джису и Розе, смеялась над их шутками, рассказывала забавные истории про своих собак.
Лиса же выбрала тактику "наблюдателя". Она сидела, откинувшись на спинку стула, медленно потягивала вино и слушала. Большую часть времени она просто молчала, но это было не то угрюмое, давящее молчание, что в начале вечера. Это было спокойное созерцание.
Её взгляд то и дело возвращался к профилю Дженни. Она любовалась тем, как та смеется, запрокидывая голову, как морщит нос, когда Джису рассказывает что-то нелепое, как её пальцы изящно держат ножку бокала. Лиса запоминала каждую деталь: родинку над бровью, прядь волос, постоянно выбивающуюся из укладки, звук её голоса, когда она говорит шепотом. Внутри Лисы разливалось странное, щемящее чувство нежности, смешанное с грустью — ведь завтра в офисе она не сможет выдавить и слова.
— ...и тогда Кума просто украл мой тапок и спрятал его под диваном! — рассказывала Дженни, жестикулируя.
— И ты нашла его? — спросила Розе.
— Через неделю! — рассмеялась Дженни.
Лиса чуть улыбнулась, глядя в свой бокал. «Надо будет купить ей новые тапки. Самые лучшие. С подогревом».
Вечер подходил к концу. Ресторан пустел, музыка стала тише.
— Ох, уже поздно, — спохватилась Джису, глядя на часы. — Завтра на работу, к сожалению.
— Да, — вздохнула Дженни, и её улыбка немного померкла при мысли об офисе. Она бросила быстрый, опасливый взгляд на Лису, словно проверяя, не превратилась ли та обратно в тыкву... то есть в тирана.
Они вышли на улицу. Ночной Сеул встретил их прохладным ветром и огнями.
— Я вызову такси, — сказала Джису. — Дженни, тебя подбросить?
— Нет, я мне в другую сторону, я тоже вызову, — ответила Дженни.
— Мы можем подвезти, — вдруг выпалила Лиса.
Это прозвучало немного резче, чем она хотела. Дженни вздрогнула.
— Оу... нет-нет, спасибо, госпожа Манобан, не стоит беспокоиться! — замахала она руками. — Мне тут недалеко, правда.
Розе мягко толкнула Лису локтем, давая знак не настаивать.
— Ладно, — тихо сказала Лиса, отступая.
Наступил момент прощания.
Джису и Розе обнялись. Это объятие длилось на пару секунд дольше положенного для "просто подруг", и Лиса заметила, как покраснели уши Розе.
Затем Джису повернулась к Лисе:
— Было очень приятно, Лиса! Спасибо, что пришла.
— Взаимно, — кивнула Лиса.
И вот они остались друг напротив друга — Лиса и Дженни.
Дженни переминалась с ноги на ногу, сжимая сумочку.
— Эм... спасибо за вечер, госпожа Манобан, — пробормотала она, глядя куда-то в район шеи Лисы. — И за... за ужин. И за повышение. Я... я буду стараться оправдать.
Лиса смотрела на неё сверху вниз. Ей так хотелось сказать: «Ты мне нравишься. Ты классная. Давай сходим куда-нибудь еще».
Вместо этого она выпрямилась, поправила лацканы куртки и произнесла своим фирменным деловым тоном:
— Главное — не опаздывайте завтра. В 9:00 планерка. Спокойной ночи, Ким.
Дженни моргнула, словно её окатили холодной водой, но тут же привычно вытянулась по струнке:
— Да. Спокойной ночи, директор.
Она быстро поклонилась и поспешила к подъехавшему такси, словно спасаясь бегством.
Лиса смотрела ей вслед, пока красные габаритные огни машины не растворились в потоке.
— "Не опаздывайте"? Серьезно? — раздался насмешливый голос Розе за спиной. — Ты неисправима. Ты только что обсуждала с ней искусство, а попрощалась как надзиратель.
Лиса тяжело вздохнула и повернулась к подруге.
— Я знаю, Рози. Я знаю. Но... — она посмотрела на свои руки. — Она улыбалась мне. Это уже что-то, правда?
Розе улыбнулась и обняла подругу за плечи.
— Правда. Это начало, Лиса. Кривое, косое, странное, но начало. Поехали домой. Завтра у тебя планерка, и тебе нужно выглядеть устрашающе прекрасно.
Лиса хмыкнула, и они направились к машине, оставляя позади этот безумный вечер, который стал первым крошечным шагом Лисы из её ледяной башни навстречу чему-то теплому и настоящему.
Утро следующего дня для Лисы началось с миссии под кодовым названием «Операция: Сахар». В её голове, где логика боролась с чувствами (и проигрывала со счетом 0:10), выстроилась безупречная, как ей казалось, цепочка умозаключений: «Дженни любит печь печенье -> Значит, Дженни любит печенье -> Если я принесу ей самое лучшее печенье в Сеуле, она поймет, что я ценю её хобби и забочусь о ней».
Лиса поднялась в несусветную рань. Она поехала не в ближайшую пекарню, а в знаменитую кондитерскую в Каннаме, где десерты стоили как небольшая часть государственного долга небольшой страны. Она выбрала набор ассорти: макаронс с лепестками роз, печенье с бельгийским шоколадом и трюфелем, и какие-то невероятные бисквиты с золотой крошкой.
Коробка была перевязана шелковой лентой цвета пыльной розы. Лиса держала её как Святой Грааль.
В офис она приехала за сорок минут до начала рабочего дня. В опен-спейсе было пусто и тихо, только гудели серверы и уборщица где-то в дальнем конце коридора гремела ведром.
Лиса прокралась к столу Дженни, словно вор, хотя была здесь главной. Она аккуратно поставила коробку в центр стола, прямо перед монитором.
— Так, — прошептала она, оценивающе глядя на композицию. — Слишком прямо. Выглядит как взятка.
Она сдвинула коробку чуть вправо, к подставке для ручек.
— Нет, так её не видно сразу.
Лиса передвинула коробку влево. Потом повернула её на 45 градусов. Потом поправила бант, чтобы он лежал идеально симметрично.
— Может, добавить записку? — подумала она, доставая стикер.
Рука с ручкой зависла над желтым листком.
«Приятного аппетита»? — слишком банально.
«Это тебе»? — слишком интимно.
«Для повышения уровня глюкозы в крови согласно вчерашнему приказу»? — Лиса поморщилась. Даже она понимала, что это звучит жутко.
В итоге она решила ничего не писать. Анонимность создавала интригу. (Или паранойю, как сказала бы Розе, но Розе здесь не было).
Лиса еще раз поправила коробку, сдула с неё невидимую пылинку и, бросив последний критический взгляд на стол Дженни, удовлетворённо кивнула.
— Идеально, — прошептала она.
Услышав звук открывающегося лифта, Лиса метнулась в свой кабинет со скоростью гепарда. Сердце колотилось где-то в горле. Она быстро села за свой стол, открыла первый попавшийся документ и приняла вид крайне занятого руководителя, погруженного в глобальные проблемы маркетинга.
Через десять минут в офис начали подтягиваться сотрудники. Лиса прислушивалась к каждому шороху. Вот стук каблуков — это Дженни.
— Доброе утро всем! — раздался её голос, немного сонный, но бодрый.
Лиса замерла, перестав дышать.
— Ого! — послышалось из опен-спейса. — Дженни, это что у тебя?
Лиса медленно поднялась и подошла к жалюзи своего кабинета. Она приоткрыла одну щелочку буквально на миллиметр и прильнула к ней глазом.
Дженни стояла у своего стола, держа в руках коробку с печеньем. Вокруг неё собрались коллеги — Пак и Ким.
— Ничего себе! — восхищался Пак. — Это же из "La Dolce Vita"! Там один макарон стоит как мой обед! От кого это?
Дженни вертела коробку, ища записку. Её лицо выражало смесь удивления и легкой тревоги.
— Не знаю... Тут нет подписи. Может, курьер ошибся столом?
— Да брось! — махнула рукой Ким. — Это точно тебе. У тебя вчера был день рождения? Или тайный поклонник?
— Тайный поклонник? — Дженни нервно хихикнула. — В нашем офисе? Скорее, кто-то хочет меня отравить перед дедлайном.
Лиса за жалюзи нахмурилась. «Отравить? Неблагодарная».
— Ну, пахнет божественно, — сказал Пак. — Если ты не хочешь, мы можем помочь...
Дженни прижала коробку к груди.
— Нет уж! Если это отрава, я приму удар на себя. Но выглядит слишком вкусно.
Она открыла крышку, и по офису поплыл аромат ванили и шоколада. Дженни улыбнулась, глядя на содержимое. Эта улыбка была именно той реакцией, ради которой Лиса встала в шесть утра. Теплой, искренней и немного детской.
— Ладно, — сказала Дженни. — Кто бы это ни был, у него хороший вкус.
Лиса за дверью самодовольно улыбнулась. «Да, у меня отличный вкус. И на печенье, и на девушек».
В этот момент у Лисы зазвонил телефон. Это был генеральный директор, вызывающий на срочное совещание.
Лиса с сожалением оторвалась от своего наблюдательного пункта. Ей пришлось покинуть свой пост и идти работать, но настроение у неё было приподнятое. Операция прошла успешно. Объект улыбался. Жизнь налаживалась.
Она вышла из кабинета, стараясь идти максимально равнодушно, не глядя в сторону Дженни.
— Госпожа Манобан! — окликнула её Дженни, когда Лиса проходила мимо.
Лиса остановилась, но не повернула голову полностью, лишь слегка скосила глаза.
— Да, Ким?
Дженни держала в руках то самое печенье с золотой крошкой.
— Вы не знаете... случайно... никто не заходил к моему столу утром?
Лиса почувствовала, как горят уши.
— Я прихожу рано, чтобы работать, а не следить за вашим столом, — отрезала она холоднее, чем хотела. — Если у вас нет рабочих вопросов, я ухожу на совещание.
Улыбка Дженни снова погасла.
— Извините. Хорошего дня, директор.
Лиса пошла к лифту, мысленно проклиная себя.
«Ну почему я не могу просто сказать: "Это я, угощайся"? Почему я должна быть такой... собой?»
Но в глубине души она знала: начало положено. Дженни ест её печенье. Это уже победа. Маленькая, сладкая, калорийная победа.
Вечером того же дня, когда Лиса пересказала события утра, включая героическую покупку "золотого" печенья и свой позорный побег от благодарности, в трубке наступила долгая, выразительная тишина.
Затем послышался звук, похожий на то, как кто-то бьется головой о стол.
— Лиса... — голос Розе звучал устало. — Ты купила печенье, которое стоит как почка, оставила его анонимно, а когда она спросила, не видела ли ты кого-то, ты ответила ей тоном вахтерши из общежития? "Я прихожу работать, а не следить за столами"? Серьезно?
— Я растерялась! — оправдывалась Лиса, расхаживая по своей гостиной. — Она смотрела на меня своими глазами, держала это печенье... Я подумала, если признаюсь, она решит, что я её подкупаю. Или что я сталкер.
— Ты и есть сталкер! — рявкнула Розе. — Богатый, социально неловкий сталкер с добрыми намерениями! Это худший вид! Она теперь думает, что у неё есть тайный поклонник, а её босс — бессердечная сухарь, которой плевать на всё, кроме работы. Ты создаешь ей любовный треугольник, где оба угла — это ты!
— Но она улыбалась, Рози! — упрямо гнула свою линию Лиса. — Ей понравилось печенье. Значит, ей понравился мой вкус. Это подсознательная связь.
— Подсознательная связь... — передразнила Розе. — Знаешь что? Я сейчас приеду к тебе в офис. Нет, я приеду к ней домой. Я найду её адрес, это несложно, у тебя наверняка есть её личное дело в быстром доступе.
— Что ты собираешься делать? — насторожилась Лиса.
— Я собираюсь спасти твою личную жизнь от тебя самой! — заявила Розе с решимостью камикадзе. — Я позвоню ей в дверь, встану на колени и скажу: "Дженни Ким, послушай меня внимательно. Твоя начальница, Лалиса Манобан, не психопатка и не робот. Она просто влюблена в тебя до безумия, до потери пульса и здравого смысла. Она тратит половину зарплаты на твои капризы и вторую половину — на психотерапию (которая ей не помогает). Она невыносима в знаках внимания, она флиртует как десятилетний мальчик, дергающий за косички, но она хорошая! Правда! Внутри этой ледяной глыбы бьется сердце плюшевого мишки, который просто хочет тебя обнять. Пожалуйста, не обижайся на её идиотские выходки и дай ей шанс, пока она окончательно не сошла с ума!"
Лиса в ужасе замерла посреди комнаты.
— Ты не посмеешь.
— О, я посмею! — голос Розе звенел праведным гневом. — Я больше не могу слушать про твои страдания у фикуса! Я сделаю это ради человечества! Ради любви!
— Пак Чеён! — взревела Лиса. — Если ты это сделаешь, я... я расскажу Джису, что ты хранишь её фотографию под подушкой!
Повисла пауза.
— Ты блефуешь, — неуверенно сказала Розе.
— А ты проверь, — парировала Лиса. — У меня тоже есть компромат. Мы в одной лодке, подруга. Твоя лодка называется "Тайная влюбленность в архитектора", а моя — "Социальная катастрофа с маркетологом". Не раскачивай их.
Розе тяжело вздохнула в трубку.
— Ладно. Один-один. Я не поеду к ней. Пока. Но, Лиса, клянусь тебе, мое терпение на исходе. Если ты в ближайшее время не сделаешь что-то нормальное — например, просто пригласишь её на кофе словами через рот, — я куплю баннер и повешу его напротив окон вашего офиса с надписью "ЛИСА ЛЮБИТ ДЖЕННИ".
— Я поняла, — буркнула Лиса. — Я работаю над этим. У меня есть план.
— Какой? Купить ей пони? Повысить зарплату на 100%? Назначить её вице-президентом?
— Нет, — обиженно сказала Лиса. — Я... я работаю над этим.
— Безнадежна, — привычно констатировала Розе и повесила трубку.
Лиса отшвырнула телефон на диван и подошла к окну. Ночной Сеул сиял огнями. Где-то там, в этом городе, была Дженни, возможно, сейчас доедающая "золотое" печенье и гадающая, кто этот таинственный и щедрый даритель.
— Никаких пони, — пробормотала Лиса себе под нос. — Хотя... пони — это мило. Дженни любит животных.
Она тряхнула головой, отгоняя эту мысль.
— Нет. Кофе. Завтра я предложу ей кофе. Просто кофе. Я смогу.
Но где-то в глубине души она знала, что если завтра в кофейне она снова увидит Дженни, то скорее всего, в панике купит всю кофейню целиком, перепишет её на имя Дженни и убежит через чёрный ход, лишь бы не говорить банальное "Привет".
Следующее утро для Дженни началось с ощущения, что она попала в шпионский триллер, где она — объект наблюдения, а агент 007 — её странная начальница.
Сначала, когда Дженни шла от лифта к своему столу, она заметила тень, мелькнувшую за углом коридора. Тень подозрительно напоминала силуэт Лисы с её фирменной челкой.
Потом, когда Дженни пошла к кулеру набрать воды, она почувствовала на себе взгляд. Обернувшись, она увидела Лису, стоящую у окна с папкой в руках. Лиса смотрела не в папку и не в окно, а прямо на Дженни, но как только их взгляды встретились, она резко развернулась на 180 градусов и начала с огромным интересом изучать текстуру стены.
— Доброе утро, госпожа Манобан? — неуверенно позвала Дженни.
— Стена требует покраски, — громко заявила Лиса стене, не оборачиваясь. — Не отвлекайте меня от инспекции, Ким.
Дженни пожала плечами и поспешила ретироваться.
Спустя час Дженни пошла в архив за документами. В полумраке между стеллажами она услышала шаги. Обернувшись, она увидела Лису, которая выглядывала из-за полки с папками "Отчеты 2019".
— Вы тоже что-то ищете? — спросила Дженни, прижимая к груди бумаги.
Лиса выпрямилась, поправляя пиджак.
— Я... проверяю алфавитный порядок. Внезапная проверка. Продолжайте работать.
Дженни стало не по себе. Начальница была везде. Казалось, если Дженни откроет ящик своего стола, оттуда тоже выпрыгнет Лиса с криком про эффективность.
К обеду нервы Дженни были на пределе, а решимость Лисы достигла критической массы. Голос Розе в голове орал: «КОФЕ! ПРОСТО КОФЕ! НЕ БУДЬ МАНЬЯКОМ!».
Лиса подкараулила момент, когда Дженни осталась одна в зоне отдыха, гипнотизируя кофемашину.
Лиса вошла в зону отдыха строевым шагом. Сердце билось так сильно, что ей казалось, его слышно на весь этаж.
Дженни вздрогнула и выпрямилась.
— Директор? Я... я сейчас вернусь к работе, просто жду эспрессо.
Лиса подошла ближе и встала рядом. Слишком близко. Она нависла над Дженни, как грозовая туча.
— Ким, — произнесла она низким голосом.
— Д-да? — Дженни вжалась в столешницу.
Лиса глубоко вдохнула. В голове крутились красивые фразы: «Не хотите ли выпить кофе после работы?», «Может, сходим в ту новую кофейню?».
Но стресс снова перемкнул провода.
— Кофеин, — выпалила Лиса. — Это стимулятор.
Дженни моргнула.
— Эм... да. Я знаю.
— Вам нужен качественный стимулятор, — продолжила Лиса, глядя на Дженни безумным взглядом человека, который пытается быть милым, но забыл как. — То, что льется из этой машины — это... помои. Недостойно вашего организма.
Дженни с ужасом посмотрела на свою чашку.
— Я... я могу пить чай?
— Нет! — рявкнула Лиса, и Дженни подпрыгнула. — То есть... нет. Вам нужен кофе. Настоящий. Сегодня. В 18:00.
Дженни уставилась на неё.
— Это... это совещание? По поводу качества кофе?
Лиса почувствовала, как по спине течет холодный пот.
— Это... полевое исследование, — нашлась она. — Мы пойдем в кофейню "Blue Bottle". Вдвоем. Чтобы... проанализировать вкус. И влияние на... производительность. Я угощаю. Это приказ.
Дженни стояла, открыв рот. Она пыталась понять, что происходит. Начальница приглашает её в дорогую кофейню, называет это «полевым исследованием» и отдает это приказом.
— Я... должна взять с собой блокнот? — робко спросила Дженни. — Для отчета?
Лиса на секунду зависла. Сказать "нет" — значит разрушить легенду о работе. Сказать "да" — превратить свидание в работу.
— Возьмите... — Лиса сглотнула. — Возьмите себя. И хорошее настроение. Блокнот... по желанию. Явка обязательна.
Сказав это, Лиса развернулась на каблуках и стремительно вышла из зоны отдыха, чуть не врезавшись в косяк двери.
Оставшись одна, Дженни медленно сползла по столешнице.
— Что это было? — прошептала она своему эспрессо. — Полевое исследование настроения? Она точно инопланетянка. Но... она ведет меня в "Blue Bottle".
На её губах появилась нервная, но все же улыбка.
— Ладно. Кофе так кофе. Главное, чтобы она не заставила меня писать эссе о вкусовых нотках арабики.
Едва захлопнув за собой тяжелую дверь кабинета, Лиса прислонилась к ней спиной и сползла вниз, пока не села на пол. Её грудь ходила ходуном, ладони были влажными, а колени дрожали, как у новорожденного олененка.
Она дрожащими руками вытащила телефон из кармана пиджака и нажала на быстрый набор.
— Алло? — раздался спокойный голос Розе. — Лиса, если ты опять звонишь сказать, что купила ей фабрику шоколада, я вешаю трубку.
— Я СДЕЛАЛА ЭТО! — заорала Лиса так, что где-то на другом конце Сеула у Розе, наверное, заложило ухо. Благо, стены кабинета были звукоизолированы, иначе весь офис решил бы, что их директора пытают.
Розе на том конце провода чуть не выронила телефон.
— Что сделала? Купила пони? Уволила всех мужчин в офисе?
— Я ПРИГЛАСИЛА ЕЁ НА КОФЕ! — продолжала орать Лиса, стуча пятками по полу от переизбытка адреналина. — Я сказала слова! Ртом! В 18:00! "Blue Bottle"!
— О боже... — выдохнула Розе, и в её голосе слышалось неподдельное облегчение, смешанное с гордостью матери, чей ребенок наконец-то научился пользоваться горшком. — Ты серьезно? Ты не сбежала? Ты не спряталась за кулер?
— Нет! — Лиса вскочила на ноги и начала метаться по кабинету, размахивая свободной рукой. — Я подошла к ней! Я сказала про полевое исследование! Я сказала, что явка обязательна!
— Стоп, — тон Розе изменился. — Какое полевое исследование?
Лиса замерла у окна.
— Ну... я сказала, что это исследование влияния кофе на производительность. И что это приказ.
В трубке повисла тишина. Долгая, осуждающая тишина.
— Лиса... — медленно произнесла Розе. — Ты позвала девушку на свидание под предлогом работы и оформила это как приказ?
— Я запаниковала! — взвыла Лиса, ударив себя ладонью по лбу. — Я не могла просто сказать "пойдем погуляем"! Я бы умерла на месте! А так... так у меня есть прикрытие. Легенда!
— Ты безнадежна, — вздохнула Розе, но уже беззлобно, скорее с усталой нежностью. — Ладно. Это лучше, чем ничего. По крайней мере, она придет, потому что боится увольнения. Романтика 80-го уровня.
— Она спросила про блокнот, — с ужасом вспомнила Лиса. — Рози, что мне делать? Если она придет с блокнотом и начнет конспектировать вкус латте?
— Импровизируй! — скомандовала Розе. — Скажи ей, что блокнот отменяется. Скажи, что исследование перешло в фазу "дегустация и расслабление". И ради всего святого, Лиса, не говори о работе! Спроси про собак. Про печенье. Про ту чертову пленку.
— Я поняла, — Лиса нервно поправила волосы, глядя в свое отражение в темном мониторе. — Никакой работы. Только собаки и пленка. Я справлюсь. Я смогу.
— И не заставляй её есть углеводы насильно! — добавила Розе.
— Постараюсь, — буркнула Лиса. — Спасибо, Рози. Ты лучший тренер по жизни.
— Я вышлю тебе счет за услуги психолога, — усмехнулась Розе. — Удачи, герой-любовник. Не облажайся.
Лиса сбросила вызов и посмотрела на часы. До 18:00 оставалось пять часов. Пять часов мучительного ожидания и подготовки к "Полевому Исследованию Сердца Дженни Ким".
Часы на запястье Лисы показывали 17:50. Обычно в это время её пульс уже превышал бы скорость света, но сегодня, как ни странно, её накрыло неестественное, почти буддийское спокойствие. Возможно, потому что лимит нервных клеток был исчерпан ещё утром, во время «Операции просто пригласить». Или, возможно, потому что у неё был План. А когда у Лисы Манобан был План (пусть даже идиотский, про полевое исследование), ей становилось легче.
Она стояла перед зеркалом в своем кабинете, критически осматривая свое отражение.
— Выгляжу нормально, — сказала она сама себе. — Не как маньяк. Просто... заинтересованный руководитель. Очень заинтересованный.
Единственное, что её беспокоило, — это тонкая грань между «заботой» и «преследованием». Лиса поправила воротник белой рубашки, расстегнула верхнюю пуговицу, чтобы выглядеть менее официально, подумала секунду и застегнула обратно. Потом снова расстегнула.
— Так, хватит. Дыши. Ты идешь пить кофе. Ты умеешь пить кофе. Ты делала это тысячи раз.
В 17:58 Лиса вышла из кабинета. Опен-спейс уже пустел, но Дженни сидела за своим столом, держа спину идеально ровно, как отличница перед экзаменом. Рядом с ней лежала сумка, а блокнота, к счастью, видно не было.
— Ким, — окликнула Лиса, стараясь, чтобы голос звучал мягко, а не как сигнал воздушной тревоги.
Дженни мгновенно вскочила.
— Я готова, директор!
— Отлично. Идемте.
Путь до кофейни "Blue Bottle" занял десять минут. Они шли рядом, но не слишком близко. Лиса мужественно сдерживала желание идти строевым шагом и даже пару раз замедлялась, чтобы Дженни не приходилось бежать за ней на каблуках.
В кофейне пахло обжаренными зернами и выпечкой. Атмосфера была расслабленной, играл тихий джаз.
— Что будете? — спросила Лиса у кассы, доставая свою черную кредитку, которой можно было бы купить небольшую страну.
— Эм... латте на овсяном молоке, пожалуйста, — тихо попросила Дженни.
— Один латте на овсяном. И двойной эспрессо для меня. И... — Лиса бросила взгляд на витрину с десертами. — И два круассана. Самых свежих.
Когда они сели за столик у окна, Дженни выглядела немного напряженной, но уже не напуганной до смерти.
— Итак, — начала Дженни, нервно крутя в руках салфетку. — Какова методология нашего исследования, госпожа Манобан? Мы должны оценивать вкус по десятибалльной шкале?
Лиса посмотрела на неё поверх своей чашки. В свете ламп кожа Дженни казалась фарфоровой, а глаза — огромными и теплыми.
— Методология проста, — сказала Лиса, и неожиданно для самой себя сказала правду: — Забыть о работе.
Дженни удивленно моргнула.
— Простите?
— Никаких отчетов, — твердо произнесла Лиса. — Никаких шкал. Исследование заключается в том, чтобы проверить, насколько вкусный кофе может улучшить... настроение. Просто пейте, Дженни.
Дженни замерла на секунду, переваривая смену тона начальницы, а потом её плечи опустились. Она сделала глоток и блаженно прикрыла глаза.
— Ох... это действительно очень вкусно. Гораздо лучше того, что в офисе.
— Я же говорила, — самодовольно хмыкнула Лиса, но тут же осеклась, боясь показаться высокомерной. — То есть... я рада, что вам нравится.
— Спасибо, что вытащили меня, — вдруг сказала Дженни, глядя прямо на Лису. — Честно говоря, я сегодня очень устала. Этот кофе — спасение.
Лиса почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Устали? — переспросила она, стараясь звучать участливо, а не как инквизитор. — Я слишком много вас нагружаю?
— Нет-нет! — поспешно заверила Дженни. — Просто... адаптация. Новая работа, новые люди. И... — она хихикнула, прикрыв рот ладонью. — И загадочные коробки с печеньем по утрам. Это тоже стресс, знаете ли. Гадать, кто твой тайный Санта.
Лиса чуть не поперхнулась своим эспрессо. Она закашлялась, постукивая себя по груди.
— Осторожно! — встревожилась Дженни.
— Я в порядке, — прохрипела Лиса, красная как рак. — Просто... кофе крепкий.
— А вы не догадываетесь, кто это мог быть? — с хитрым прищуром спросила Дженни, откусывая кусочек круассана.
Лиса посмотрела на неё. В глазах Дженни плясали веселые искорки. Она не выглядела напуганной. Она выглядела так, словно... подозревала. И, что самое удивительное, это подозрение её не пугало, а скорее забавляло.
— Понятия не имею, — соврала Лиса, глядя в окно. — Наверное, кто-то с хорошим вкусом. И очень скромный.
Дженни рассмеялась. Этот звук был лучшей музыкой, которую Лиса слышала за весь день.
— Да, безусловно. Очень скромный. И, наверное, очень заботливый.
Начало было не просто хорошим. Оно было идеальным. Лед таял прямо в чашках с кофе.
Разговор тек плавно, как молочная пена в латте Дженни. Джаз на фоне и аромат кофе создавали какой-то защитный купол, внутри которого Лиса чувствовала себя почти нормальным человеком.
— Значит, вы переехали в Сеул из Новой Зеландии, когда были подростком? — спросила Лиса, уже без блокнота в голове и без интонации следователя. Ей было просто интересно. Искренне.
— Да, — кивнула Дженни, отламывая кусочек круассана. — Это был культурный шок. Я скучала по природе, по овцам... Знаю, звучит смешно.
— Вовсе нет, — мягко возразила Лиса, глядя, как крошки круассана падают на блюдце. Ей хотелось смахнуть одну крошку с уголка губ Дженни, но она вовремя остановила свою руку. — Я сама из Таиланда. Я понимаю, что такое скучать по дому. По другой еде, по другому воздуху.
Дженни удивленно посмотрела на нее.
— Правда? Вы никогда об этом не упоминали. Ваш корейский идеален.
— Практика, — усмехнулась Лиса. — И много дорам в юности.
Дженни рассмеялась, и Лиса мысленно поставила себе галочку: «Рассмешила её дважды за десять минут. Новый рекорд».
— А ваши собаки? Кай и Кума, верно? — продолжила Лиса, помня вчерашний инструктаж Розе о безопасных темах. — Как они поживают?
Глаза Дженни засияли.
— О, они ужасные хулиганы! Вчера Кума стащил мой носок и отказывался отдавать, пока я не дала ему лакомство. Это был настоящий шантаж.
Лиса улыбнулась, слушая историю, но её внутренний аналитик не дремал. Она заметила темные круги под глазами Дженни, которые та пыталась скрыть консилером. Заметила, как Дженни иногда массирует висок, словно у неё болит голова. И вспомнила слова Дженни о том, что она устала.
— Дженни, — вдруг перебила она мягко.
— Да? — Дженни замерла, опасаясь, что сказала что-то лишнее про собак.
— Вы упомянули адаптацию и нагрузку. Проект по ребрендингу зимней коллекции... На каком он сейчас этапе?
Дженни сразу подобралась, её лицо стало серьезным.
— Я почти закончила анализ конкурентов, но там очень большой объем данных по социальным сетям. Я планировала остаться сегодня и завтра подольше, чтобы свести таблицы...
Лиса нахмурилась.
— Подольше? До скольки?
— Ну... до девяти-десяти вечера, наверное. Чтобы успеть к понедельнику.
В голове Лисы щелкнул переключатель.
«Она устала. Она сидит до ночи. Это недопустимо».
— Отставить, — произнесла Лиса своим фирменным тоном, но тут же смягчила его, увидев испуг в глазах Дженни. — То есть... нет. Вы не будете сидеть до десяти.
— Но дедлайн... — начала Дженни.
— Анализ конкурентов по соцсетям я заберу себе, — безапелляционно заявила Лиса.
Дженни округлила глаза.
— Что? Нет, госпожа Манобан, это моя задача! Я не могу перекладывать свою работу на руководителя! Это непрофессионально!
— Непрофессионально — это доводить сотрудника до истощения, — отрезала Лиса, доставая телефон и делая заметку в календаре. — Я сделаю этот анализ быстрее. У меня есть... свои методы. И доступ к платным инструментам аналитики, которых у вас пока нет.
— Но... — Дженни выглядела растерянной и тронутой одновременно. — Вы же директор. У вас и так много дел.
Лиса подняла на неё взгляд. В этот момент она не думала о статусе. Она думала только о том, что хочет, чтобы Дженни приходила домой пораньше, гуляла со своими собаками-шантажистами и высыпалась.
— Для этого я найду время, — сказала Лиса просто. — Считайте это... оптимизацией ресурсов. Ваш ресурс — креатив. Мой ресурс — выносливость и бессонница. Так что я забираю таблицы. А вы идете домой в 18:00. И это, Ким, действительно приказ.
Дженни молчала несколько секунд, глядя на Лису так, словно видела её впервые. В этом взгляде было удивление, благодарность и что-то еще, очень теплое.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Правда. Я... я не знаю, что сказать.
— Скажите, что круассан вкусный, — буркнула Лиса, смутившись от такой явной благодарности, и уткнулась в свою чашку, чтобы скрыть румянец.
— Самый вкусный, — улыбнулась Дженни. — Как и печенье сегодня утром.
Лиса поперхнулась снова. Дженни тихонько рассмеялась и протянула ей салфетку.
— Вы неисправимы, директор, — прошептала она, но в её голосе звучала такая теплота, что Лиса была готова поперхнуться еще раз, лишь бы услышать это снова.
Лиса аккуратно поставила чашку на блюдце, стараясь, чтобы звон фарфора не выдал дрожь в ее руках. Она вытерла губы салфеткой и посмотрела на Дженни взглядом, в котором смешались паника пойманного воришки и попытка сохранить достоинство британской королевы.
— Ким... то есть, Дженни, — начала Лиса, тщательно подбирая слова. — Вы хотите сказать, что построили логическую цепочку, ведущую к заключению, что именно я... осуществила ту несанкционированную доставку углеводов на ваш рабочий стол?
Дженни откинулась на спинку мягкого кресла, и в ее глазах заплясали веселые чертики. Она явно наслаждалась моментом. Ситуация перевернулась: теперь не она боялась грозной начальницы, а начальница ерзала на стуле под ее внимательным взглядом.
— Ну, давайте проанализируем улики, директор, — с улыбкой произнесла Дженни, загибая пальцы. — Во-первых, это были печенья из "La Dolce Vita". В нашем отделе только один человек носит костюмы от Celine и может позволить себе десерты, стоимость которых равна бюджету небольшого корпоратива. И это вы.
Лиса открыла рот, чтобы возразить, но не нашла аргументов.
— Это... косвенная улика. Может, Пак выиграл в лотерею.
— Во-вторых, — продолжила Дженни, не обращая внимания на слабые попытки защиты, — ленточка на коробке была завязана идеальным, симметричным бантом. А я знаю вашу одержимость перфекционизмом. Пак бы завязал узел зубами.
Лиса покраснела. Она действительно потратила пять минут на этот чертов бант.
— И в-третьих, — голос Дженни стал тише и мягче. — Когда я спросила вас утром, не видели ли вы кого-нибудь, вы ответили так резко и убежали так быстро, словно украли государственную тайну. А потом весь день следили за мной из-за углов, проверяя, съела ли я их.
Лиса ссутулилась, признавая поражение. Ее конспирация была уровня детского сада.
— Я не следила, — буркнула она, глядя в сторону. — Я... осуществляла контроль за моральным духом коллектива.
Дженни тихо рассмеялась и наклонилась чуть ближе через стол.
— Лиса, — впервые она назвала ее по имени без титула, и от этого звука у Лисы внутри все перевернулось. — Я не глупая. Я, может, и боялась вас сначала, но я умею складывать два и два. Повышение зарплаты, ужин, печенье, теперь этот кофе и то, что вы забираете мою работу...
Дженни сделала паузу, глядя прямо в глаза Лисе.
— Вы ужасный конспиратор. Но вы... очень милая.
Лиса почувствовала, что сейчас ее лицо вспыхнет так, что сработает пожарная сигнализация.
— Я не милая, — пробормотала она, пытаясь вернуть себе остатки грозного имиджа. — Я строгий и эффективный руководитель. Я просто... ценю кадры.
— Конечно, — кивнула Дженни с лукавой улыбкой, допивая свой латте. — Очень цените. Особенно кадры, которые пекут печенье и любят собак.
Лиса закрыла лицо ладонями, издав страдальческий стон.
— Я безнадежна, да? Розе так и сказала.
— Розе права, — подтвердила Дженни, но потом мягко коснулась руки Лисы, лежащей на столе. — Но мне нравится эта безнадежность. Это... освежает. И печенье было потрясающим. Спасибо.
Лиса медленно убрала руки от лица и посмотрела на пальцы Дженни на своей руке. Ее сердце пропустило удар, а потом забилось ровно и спокойно.
— Пожалуйста, — выдохнула Лиса. — Я рада.
Она поняла, что больше не нужно прятаться за фикусами. Дженни все знала. И Дженни не убегала.
Прикосновение Дженни длилось всего пару секунд, но для Лисы оно стало поворотным моментом вечера, а может, и всей её странной офисной жизни. Она всё ещё ожидала подвоха. Её внутренний параноик шептал: «Сейчас она вежливо допьет кофе, скажет, что ей пора кормить собак, и завтра положит заявление об уходе, чтобы сбежать от сумасшедшей начальницы, которая сталкерит её с печеньем».
Лиса напряглась, готовая в любой момент услышать вежливое "До свидания" и увидеть удаляющуюся спину Дженни.
Но Дженни не уходила.
Наоборот, она устроилась в кресле поудобнее, поджав под себя одну ногу (нарушение делового этикета! — завопил внутренний голос Лисы, но тут же был заткнут волной умиления).
— А знаете, — задумчиво произнесла Дженни, глядя на улицу, где начинали зажигаться вечерние огни. — Я ведь сначала думала, что вы меня ненавидите. В те первые дни. Когда вы смотрели сквозь меня.
Лиса виновато опустила голову.
— Я не ненавидела. Я... у меня случается короткое замыкание. Когда мне кто-то... — она запнулась, не решаясь сказать "нравится", — когда кто-то вызывает у меня сильные эмоции. Мой мозг решает, что лучшая стратегия — притвориться мертвой или ледяной глыбой.
Дженни усмехнулась.
— Стратегия "опоссум"?
— Вроде того. Только опоссум в костюме от Celine.
Они обе рассмеялись, и этот смех окончательно развеял остатки напряжения.
— Так значит, — продолжила Дженни, вертя в руках пустую чашку, — все эти замечания про шрифты... Это был ваш способ общения?
— Ну... — Лиса почесала затылок. — Технически, шрифт на четвертой странице действительно был мелковат. Но да. Я хотела написать "Ты молодец", а рука написала "Исправить немедленно". Профдеформация.
— Я сохраню тот стикер, — вдруг сказала Дженни. — Как напоминание о начале нашей... дружбы? Или как это называется, когда босс пытается быть милым, но получается страшно?
— Дружбы, — быстро ухватилась Лиса за это слово. Дружба — это безопасная зона. Это плацдарм.
Разговор перетекал с темы на тему легко, как ручей. Они обсудили плюсы и минусы жизни в Каннаме, поспорили о том, какой сезон "Игры престолов" был худшим (обе сошлись на последнем), и даже коснулись темы музыки. Оказалось, у них пугающе схожие плейлисты.
Лиса с удивлением обнаружила, что больше не фильтрует каждое слово. Она просто говорила. Рассказывала о том, как однажды случайно купила билеты не на тот рейс и улетела в Японию вместо Чеджу. Дженни хохотала до слез, а Лиса любовалась ею, чувствуя себя самым остроумным стендап-комиком в мире.
Время шло, кофе давно закончился, официанты начали коситься на их столик, намекая, что пора бы повторить заказ или освободить место, но ни одна из них не делала попыток уйти.
— А ваши танцы? — спросила Дженни, когда они немного успокоились после истории с Японией. — Вы когда-нибудь покажете?
Лиса смутилась.
— Я не танцую на публике. Только в студии. Или дома, когда никто не видит.
— Жаль, — искренне сказала Дженни. — Я бы хотела посмотреть. Розе говорила, это впечатляет.
— Может быть... — Лиса замялась, а потом решилась на безумство. — Может быть, однажды. Если вы пообещаете не писать отчет с оценками по десятибалльной шкале.
— Обещаю, — Дженни подняла ладонь, как пионер. — Только чистое восхищение.
Лиса почувствовала, как краска заливает шею.
— Вы слишком добры к своему тирану-начальнику.
— Тиран, который покупает печенье и делает за меня работу, заслуживает снисхождения, — подмигнула Дженни.
В этот момент Лиса поняла: Дженни не просто догадалась. Дженни приняла правила этой странной игры. И, кажется, ей даже нравилось играть. Она не боялась, не отталкивала и не убегала. Она сидела здесь, напротив, и смотрела на Лису с интересом и теплотой, которых Лиса боялась даже желать.
— Еще по одной чашке? — вдруг предложила Лиса, хотя сердце у нее уже колотилось от кофеина (и не только). — Или уже поздно?
Дженни посмотрела на часы, потом на Лису. В ее глазах мелькнуло озорство.
— Вообще-то поздно. Но... кофеин — это стимулятор, как вы сказали. А мне, кажется, нужно еще немного стимуляции, чтобы переварить тот факт, что мой босс на самом деле не Снежная Королева, а... как вы сказали? Опоссум?
— Я этого не говорила! — возмутилась Лиса, смеясь.
— Хорошо, хорошо. Милый, стеснительный опоссум-миллионер. Так лучше?
— Намного, — выдохнула Лиса. — Заказывайте свой латте, Ким. Пока я не передумала и не заставила вас писать объяснительную за дерзость.
Дженни просияла своей фирменной лисьей улыбкой, и Лиса поняла, что готова пить этот кофе хоть до утра, лишь бы эта улыбка не исчезала.
Вечер закончился на той самой идеальной ноте, когда расставаться не хочется, но нужно, чтобы сохранить магию момента.
— Спасибо за вечер, — сказала Дженни, когда они вышли из кофейни. На этот раз она не убегала к такси, как Золушка в полночь. Она стояла, перекатываясь с пятки на носок, и смотрела на Лису открыто и дружелюбно.
— Вам спасибо, — ответила Лиса, с трудом удерживая себя от желания предложить подвезти Дженни (хотя машина с водителем ждала за углом). Она помнила правило: «Не дави». — И помните, завтра никаких переработок. Таблицы я беру на себя.
— Вы невероятная, — покачала головой Дженни. — Спокойной ночи, Лиса.
— Спокойной ночи, Дженни.
Как только такси с Дженни скрылось из виду, маска спокойствия слетела с Лисы. Она достала телефон, увидела десять пропущенных сообщений от Розе с текстом «ТЫ ЖИВА?» и поняла, что ей нужно выговориться. Прямо сейчас.
К тому же, её ждала ночь работы над таблицами Дженни, но перед этим ей требовалось благословение (или насмешки) лучшей подруги.
Лиса прыгнула в свою машину.
— К дому Пак Чеён, быстро! — скомандовала она водителю.
Через двадцать минут она уже звонила в дверь Розе, подпрыгивая на месте от нетерпения. Она была готова выплеснуть на подругу поток эмоций: про то, как Дженни смеялась, про «опоссума», про то, что она всё поняла и не сбежала!
Дверь открылась.
— Рози, ты не поверишь, это было... — начала Лиса с порога, влетая в квартиру как ураган.
И застыла.
В гостиной на диване сидела не одна Розе. Рядом с ней, с бокалом вина в руке и в уютном домашнем свитере, сидела Джису. На столе горели свечи, играла тихая романтическая музыка, а на ковре валялась коробка от пиццы.
Лиса поняла, что прервала свидание. И не просто свидание, а, судя по раскрасневшимся щекам обеих девушек, очень удачное свидание.
— Ой... — Лиса попятилась к двери. — Я... я не знала. Простите. Я уйду. Я просто... я потом позвоню. Не буду мешать.
Она уже взялась за ручку двери, готовая сбежать и провести ночь в обнимку с таблицами Excel в одиночестве.
— Стоять! — голос Розе прозвучал властно. Она вскочила с дивана, подбежала к Лисе и схватила её за руку. — Даже не думай сбегать! Я ждала твоего отчета пять часов! Джису знает, что ты была с Дженни, так что никаких секретов.
Лиса испуганно покосилась на Джису.
— Но... она же подруга Дженни! — прошипела она Розе на ухо. — Я не могу рассказывать подробности своего позора и триумфа при ней! Она всё передаст Дженни!
— Я могила, — весело отозвалась Джису с дивана, поднимая бокал в знак приветствия. — Честно. Дженни мне уже написала, что "босс странная, но милая". Так что я в курсе. Заходи, Лиса! Мы тут как раз гадали, заставила ли ты её писать эссе о кофе.
Лиса покраснела, но Розе уже тащила её в гостиную.
— Садись, — приказала Розе, усаживая Лису в кресло. — Рассказывай. Всё. В деталях. Она съела круассан? Она улыбалась? Ты не упала в обморок?
Лиса сидела на краю кресла, нервно теребя край пиджака и бросая опасливые взгляды на Джису. Ситуация была патовая. Рассказывать про свои чувства к Дженни перед её лучшей подругой было всё равно, что зачитывать свой дневник по школьному радио.
— Ну... — начала Лиса, подбирая слова. — Мы пили кофе.
— И? — хором спросили Розе и Джису.
— И она догадалась про печенье, — выпалила Лиса. — Она все поняла. Она назвала меня опоссумом.
— Опоссумом? — Джису прыснула в бокал. — Это... это прогресс! Дженни обычно называет людей, которые ей не нравятся, гораздо хуже.
— Правда? — с надеждой спросила Лиса.
— Конечно! — подтвердила Джису. — Опоссум — это мило. Это почти ласковое прозвище.
Лиса выдохнула. Ладно. Может, присутствие Джису не так уж и плохо. Инсайдерская информация — это ценный ресурс.
— И я взяла на себя её работу по анализу конкурентов, — призналась Лиса тише. — Чтобы она не сидела до ночи.
Розе хлопнула себя по лбу, а Джису умилительно сложила руки на груди.
— Оу... — протянула Джису. — Это самый романтичный поступок трудоголика, который я слышала. Лиса, ты покоришь её сердце через Excel. Я в тебя верю.
Лиса почувствовала, как напряжение отпускает. Она была среди своих. Даже если "свои" — это шпионы из лагеря врага (то есть, возлюбленной).
— Ладно, — сказала Лиса, расслабляясь. — Наливайте вино. Я расскажу вам про Японию и про то, как я чуть не умерла от стыда, когда она сказала, что я милая.
Вечер перестал быть томным, превратившись в стратегическое заседание "Клуба анонимных влюбленных в Кимов".
Вино в бокалах убывало, а рассказ Лисы становился всё более детальным и эмоциональным. Сначала она говорила фактами: кофе был вкусный, разговор шел гладко, Дженни оценила печенье. Но по мере того как уровень стресса падал, а уровень алкоголя (совсем чуть-чуть, ведь впереди была работа) повышался, Лиса начала терять контроль над своим «внутренним поэтом».
— ...и когда она смеется, у неё так смешно морщится нос, — вдохновенно вещала Лиса, глядя в потолок и активно жестикулируя. — Вы замечали? Это не просто морщинка, это... микромимика счастья. И у неё есть такая маленькая родинка вот здесь, — Лиса ткнула пальцем себе в бровь, — которую видно только когда свет падает под углом 45 градусов. А её руки... Боже, вы видели, как она держит чашку? Это же искусство. Она обхватывает её двумя ладонями, словно греется, и пальцы такие тонкие, изящные...
Розе, сидевшая напротив, начала громко и выразительно кашлять.
— Кхм-кхм! Лиса!
Но Лису было не остановить.
— А голос! Когда она говорит шепотом, у меня мурашки бегут не по спине, а прямо по душе. У неё такой тембр... как бархат. Или как топленый шоколад. И глаза... они не просто карие, они цвета темного меда на солнце...
— КХМ-КХМ! — Розе закашлялась так сильно, будто подавилась целым яблоком. Она пнула ножку кресла Лисы. — Земля вызывает Лалису! Прием! Ты описываешь её анатомию уже десять минут! Мы поняли, она богиня, а ты её жрица. Остановись, пока не начала сочинять сонеты.
Лиса вздрогнула и вернулась с небес на землю. Она увидела хитрую ухмылку Розе и теплую, понимающую улыбку Джису.
— Я... я увлеклась, да? — смущенно спросила она, краснея.
— Немного, — фыркнула Розе, подливая себе вина. — Ты звучишь как маньяк, который составляет фоторобот своей жертвы для похищения. "Родинка под углом 45 градусов"... Лиса, это пугает.
— Не слушай её, — вмешалась Джису, мягко касаясь плеча Лисы. — Это очень мило. Ты так внимательна к деталям. Дженни повезло, что кто-то видит в ней не только "эффективного сотрудника", но и... ну, всё это. Медовые глаза и бархатный голос.
Розе закатила глаза.
— О боже, вы обе безнадежны. Джису, не поощряй её! Если она начнет говорить Дженни про "микромимику счастья", бедная девочка решит, что Лиса пишет диссертацию по биологии. Лиса, тебе нужно быть проще. "Ты красивая" — работает. "У тебя родинка под углом 45 градусов" — вызывает желание вызвать полицию.
— Я злой коп, — гордо объявила Розе, тыкая в Лису пальцем. — Я здесь, чтобы спустить тебя с небес на землю и спасти от сталкерства.
— А я добрый коп, — улыбнулась Джису. — Я здесь, чтобы сказать, что влюбленность — это прекрасно, и ты молодец, Лиса.
— Вот именно! — воскликнула Лиса, благодарно глядя на Джису. — Спасибо, онни. Розе просто завидует моей поэтической натуре.
— Я завидую твоему терпению, — парировала Розе. — Ты взяла на себя её работу на ночь глядя. Кстати, ты вообще собираешься спать? Или будешь всю ночь медитировать на таблицы Дженни, представляя, как её пальцы касались этих ячеек?
Лиса насупилась.
— Я буду работать. Эффективно. Чтобы завтра Дженни могла уйти домой вовремя. И да, может быть, я буду немного думать о том, какая она... — Лиса покосилась на Розе, которая уже открыла рот для очередной колкости, и быстро закончила: — ...какой она хороший сотрудник.
— Ну-ну, — усмехнулась Розе. — Хороший сотрудник с медовыми глазами. Иди уже, Ромео. Тебя ждут великие дела и экселевские файлы.
— Джису, скажи ей! — возмутилась Лиса, вставая.
— Рози, не будь врединой, — пропела Джису, целуя Розе в щеку, отчего «злой коп» мгновенно растаял и превратился в лужицу умиления. — Лиса, ты всё делаешь правильно. Просто... может, чуть меньше анатомических подробностей при следующей встрече.
— Поняла, — кивнула Лиса. — Никаких родинок. Только кофе и таблицы. Спасибо, девочки. Вы... вы лучшие.
Она вышла из квартиры, чувствуя себя окрыленной. У неё была поддержка, у неё был план, и у неё была работа, которую она делала ради Дженни. Жизнь определенно налаживалась.
Ночь в кабинете Лисы была тихой, если не считать мерного гула кондиционера и ритмичного стука пальцев по клавиатуре. За окном 26-го этажа Сеул давно погрузился в сон, погасли огни в большинстве окон, но в кабинете Манобан горела настольная лампа, создавая уютный круг света.
Лиса сидела перед монитором, но не с тем привычным выражением напряженной сосредоточенности, с которым она обычно сводила бюджеты. На её лице играла легкая, почти блаженная полуулыбка.
На экране был открыт файл "Анализ_конкурентов_Зима_20ХХ_Ким.xlsx". Для любого нормального человека это был скучный набор цифр, графиков и ссылок. Для Лисы это было любовное письмо, написанное языком формул и макросов.
Каждая строчка, которую она заполняла, каждое сложное вычисление, которое она автоматизировала, означало одно: минус десять минут работы для Дженни завтра.
«Вот здесь я настрою автофильтр, и ей не придется вручную сортировать бренды. Минус полчаса», — думала Лиса, довольно кивая самой себе.
«А этот график я перестрою в динамическую диаграмму. Ей останется только вставить новые данные. Минус час мучений».
Она представляла, как завтра Дженни откроет файл. Как её брови удивленно поднимутся, когда она увидит, что огромный, страшный пласт работы превратился в аккуратную, понятную систему. Как она выдохнет с облегчением. И, самое главное, как в 18:00 она выключит компьютер, возьмет свою сумочку и пойдет домой. Не в темноту и холод, уставшая и с головной болью, а в вечерний город, полная сил, к своим любимым Каю и Куме.
Эта мысль грела Лису лучше любого кофе.
Она чувствовала себя тайным супергероем. Кто-то спасает мир от злодеев, а она спасает Дженни Ким от переутомления и синдрома сухого глаза.
К трем часам ночи глаза Лисы начали слипаться, но она не сдавалась. Она включила тихую музыку (тот самый плейлист, который, как выяснилось, нравился им обеим) и продолжила.
— Так, социальная активность конкурентов... — бормотала она, вбивая данные. — Дженни не любит эту часть. Она говорила, что у неё от цифр рябит в глазах. Значит, сделаем цветовую кодировку. Зеленый — хорошо, красный — плохо. Чтобы её глазам было приятно.
Лиса выделила ячейки пастельными тонами, избегая ярких, кислотных цветов.
— Вот так. Нежно. Как она любит.
К пяти утра работа была закончена. Файл был не просто готов — это был шедевр аналитического искусства. Структурированный, понятный, красивый.
Лиса откинулась в кресле, потирая затекшую шею. Тело ныло от усталости, но в душе царила абсолютная эйфория. Она сделала это. Она подарила Дженни свободный вечер.
Она сохранила файл, закрыла ноутбук и подошла к окну, где уже занимался рассвет. Небо окрашивалось в розовые тона — такие же, как лента на коробке с печеньем.
— Доброе утро, Дженни, — прошептала Лиса городу. — Сегодня у тебя будет хороший день. Я об этом позаботилась.
Она пошла на диванчик в углу кабинета, чтобы вздремнуть пару часов до прихода сотрудников, засыпая с улыбкой и чувством глубокого, тихого счастья, которого не испытывала уже очень давно.
Утро началось для Лисы с тройного эспрессо и попытки скрыть следы бессонной ночи с помощью патчей под глаза (которые она наклеила прямо в кабинете, пока никто не видел) и безупречного макияжа. Она сидела за своим столом, изображая бурную деятельность, хотя на самом деле просто обновляла почту, ожидая того самого момента.
Момент настал в 10:15.
Раздался робкий стук в дверь.
— Войдите, — произнесла Лиса, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, а не как у человека, который ждет подарка на Рождество.
Дверь открылась, и вошла Дженни. В руках она держала планшет, а на лице у неё было выражение абсолютного, чистого шока, смешанного с благоговейным трепетом.
— Госпожа Манобан... — начала она, и голос её слегка дрожал. — Я... я только что открыла файл по конкурентам. Тот, который вы прислали.
Лиса оторвалась от монитора, небрежно поправив очки (которые носила только для солидности).
— И? Есть какие-то замечания по структуре?
Дженни подошла к столу, словно в трансе.
— Замечания? — переспросила она. — Директор, это... это магия. Я не понимаю, как вы это сделали. Там макросы, которые сами подтягивают статистику! Там диаграммы, которые меняют цвет в зависимости от показателей! Вы даже сделали цветовую разметку в пастельных тонах, чтобы не резало глаза!
Глаза Дженни сияли так ярко, что могли бы осветить весь Сеул.
— Я планировала потратить на это три дня! Три дня мучений с экселем! А вы... вы сделали это за одну ночь? Вы вообще спали?
Лиса пожала плечами, стараясь выглядеть скромно, хотя внутри неё танцевал целый ансамбль черлидерш, скандирующих: «ТЫ КРУТАЯ! ОНА ВОСХИЩЕНА! ПОБЕДА!».
— Спала, — соврала Лиса, не моргнув глазом. — Это заняло у меня пару часов. Оптимизация процессов, Ким. Ничего особенного.
— Ничего особенного?! — Дженни почти вскрикнула, забыв о субординации. Она положила планшет на стол и посмотрела на Лису с таким нескрываемым восхищением, что у той перехватило дыхание. — Лиса, вы... вы гений. Я серьезно. Я никогда не видела такой заботы о... о данных. И о моем времени.
Дженни сделала шаг вперед, её эмоции явно переполняли край.
— Вы правда сделали это, чтобы я ушла сегодня вовремя?
Лиса почувствовала, как тепло разливается в груди, вытесняя остатки усталости.
— Я же сказала, — тихо ответила она, глядя в сияющие глаза Дженни. — Ваша работа — креатив. А рутина — это для меня. Я хотела, чтобы вы... отдохнули. Погуляли с собаками.
Дженни смотрела на неё, и в её взгляде читалось что-то большее, чем просто благодарность подчиненного.
— Вы невероятная, — прошептала она. — Спасибо. Я... я даже не знаю, как вас благодарить.
Лиса почувствовала себя самым могущественным человеком на земле. Она, Лалиса Манобан, социально неловкий «опоссум», смогла вызвать такой восторг у девушки своей мечты с помощью... таблицы в Excel. Розе бы умерла со смеху, но Лисе было плевать.
— Просто уходите в 18:00, — сказала Лиса, с трудом сдерживая широкую, глупую улыбку. — И это будет лучшей благодарностью.
— Обещаю, — кивнула Дженни. — И... я принесу вам завтра печенье. Специально для вас. С шоколадной крошкой. Потому что вы заслужили весь шоколад мира.
Дженни вышла из кабинета, сияя, а Лиса откинулась в кресле и победоносно крутанулась вокруг своей оси.
— Да! — прошептала она, сжав кулак. — Excel — это язык любви! Я знала это!
Она чувствовала такую гордость собой, словно только что спасла галактику, а не просто настроила пару формул. И эта гордость была сладкой, как обещанное печенье.
Весь оставшийся день Лиса парила по офису на крыльях экселевского триумфа. Она улыбалась сотрудникам (отчего те пугались и начинали судорожно проверять свои отчеты), напевала себе под нос какую-то мелодию и даже лично полила фикус, у которого когда-то стояла в ступоре двадцать минут.
Уверенность в себе достигла пика. «Я могу всё, — думала Лиса. — Я пригласила её на кофе. Я покорила её таблицами. Я почти нормальный человек».
Ближе к концу рабочего дня, когда стрелки часов неумолимо приближались к заветным 18:00, Лиса вышла в опен-спейс, чтобы лично проконтролировать исполнение своего главного приказа — уход Дженни домой.
Дженни как раз собирала вещи. Она надела легкое бежевое пальто, поправила шарф и выглядела такой уютной, мягкой и... прекрасной, что у Лисы перехватило дыхание. Вечернее солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, подсвечивало профиль Дженни, делая её похожей на героиню романтического фильма.
Лиса подошла к её столу.
— Выполняете приказ, Ким? — спросила она, стараясь звучать шутливо.
Дженни обернулась и улыбнулась ей той самой улыбкой, от которой у Лисы плавились микросхемы в мозгу.
— Так точно, директор. Выключаю компьютер ровно в 18:00. Благодаря вам.
— Отлично, — кивнула Лиса.
Ей нужно было просто пожелать хорошего вечера и уйти. Это был план.
Но эйфория от сегодняшних побед сыграла с ней злую шутку. Внутренний фильтр, который обычно жестко цензурировал каждое слово Лисы, дал сбой.
Лиса смотрела на Дженни, на выбившуюся прядь волос, на ямочки на щеках, и слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить:
— Вы сегодня очень красивая, Дженни.
В офисе повисла тишина.
Это прозвучало не как дежурный комплимент. Это прозвучало интимно. Глубоко. Слишком честно.
Дженни замерла, застегивая пуговицу на пальто. Её глаза расширились, а щеки начали медленно розоветь.
Как только слова повисли в воздухе, мозг Лисы догнал её язык и включил сирену тревоги: «А-А-А! ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! ОТМЕНА! КРАСНЫЙ КОД! ТЫ НАРУШИЛА ГРАНИЦЫ! ТЫ ИСПУГАЛА ЕЁ! ОНА ТЕПЕРЬ ПОДАСТ В СУД ЗА ХАРАССМЕНТ!»
Паника накрыла Лису ледяной волной. Вся её дневная смелость испарилась за наносекунду.
— Ой... — выдохнула Лиса, отступая на шаг назад, словно обожглась. Глаза её забегали. — Простите! Я... я не это... то есть, это, но...
Она начала махать руками перед собой, как ветряная мельница.
— Извините! Я слишком осмелела! Это... это влияние таблиц! Или солнца! Простите за неуместность! Забудьте! Я ухожу!
Не дожидаясь реакции, Лиса развернулась на каблуках так резко, что чуть не потеряла равновесие, и почти бегом рванула в сторону лифтов, бормоча под нос проклятия своей несдержанности.
— До свидания! Хорошего вечера! Извините еще раз! — крикнула она уже от дверей лифта и, нажав кнопку вызова раз двадцать подряд, запрыгнула в кабину, как только двери открылись, скрываясь в спасительной металлической коробке.
Дженни осталась стоять посреди опен-спейса.
Она не была напугана.
Она стояла, прижав руку к груди, там, где бешено колотилось сердце. Её щеки пылали румянцем, который не имел ничего общего со стыдом.
Она медленно моргнула, глядя на закрывшиеся двери лифта, за которыми скрылась её паникующая начальница.
На губах Дженни начала расцветать медленная, нежная, немного ошеломленная улыбка.
— Красивая... — прошептала она тихо, пробуя это слово на вкус. — Она сказала, что я красивая.
Дженни покачала головой, всё ещё улыбаясь своим мыслям, и поправила шарф. Страха не было. Было только теплое, щекочущее чувство в животе, похожее на бабочек, которые только что проснулись от долгой зимней спячки.
— Глупая Лиса, — прошептала она с нежностью. — Зачем же ты убежала? Я ведь хотела сказать, что ты тоже.
Лифт еще не успел доехать до первого этажа, а Лиса уже судорожно тыкала пальцами в экран телефона, пытаясь найти контакт Розе. Руки тряслись так, будто она пыталась обезвредить бомбу за секунду до взрыва.
— Возьми трубку, возьми, возьми... — шептала Лиса как мантру.
Гудок. Второй.
— Алло? — раздался голос Розе, на фоне которого слышался шум воды и звон посуды. — Лиса, я только начала мыть...
— ВСЕ ПРОПАЛО! — заорала Лиса в трубку, перебивая подругу. — Розе, это конец! Я все испортила! Я уничтожила все достижения! Таблицы, кофе, печенье — все коту под хвост! Я официально худший человек в истории человечества!
Розе тяжело вздохнула, и звук льющейся воды прекратился.
— Так. Дыши. Ты кого-то убила? Сожгла офис? Случайно удалила базу данных компании?
— Хуже! — взвыла Лиса, вылетая из лифта на парковку и пугая охранника своим видом. — Я сказала ей, что она красивая!
В трубке повисла тишина.
— Ты... что? — переспросила Розе медленно.
— Я СКАЗАЛА ЕЙ, ЧТО ОНА КРАСИВАЯ! — повторила Лиса, открывая дверь своей машины и плюхаясь на водительское сиденье. — Прямо в лицо! В офисе! Средь бела дня! Без предупреждения!
— И? — в голосе Розе прозвучало искреннее недоумение. — В чем проблема? Это комплимент, Лиса. Люди говорят их друг другу.
— Ты не понимаешь! — Лиса ударила ладонью по рулю. — Я сказала это не как "вы сегодня хорошо выглядите, коллега". Я сказала это как... как влюбленная идиотка! "Вы сегодня очень красивая, Дженни". С придыханием! И смотрела на неё как... как голодная собака на стейк!
— Оу... — протянула Розе. — С придыханием? Это меняет дело. И что она? Вызвала охрану? Ударила тебя степлером?
— Я не знаю! — простонала Лиса, закрывая лицо свободной рукой. — Я убежала!
— Ты опять убежала?! — теперь в голосе Розе слышалось отчаяние. — Лиса! Сколько можно бегать?! Ты же не Форест Гамп!
— Я испугалась! Я поняла, что пересекла черту! Я начала извиняться, махать руками, кричать, что я "слишком осмелела", и удрала в лифт! Я оставила её там стоять в шоке! Она теперь точно думает, что я маньячка с биполярным расстройством! То таблицы делаю, то в любви признаюсь, то убегаю! Розе, она уволится! Она сменит имя и уедет в Перу! Что мне делать?! Мне нужно эмигрировать? Сменить внешность?
Лиса тараторила без остановки, захлебываясь словами и паникой. Ей казалось, что мир рушится.
— Заткнись! — рявкнула Розе так громко, что Лиса замолчала на полуслове. — Слушай меня внимательно, королева драмы. Ты не эмигрируешь. Ты не меняешь внешность. Ты едешь домой, пьешь чай с ромашкой и ложишься спать.
— Но...
— Никаких "но"! — отрезала Розе. — Ты сказала ей правду. Да, ты сделала это коряво. Да, побег был лишним. Но, Лиса... Дженни не глупая. И она не слепая. Если бы ты ей была противна, она бы не пила с тобой кофе и не улыбалась твоим таблицам.
— Ты думаешь? — жалобно спросила Лиса. — Ты думаешь, она не напишет заявление в полицию?
— Я думаю, она сейчас стоит в офисе, улыбается и думает, какая ты забавная и трусливая дурочка, — фыркнула Розе. — Лиса, комплимент — это не преступление. Перестань себя накручивать. Завтра ты придешь на работу, посмотришь ей в глаза и... не убежишь. Поняла?
— Поняла, — тихо ответила Лиса, немного успокаиваясь. — Но мне все равно страшно.
— Страшно — это когда медведь гонится. А это — любовь, детка. Привыкай, — философски заметила Розе. — Всё, иди домой. И если ты еще раз позвонишь мне с криком "Все пропало", я сама приеду и ударю тебя степлером.
Лиса повесила трубку и уткнулась лбом в прохладный руль. Сердце все еще колотилось, но паника начала отступать, уступая место стыду и... крохотной надежде.
«А вдруг Розе права? Вдруг она правда улыбается?»
Лиса завела мотор. Ей предстояла еще одна бессонная ночь, но на этот раз не из-за таблиц, а из-за мыслей о том, как завтра смотреть в глаза той, кого она назвала красивой и от кого сбежала как школьница.
Утро следующего дня для Лисы напоминало высадку на вражескую территорию без оружия. Она остановила машину за квартал от офиса, потому что ей нужно было «проветрить голову» (оттянуть момент неизбежного позора). Каждый шаг к стеклянным дверям здания давался с трудом.
В лифте Лиса репетировала речь. Варианты варьировались от «У меня вчера был солнечный удар» до «Это была проверка вашей стрессоустойчивости». Ни один не звучал убедительно.
Когда двери лифта открылись на 26-м этаже, Лиса выдохнула, нацепила на лицо маску непроницаемого профессионализма и шагнула в коридор. Она двигалась осторожно, сканируя пространство, готовая в любой момент увидеть пустой стол Дженни или, что еще хуже, Дженни с заявлением об уходе.
Но Дженни была на месте.
И не просто на месте. Она стояла не у своего стола, а прямо у входа в зону кабинета Лисы, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Она явно кого-то ждала.
Её.
Лиса замерла, чувствуя, как желание сбежать борется с желанием упасть в обморок.
— Доброе утро, — выдавила она хрипло, стараясь не смотреть Дженни в глаза и проскользнуть мимо в свой бункер.
Дженни сделала шаг вперед, преграждая путь. На её губах играла легкая, загадочная улыбка, в которой не было ни следа вчерашнего смущения или страха. Наоборот, в её позе появилась какая-то новая, спокойная уверенность.
— Доброе утро, Лиса, — произнесла она мягко, но отчетливо.
Лиса споткнулась на ровном месте.
«Лиса».
Без «директор». Без «госпожа Манобан». Без суффиксов вежливости. Просто Лиса.
Это звучало так интимно, так просто и так... правильно, что у Лисы перехватило дыхание. Она остановилась как вкопанная, вцепившись в ручку своей сумки так, что побелели костяшки пальцев. Она медленно подняла глаза на Дженни, ожидая увидеть гнев или насмешку.
Но увидела только тепло. Тепло, которое плавило её внутреннюю броню.
Дженни сделала еще один маленький шаг ближе, сокращая дистанцию до неприлично личной. Она посмотрела по сторонам, убедившись, что коллеги заняты своими делами и кофемашинами, а затем снова перевела взгляд на застывшую начальницу.
Она чуть наклонилась к уху Лисы, и Лиса почувствовала аромат её духов — ваниль и что-то цветочное.
— Ты тоже, — прошептала Дженни.
Лиса моргнула, её мозг отчаянно пытался обработать информацию.
— Ч-что? — переспросила она одними губами.
Дженни отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Её взгляд был серьезным, но уголки губ дрожали в улыбке.
— Ты тоже очень красивая, Лиса, — повторила она тихо, но твердо. — Особенно когда не убегаешь.
Мир вокруг Лисы схлопнулся до размеров этой точки в коридоре. Шум офиса исчез. Остались только медовые глаза напротив и звук собственного сердца, которое, кажется, решило пробить грудную клетку и упасть к ногам Дженни.
Лиса открыла рот, закрыла его, снова открыла. Все заготовленные оправдания про солнечный удар рассыпались в прах.
— Я... — начала она, и её голос сорвался на шепот. — Я больше не буду убегать.
— Ловлю на слове, — улыбнулась Дженни, и в её глазах вспыхнули искорки. — А теперь иди работай, директор. У нас сегодня много дел.
Дженни подмигнула ей — дерзко, весело, совершенно очаровательно — и, развернувшись, пошла к своему столу своей легкой, уверенной походкой, оставив Лису стоять посреди коридора совершенно ошеломленной, красной как помидор и абсолютно, безнадежно счастливой.
Лиса проводила её взглядом, прижала ладонь к груди, где бушевал ураган эмоций, и прошептала в пустоту:
— Я точно умерла. Это рай. И в раю носят бежевые жакеты.
Весь рабочий день Лиса провела в состоянии, близком к наркотическому опьянению, только вместо запрещенных веществ в её крови бурлил коктейль из адреналина и эндорфинов под названием «Дженни сказала, что я красивая».
Она подписывала документы, не читая (благо, её зам был надежным человеком), улыбалась кулеру с водой и даже вежливо поздоровалась с принтером, когда тот зажевал бумагу, вместо того чтобы пнуть его, как обычно. Каждое случайное пересечение взглядами с Дженни в офисе вызывало у Лисы прилив жара и глупую улыбку, которую она тщетно пыталась спрятать за монитором. Дженни в ответ лишь загадочно улыбалась уголками губ, явно наслаждаясь эффектом, который производила.
Как только рабочий день закончился, Лиса пулей вылетела из офиса, села в машину и, едва захлопнув дверь, набрала номер Розе. Ей нужно было поделиться. Ей нужно было выплеснуть это счастье, иначе она бы просто лопнула, как перекачанный воздушный шарик.
Гудки пошли, и на второй секунде трубку сняли.
— РОЗЕ! — заорала Лиса, не давая собеседнику вставить ни слова. — ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! Я сегодня не умерла! Я зашла в офис, а она там стоит! И она назвала меня Лисой! ЛИСОЙ! Без "директора"! И она сказала, что я тоже красивая! Ты слышишь?! Она сказала: "Ты тоже красивая, особенно когда не убегаешь"! Я чуть не упала там же! Это реально происходит?! Скажи мне, что я не сплю! Она флиртовала со мной, Розе! Это был флирт 100-го уровня! Я теперь не знаю, как дышать! Что мне делать завтра? Предложить ей руку и сердце? Или сначала просто руку?
Лиса замолчала, чтобы набрать воздуха в легкие, тяжело дыша от восторга.
В трубке повисла короткая пауза. А затем раздался не привычный саркастичный голос Розе, а мягкий, мелодичный смех.
— Вау, Лиса, — произнес голос Джису. — Это потрясающие новости! Я так рада за тебя! Ты молодец, видишь, смелость вознаграждается.
Лиса замерла, чуть не выронив телефон. Кровь отхлынула от лица.
— Д-Джису? — просипела она. — Эм... привет. А где... где Розе?
— Я здесь, — раздался раздраженный голос Розе чуть дальше от микрофона. — Ты на громкой связи, Манобан. Мы пытаемся смотреть фильм, а ты орешь как потерпевшая.
— Ой... — Лиса сглотнула. — Прости, Джису. Я не знала, что вы... заняты.
— Ничего страшного! — весело отозвалась Джису. — Твои новости гораздо интереснее фильма. Дженни правда так сказала? Это так романтично!
— Да, правда, — пробормотала Лиса, чувствуя себя школьницей, которую поймали за обсуждением мальчиков. — Но... Розе, почему ты ставишь меня на громкую?!
— Потому что, — голос Розе стал громче и строже, — ты звонишь мне после каждого контакта с Дженни! "Она посмотрела на меня", "Она съела печенье", "Она назвала меня красивой". Лиса, имей совесть! У меня тоже есть личная жизнь! И сейчас эта личная жизнь сидит рядом со мной и пытается посмотреть кино, а не слушать твои любовные истерики!
— Но мне нужен совет! — возмутилась Лиса. — Я в панике от счастья! Это опасное состояние!
— Рози, ну будь мягче, — укоризненно сказала Джису на заднем плане. — Она же влюблена. Вспомни себя, когда ты мне...
— Тс-с! — шикнула Розе на Джису, но тон её стал чуть менее воинственным. — Джису, с Лисой нельзя быть мягче. Если с ней сюсюкаться, она завтра приедет в офис на белом коне и в рыцарских доспехах. Ей нужна жесткая рука.
— Эй! — обиделась Лиса. — Я не собиралась на коне. Максимум на лимузине.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Розе. — Лиса, послушай меня. Тебе нужно выдохнуть. Расслабиться. Перестать звонить мне каждые пять минут. И просто... вести себя обычно.
— "Вести себя обычно"? — переспросила Лиса с раздражением, постукивая пальцами по рулю. — Это легко сказать! Как это сделать, когда у меня мозг отключается рядом с ней? Что значит "обычно"?
— Ну блин, Лиса! — вздохнула Розе. — "Обычно" — это как ты ведешь себя со мной! Ты же не падаешь в обморок, когда я говорю тебе привет. Ты не убегаешь, когда я делаю тебе комплимент. Ты шутишь, ты саркастичная, ты умная, ты нормальная! Просто будь с Дженни такой же, как со мной. Представь, что она — это я, только... ну, ты поняла, такая, которую ты хочешь поцеловать.
— Если я представлю, что она — это ты, я не захочу её целовать, — фыркнула Лиса.
— Вот! — обрадовалась Розе. — Вот этот тон! Вот эта нормальность! Используй это! Просто общайся. Ты же смогла тогда в кофейне. Повтори это.
— Легко сказать, — проворчала Лиса, но совет на самом деле был дельным. С Розе ей было легко.
— Всё, Лиса, — решительно сказала Розе. — Мы отключаемся. Иди медитируй. Или посмотри на фото Дженни и поговори с ним, а не со мной. Спокойной ночи!
— Но...
— Пока! — весело крикнула Джису. — Удачи завтра, красавица!
Звонок оборвался. Лиса посмотрела на темный экран телефона.
— "Веди себя как с Розе", — передразнила она подругу. — Ладно. Попробую. Только если я случайно назову Дженни "белкой" или ударю её подушкой, это будет на совести Пак Чеён.
Она завела машину, чувствуя, как раздражение уступает место новой волне предвкушения. Завтра будет новый день. И теперь она знала, что Дженни считает её красивой. А с этим знанием можно перевернуть мир. Или хотя бы попытаться вести себя нормально.
Утро следующего дня Лиса начала с мантры: «Дженни — это Розе. Только красивая. Нет, Розе тоже красивая. Дженни — это Розе, которую я хочу поцеловать. Нет, это слишком сложно. Просто: Дженни — это свой человек. Не паникуй».
Когда она вошла в офис, Дженни уже была на месте, что-то печатая и хмурясь на монитор. Лиса почувствовала привычный укол волнения, но тут же представила, что на месте Дженни сидит Розе, которая пытается разобраться в инструкции к тостеру. Страх отступил.
Лиса подошла к столу Дженни не крадучись, как ниндзя-неудачник, а спокойно, сунув руки в карманы брюк.
— Выглядишь так, будто эксель тебя обидел, — бросила Лиса вместо приветствия, опираясь бедром о край стола Дженни. Тон был легкий, немного насмешливый — именно такой, каким она обычно общалась с подругой.
Дженни вздрогнула от неожиданности, подняла голову, и её глаза расширились. Она явно ожидала официального «Доброе утро, Ким» или очередного побега.
— О... Доброе утро, Лиса. Да нет, просто формула сбилась в сводной таблице. Пытаюсь понять, где ошибка.
Лиса наклонилась к экрану, оказавшись непозволительно близко, но теперь это ощущалось не как вторжение, а как естественное движение.
— Дай угадаю, — хмыкнула она, пробегая глазами по строчкам. — Забыла закрыть скобку в третьем условии?
Она протянула руку, перехватила мышку (их пальцы соприкоснулись, и Лиса мысленно дала себе "пять" за то, что не отдернула руку) и кликнула пару раз.
— Вуаля. Скобка на месте. Эксель больше не враг.
Дженни посмотрела на экран, потом на Лису. В её взгляде читалось удивление смешанное с восхищением.
— Ты... ты сделала это за две секунды.
— Ну, я же гений таблиц, забыла? — усмехнулась Лиса, распрямляясь. — С тебя кофе. Но не тот ужас из автомата, а нормальный.
— Договорились, — расплылась в улыбке Дженни. — Ты сегодня... другая.
— Какая? — Лиса приподняла бровь, копируя выражение лица Розе, когда та подкалывала Джису.
— Расслабленная, — ответила Дженни. — Тебе идет.
— Стараюсь соответствовать статусу "красивой, когда не убегаю", — парировала Лиса, и Дженни рассмеялась.
Весь день прошел под знаком этого нового стиля общения. Лиса больше не запиралась в кабинете. Она выходила в опен-спейс, шутила (иногда плоско, но Дженни все равно смеялась), комментировала рабочие моменты без лишнего официоза.
Когда на планерке Дженни предложила идею, которая была откровенно слабой, Лиса не стала молчать или сухо кивать, как раньше.
— Серьезно? — фыркнула она, крутя ручку. — Ким, это уровень первого курса. Ты можешь лучше. Я видела твои наброски вчера, вот там был огонь. А это — вода.
Дженни не обиделась. Наоборот, её глаза загорелись азартом.
— Ладно, — вызов принят, — ответила она. — Дай мне час, и я превращу эту воду в вино.
— Жду, — кивнула Лиса. — Если будет вино, я даже прощу тебе этот утренний косяк со скобкой.
Коллеги переглядывались в шоке. Их "Снежная Королева" шутила, подкалывала и вела себя как... живой человек. Атмосфера в офисе из напряженной превратилась в наэлектризованную, но в хорошем смысле. Все чувствовали эту химию.
К вечеру Лиса зашла к Дженни, чтобы проверить переделанную презентацию.
— Ну что, вино готово? — спросила она, садясь на край стола.
Дженни развернула монитор.
— "Шато Марго" 2015 года, не меньше, — гордо заявила она.
Лиса просмотрела слайды. Это было действительно круто.
— Неплохо, — протянула она, сдерживая довольную улыбку. — Даже очень неплохо. Ладно, Ким, ты реабилитирована.
— Только реабилитирована? — Дженни прищурилась, глядя на Лису снизу вверх. — А где похвала гения?
Лиса наклонилась к ней, глядя прямо в глаза. Сердце привычно екнуло, но паники не было. Было только желание дразнить и быть рядом.
— Гении не хвалят за очевидное, — прошептала она с ухмылкой. — Но так и быть. Ты молодец. И шрифт... — она сделала паузу, — ...шрифт сегодня идеальный.
Дженни засмеялась, запрокинув голову, и Лиса поняла, что совет Розе был лучшим советом в её жизни. Быть собой — саркастичной, немного вредной, но настоящей — оказалось ключом к Дженни. И этот ключ открывал двери, о которых Лиса раньше только мечтала.
Вечером, когда офис опустел и за окнами зажглись огни большого города, Дженни, выключая компьютер, вдруг обернулась к Лисе, которая собирала вещи в своем кабинете (дверь была открыта, что само по себе было революцией).
— Лиса? — позвала она.
Лиса подняла голову, накидывая пиджак на плечи.
— М? Опять проблемы со скобками?
— Нет, — улыбнулась Дженни, опираясь о косяк двери. — Скобки на месте. Я подумала... погода хорошая. Не хочешь прогуляться? Не "полевое исследование", не приказ. Просто... прогулка.
Сердце Лисы пропустило удар, но внешне она осталась невозмутимой.
— Хм, — она сделала вид, что задумчиво смотрит на часы. — У меня плотный график. Netflix и пицца запланированы на 20:00. Но... думаю, я могу подвинуть их ради прогулки. Если ты обещаешь не говорить о работе.
— Обещаю, — Дженни подняла руку. — Только о собаках, еде и о том, какая ты вредная, когда голодная.
— Я не вредная, я требовательная к калориям, — фыркнула Лиса, выходя к ней.
Они вышли на улицу и побрели вдоль набережной Чхонгечхон. Вечерний воздух был свежим, вокруг гуляли парочки и туристы. Сначала они шли молча, но это было комфортное молчание. Лиса больше не шла строевым шагом, она расслабленно шагала, засунув руки в карманы, иногда пиная носком ботинка мелкие камешки.
— Знаешь, — вдруг сказала Дженни, глядя на воду. — Ты сегодня была... другой. Не только расслабленной. Ты была... настоящей.
— Настоящей? — переспросила Лиса, глядя под ноги. — Это значит "несносной"?
— Нет, — рассмеялась Дженни. — Это значит живой. Ты шутила, ты дразнилась. Ты вела себя не как памятник директору, а как человек, с которым хочется... ну, просто быть рядом.
Лиса остановилась и посмотрела на Дженни.
— Я просто устала бояться, — честно призналась она. — Бояться сказать глупость, бояться, что ты сбежишь. Розе сказала мне: "Веди себя как обычно". А обычно я... ну, вот такая. Люблю сарказм, люблю подкалывать, иногда бываю резкой. Я боялась, что тебе это не понравится.
Дженни подошла ближе и заглянула ей в глаза. В свете уличных фонарей её лицо было невероятно красивым.
— Мне это нравится, Лиса. Мне нравилась та Лиса, которая носила печенье и краснела. Но эта Лиса... — Дженни улыбнулась, — с этой Лисой весело. С ней легко. И она мне нравится еще больше.
Лиса почувствовала, как внутри разливается тепло, похожее на горячий шоколад.
— Правда? — спросила она, и в голосе промелькнула та самая детская неуверенность, которая никуда не делась, просто спряталась глубже.
— Правда, — кивнула Дженни. — Ты забавная. Ты умная. И ты невероятно заботливая, даже когда пытаешься это скрыть за шутками про эксель. Я вижу тебя, Лиса. Настоящую. И я рада, что ты наконец-то позволила мне это увидеть.
Лиса улыбнулась — широко, открыто, без тени смущения.
— Ну, держись тогда, Ким, — сказала она с притворным угрожающим видом. — Раз тебе нравится настоящая я, готовься. Я буду шутить над твоими отчетами, воровать твой кофе и заставлять тебя слушать мои лекции про пленочные камеры часами.
— Я готова рискнуть, — засмеялась Дженни. — Если в комплекте идут печенье и твоя улыбка.
— Идут, — кивнула Лиса. — В базовой комплектации.
Они пошли дальше, и Лиса почувствовала, как их плечи иногда соприкасаются. Ей больше не хотелось убегать. Ей хотелось идти вот так, рядом с Дженни, шутить, смеяться и быть собой — неидеальной, саркастичной, влюбленной и наконец-то счастливой.
Ветер с реки становился прохладнее, но ни Лиса, ни Дженни этого не замечали. Они шли вдоль ручья Чхонгечхон, мимо подсвеченных мостиков и шумных компаний, словно находились в своем собственном мире, отделенном от остального Сеула невидимым куполом.
Разговор тек лениво и плавно, перескакивая с темы на тему без неловких пауз. Это был тот вид беседы, когда тебе не нужно думать над ответом, когда слова льются сами собой.
— Подожди, ты серьезно боишься бабочек? — Дженни остановилась, глядя на Лису с недоверием и весельем.
— Это не просто страх, это рациональная осторожность! — защищалась Лиса, активно жестикулируя. — Ты видела их вблизи? У них мохнатые лапки и эти... хоботки! Это мини-монстры в красивой обертке. Я предпочитаю любить их на расстоянии. Желательно, через бронированное стекло.
Дженни расхохоталась, и звук её смеха эхом отразился от каменных стен набережной.
— Невероятно. Директор Манобан, гроза отдела маркетинга, которая может уничтожить конкурента одной презентацией, боится мохнатых лапок.
— У каждого супергероя должна быть слабость, — пожала плечами Лиса с ухмылкой. — У Супермена — криптонит, у меня — чешуекрылые. А у тебя что? Только не говори, что ты бесстрашная.
Дженни задумалась, покусывая губу. Лиса завороженно следила за этим движением.
— Ежики, — призналась Дженни шепотом.
— Ежики? — Лиса приподняла бровь.
— Да. Они... колючие. И когда они сворачиваются в клубок, я не знаю, с какой стороны к ним подступиться. Мне всегда кажется, что я уколюсь. Это глупо, я знаю.
— Это не глупо, — серьезно сказала Лиса. — Это... тактильная чувствительность. Звучит научно и уважительно.
Дженни улыбнулась ей с благодарностью.
— Спасибо за диагноз, доктор Манобан.
Они прошли под мостом, где уличный музыкант играл на гитаре какую-то грустную балладу. Лиса замедлила шаг, прислушиваясь.
— Красиво, — тихо сказала она. — Я в детстве хотела научиться играть на гитаре. Даже купила себе одну. Но дальше трех аккордов дело не пошло. Мои пальцы отказывались гнуться так, как надо.
— А я играю на пианино, — вдруг сказала Дженни. — Мама заставляла меня ходить в музыкальную школу. Я ненавидела это. Гаммы, этюды... Но сейчас, когда мне грустно, я иногда сажусь за инструмент. Это помогает выплеснуть эмоции, которые словами не скажешь.
Лиса посмотрела на неё с новым интересом.
— Сыграешь мне когда-нибудь?
Дженни отвела взгляд, смутившись.
— Я давно не практиковалась. Буду фальшивить.
— Я не замечу, — заверила её Лиса. — Я же остановилась на трех аккордах. Для меня всё, что сложнее "Кузнечика", — это высшая математика.
— Хорошо, — кивнула Дженни. — Договорились. Пианино в обмен на танцы.
Они узнавали друг о друге мелочи, которые не пишут в резюме и не обсуждают на планерках. Лиса узнала, что Дженни ненавидит пиццу с ананасами («Это преступление против кулинарии!»), но обожает мятное мороженое («Это как есть зубную пасту, Дженни!» — возмущалась Лиса). Дженни узнала, что Лиса коллекционирует виниловые пластинки, но слушать их ленится и включает Spotify, и что она спит с плюшевым медведем, которого ей подарила мама на десятилетие.
— Его зовут Мистер Пухляш, — с вызовом сказала Лиса, ожидая насмешки. — И он отличный слушатель.
— Я уверена, он знает все секреты компании, — мягко улыбнулась Дженни. — Передай ему привет.
Чем больше они говорили, тем отчетливее Лиса понимала: Дженни не просто "нравится" ей. Это было глубже. Ей нравилось не только смотреть на неё, но и слушать её мысли, спорить с ней, узнавать её страхи и маленькие радости. Дженни была уютной. С ней хотелось молчать, говорить, смеяться и просто жить.
— Лиса, — позвала Дженни тихо, когда они присели на каменную скамью у воды.
— М?
— Спасибо, что ты сегодня была собой. Мне кажется, я... я начинаю понимать тебя настоящую. И мне очень комфортно.
Лиса посмотрела на блики воды, потом на профиль Дженни.
— Мне тоже, — честно ответила она. — Я рада, что перестала прятаться. Оказывается, быть собой не так уж страшно, когда рядом правильный человек.
Дженни повернулась и накрыла ладонь Лисы своей. Её рука была теплой и мягкой.
— Я рада, что я — этот человек.
Они сидели так еще долго, держась за руки в полумраке вечернего города, и Лиса думала, что никакие таблицы, никакие дедлайны и никакие страхи не сравнятся с этим простым, тихим моментом абсолютного счастья.
Прощание в этот вечер было совсем не похожим на предыдущие побеги и скомканные "до свидания". Они стояли у такси Дженни, и воздух между ними был плотным от невысказанной нежности.
— До завтра? — тихо спросила Дженни, не спеша открывать дверь машины.
— До завтра, — кивнула Лиса.
Она замешкалась на долю секунды, борясь с остатками стеснения, а потом шагнула вперед и, повинуясь внутреннему порыву, осторожно обняла Дженни.
Это не было дружеское похлопывание по спине или формальное объятие. Лиса обняла её бережно, но крепко, вдохнув аромат её волос. Дженни замерла на мгновение, а потом расслабилась и обняла Лису в ответ, положив голову ей на плечо.
Они простояли так, может быть, пять секунд, а может, целую вечность. Для Лисы время остановилось. Она чувствовала тепло тела Дженни, её дыхание, биение её сердца. Это было лучшее чувство в мире.
— Спокойной ночи, Лиса, — прошептала Дженни ей на ухо, и от этого шепота у Лисы побежали мурашки.
— Спокойной ночи, Дженни.
Когда такси уехало, Лиса осталась стоять на тротуаре, глядя вслед красным огням. На её лице блуждала глупая, счастливая улыбка.
— Свидание, — произнесла она вслух, пробуя слово на вкус. — Нам нужно настоящее свидание.
Кофе — это хорошо. Прогулка — отлично. Но теперь, когда она знала, что Дженни её не боится, что Дженни нравится быть с ней, Лиса хотела сделать что-то особенное. Что-то, что заставит глаза Дженни сиять так же, как тогда, в кабинете, при виде таблиц, только в сто раз ярче.
Лиса села в свою машину и, пока водитель вез её домой, погрузилась в глубокие раздумья. В её голове начал формироваться план. Не просто "поход в ресторан". Это должно быть Идеальное Свидание.
Она достала телефон и открыла заметки.
«Что любит Дженни:»
Собак (Кай и Кума).
Фотографировать на пленку.
Мятное мороженое (брр, но ладно).
Пианино.Спокойствие и уют (никаких шумных клубов).
Её (Лису) настоящую (!!!).
Лиса постучала пальцем по экрану.
— Ресторан? Банально. Кино? Не поговоришь. Выставка? Скучновато.
Ей нужно было место, где соединились бы все эти пункты. Место, где Дженни будет комфортно, интересно и... романтично.
Вдруг в её памяти всплыло одно воспоминание. Недавно она видела рекламу частной оранжереи за городом, которую открыли для посещений в вечернее время. Там было море цветов, тишина, стеклянная крыша, через которую видно звезды, и... кажется, там разрешалось приходить с животными?
Лиса быстро начала гуглить.
"Зимний сад 'Эдем' под Сеулом. Частные визиты. Живая музыка по запросу. Pet-friendly."
Глаза Лисы загорелись.
— Это оно, — прошептала она. — Цветы. Звезды. Собаки. И я могу заказать рояль.
Она представила эту картину: оранжерея, залитая мягким светом гирлянд. Дженни гуляет между экзотическими растениями, снимая их на свою камеру. Рядом бегают Кай и Кума. А потом они ужинают за маленьким столиком под пальмой, и где-то в углу пианист играет ту самую мелодию, которую Дженни любит.
Или нет... еще лучше.
Лиса нахмурилась.
— А если я сама попробую сыграть? Нет, три аккорда — это позор. Но я могу попросить Дженни сыграть! Ей ведь нравится играть, когда грустно. А там будет не грустно, там будет красиво.
Лиса схватила телефон, готовая бронировать место прямо сейчас, несмотря на поздний час.
— Она будет в восторге, — уверенно сказала Лиса сама себе. — Это будет идеально. Я куплю ей целое ведро мятного мороженого, даже если мне придется смотреть, как она ест эту зубную пасту.
Лиса чувствовала прилив решимости. Она больше не боялась облажаться. Она знала Дженни. Она знала, что Дженни оценит старания, а не только результат. И от этого планирование свидания превращалось из пытки в захватывающее приключение.
— Розе одобрит, — хмыкнула Лиса. — Хотя нет, Розе скажет, что я опять трачу миллионы. Но плевать. Для Дженни мне не жалко и всех миллионов мира.
Она нажала кнопку «Забронировать» и откинулась на сиденье, счастливо улыбаясь ночному городу. Операция «Идеальное Свидание» началась.
Остаток недели пролетел в приятной, почти домашней атмосфере. Лиса придерживалась новой стратегии «быть собой», и это работало безотказно. Она подшучивала над Дженни в столовой, иногда приносила ей кофе (уже без всяких приказов, просто ставила стаканчик на стол с небрежным «Держи, зомби»), и они часто переглядывались во время скучных совещаний, обмениваясь понимающими улыбками.
Но в голове Лисы тикал таймер. Выходные приближались, бронь в оранжерее была подтверждена, а Дженни всё ещё не знала, что её ждёт.
В пятницу после обеда Лиса решила: пора.
Она сидела в своем кабинете, вертя в руках ручку.
— Так, Манобан. Ты не паникуешь. Ты не опоссум. Ты крутая женщина, которая зовет крутую девушку смотреть на цветы. Всё просто.
Она нажала кнопку селектора.
— Дженни, зайди ко мне на минуту, пожалуйста.
Голос прозвучал спокойно. Никакой дрожи. Лиса мысленно погладила себя по голове.
Через минуту дверь открылась, и вошла Дженни. На ней был светло-голубой свитер, который делал её похожей на весеннее небо, и очки в тонкой оправе.
— Вызывали, босс? — улыбнулась она, закрывая дверь. — Проблемы с экселем? Или нужно оценить новый вкус печенья?
Лиса откинулась в кресле, закинув ногу на ногу. Она чувствовала себя на удивление расслабленно. Присутствие Дженни больше не вызывало желание спрятаться под стол; оно вызывало желание улыбаться.
— Никакого экселя, — сказала Лиса, жестом приглашая Дженни сесть. — И печенье пока отменяется. У меня к тебе предложение другого характера.
Дженни села напротив, с интересом глядя на неё.
— Интригует.
Лиса покрутила ручку в пальцах, глядя прямо в глаза Дженни.
— Завтра суббота. У тебя есть планы на вечер?
Дженни задумалась на секунду.
— Ну... я планировала генеральную уборку, стирку и марафон сериалов с собаками. Очень насыщенная программа, как видишь.
— Звучит серьезно, — кивнула Лиса с деланной серьезностью. — Но я хочу предложить альтернативу. Я хочу украсть тебя. И твоих собак.
Брови Дженни взлетели вверх.
— Украсть? Вместе с собаками?
— Да. Я нашла одно место за городом. Там... красиво. Много зелени, тихо, и можно гулять с животными. Я подумала, тебе и твоим хулиганам это понравится.
Лиса сделала паузу, а потом добавила мягко, без тени давления, просто и честно:
— Я хочу пригласить тебя на свидание, Дженни. Настоящее.
В кабинете повисла тишина, но она была теплой и звенящей от предвкушения. Дженни смотрела на Лису, и её губы медленно растягивались в самую широкую и счастливую улыбку, которую Лиса когда-либо видела.
— Свидание, — повторила Дженни, словно пробуя слово на вкус. — С собаками и зеленью?
— И, возможно, с мятным мороженым, если ты будешь хорошо себя вести, — добавила Лиса, подмигнув.
Дженни рассмеялась, поправив очки.
— Лиса Манобан, ты знаешь путь к моему сердцу. Собаки и мороженое — это запрещенный прием.
— Это стратегическое планирование, — самодовольно заметила Лиса. — Так что скажешь? Ты готова променять генеральную уборку на вечер со мной?
Дженни наклонилась вперед, положив локти на стол. В её глазах плясали искорки.
— Знаешь, уборка, конечно, важна... но я думаю, она подождет. Я согласна.
— Отлично, — Лиса почувствовала, как внутри взрывается фейерверк, но внешне лишь довольно кивнула. — Тогда завтра в пять я заеду за тобой. Будь готова. И скажи Каю с Кумой, чтобы надели свои лучшие ошейники. Дресс-код — "элегантно-прогулочный".
— Есть, мэм, — Дженни шутливо отсалютовала. — Я предупрежу парней.
Она встала, собираясь уходить, но у двери обернулась.
— Лиса?
— М?
— Спасибо, что не прислала приглашение приказом по почте, — улыбнулась Дженни. — Так гораздо лучше.
— Я учусь, — развела руками Лиса. — Расту над собой.
Когда дверь за Дженни закрылась, Лиса выждала ровно три секунды, а потом беззвучно вскинула руки вверх в победном жесте, крутанувшись на кресле.
— Да! — прошептала она. — Она сказала да!
Выходные обещали быть незабываемыми.
Субботнее утро встретило Лису лучами солнца и звонком телефона, который настойчиво вибрировал на тумбочке, грозясь свалиться на пол. Лиса, сладко потянувшись в кровати, нашарила аппарат и, даже не глядя на экран, знала, кто это.
— Алло? — сонно пробормотала она.
— Ты жива? — раздался встревоженный голос Розе. — Или тебя похитили пришельцы? Или ты вступила в секту молчальников?
Лиса перевернулась на спину, глядя в потолок.
— Привет, Рози. Я жива. Сплю. Точнее, спала.
— Ты не звонила мне несколько дней! — возмущалась Розе. — Дней, Лиса! Обычно ты обрываешь мне телефон, если Дженни просто чихнула в твою сторону. А тут — тишина. Я уже начала думать, что ты случайно уволила её и теперь скрываешься от полиции в Мексике. Или, что ещё хуже, ты решила стать нормальным человеком и забыла про меня.
Лиса хмыкнула, садясь в кровати. В её голосе зазвучали нотки притворной обиды.
— Ой, да ладно тебе, Пак Чеён. У тебя же личная жизнь. Ты же сама просила не звонить после каждого вздоха. Вот я и не звоню. Я уважаю твоё пространство. Я же "ужасная, навязчивая Лиса", которая мешает тебе смотреть кино с Джису. Зачем мне тебя беспокоить?
— Эй! — Розе явно опешила. — Не передергивай! Я просила не истерить, а не пропадать с радаров! Я же волнуюсь. Ты мой лучший друг-катастрофа, я несу за тебя ответственность.
Лиса не выдержала и рассмеялась.
— Ладно, ладно. Я просто следовала твоему совету. "Расслабься и будь собой". Вот я и расслабилась.
— И? — нетерпеливо спросила Розе. — Как успехи? Что нового на фронте любви и маркетинга?
Лиса улыбнулась, вспомнив вчерашний разговор в кабинете.
— Ну... если коротко: я пригласила её на свидание.
В трубке повисла тишина.
— Ты... что? — переспросила Розе шепотом.
— Пригласила. На свидание. Настоящее. Сегодня вечером, — с гордостью произнесла Лиса. — И она согласилась.
— ААААА! — завопила Розе так, что Лисе пришлось отвести телефон от уха. — Ты сделала это! Сама! Без истерик! Без приказов! Лиса, я горжусь тобой! Моя девочка выросла!
— Спасибо, мамочка, — фыркнула Лиса. — Но это еще не всё. Мы едем в оранжерею за город. С собаками.
— Оранжерею? С собаками? — голос Розе стал мечтательным. — Ого. Лиса, это... это очень круто. Это прям по-взрослому. Ты продумала всё до мелочей, да?
— Конечно, — самодовольно ответила Лиса. — Я даже заказала мятное мороженое, хотя считаю его гадостью.
— Это любовь, — констатировала Розе. — Есть зубную пасту ради женщины — это высшая форма самопожертвования.
— Я не буду его есть, я буду смотреть, как ест она, — поправила Лиса.
— Неважно. Главное — ты молодец. Рассказывай мне всё! Во сколько едете? Что наденешь? Ты нервничаешь?
— Едем в пять. Надену что-то удобное, но стильное. И знаешь... — Лиса задумалась. — Я почти не нервничаю. Странно, да?
— Нет, не странно, — мягко сказала Розе. — Это значит, что тебе с ней комфортно. Это хороший знак, Лиса. Очень хороший.
— Надеюсь, — выдохнула Лиса. — Ладно, мне пора вставать и приводить себя в порядок. Я хочу выглядеть идеально для Кая и Кумы. Ну и для Дженни тоже.
— Удачи, Лиса! — подбодрила Розе. — И напиши мне, как всё пройдет. Иначе я сама приеду в эту твою оранжерею с биноклем!
— Напишу, напишу. Пока, сталкер!
Лиса положила трубку и откинулась на подушки, улыбаясь. День только начинался, и он обещал быть прекрасным.
Оставшиеся часы до встречи Лиса провела в режиме «управляемого хаоса». Сначала она перевернула весь свой гардероб.
— Брюки или джинсы? — бормотала она, прикладывая вещи к себе перед зеркалом. — Брюки — слишком официально, буду похожа на менеджера по продажам удобрений. Джинсы — слишком просто.
В итоге выбор пал на черные зауженные карго-штаны (стильно и практично для прогулки с собаками), белую футболку оверсайз и кожаную куртку. Дополнила образ любимыми ботинками на массивной подошве.
— Выглядит так, будто я не старалась, но на самом деле я потратила на это час. Идеально, — кивнула она отражению.
Потом была битва с волосами. Челка должна была лежать безупречно, но при этом естественно. Лиса вылила на неё, кажется, полфлакона лака, но в зеркале все равно видела торчащий волосок, который бесил её перфекционизм.
— Спокойно, Манобан. Ветер все равно всё испортит. Расслабься.
В 16:30 Лиса вышла из дома, села в свой черный внедорожник (спорткар был отметен сразу — куда там сажать двух собак?) и выдохнула.
— Ты едешь гулять. С красивой девушкой. И её собаками. Всё будет хорошо.
Дорога до дома Дженни заняла двадцать минут. Лиса припарковалась у подъезда ровно в 16:55. Пунктуальность — вежливость королей и влюбленных директоров.
Дженни вышла из подъезда через пару минут. На ней были удобные джинсы, мягкий свитер и куртка. Рядом с ней, весело виляя хвостами и путаясь в поводках, бежали два спаниеля — коричневый и черный.
Сердце Лисы привычно екнуло от вида этой троицы. Дженни выглядела такой домашней, такой уютной, что хотелось просто завернуть её в плед и унести.
Лиса вышла из машины, чтобы помочь с собаками.
— Привет! — улыбнулась она, приседая, чтобы поздороваться с псами, которые тут же начали её обнюхивать. — Привет, бандиты. Я Лиса. Надеюсь, мы подружимся.
Кай лизнул её в нос, что Лиса сочла за хороший знак.
— Привет, — поздоровалась Дженни, наблюдая за этой сценой с улыбкой. А потом её взгляд стал хитро-оценивающим. — Хм... Лиса Манобан. Приехала на свидание. И без цветов?
Лиса замерла. Рука, гладившая Куму, остановилась. В её голове пронеслись сцены из романтических фильмов: герой с огромным букетом, герой с одной розой, герой с клумбой. А она? Она с пустыми руками!
Паника мгновенно накрыла её с головой.
— О боже... — пробормотала Лиса, вскакивая на ноги. Глаза забегали. — Дженни, я... я идиотка! Я думала про собак, про машину, про оранжерею... Я совсем забыла про цветы! Черт! Там по дороге был цветочный, я могу сбегать! Или... или давай заедем? Я куплю тебе всё, что захочешь! Прости, я ужасный кавалер, я всё испортила еще до начала!
Она уже потянулась к карману за ключами, готовая бежать в поисках ближайшей клумбы, чтобы оборвать её.
Дженни рассмеялась — звонко, легко. Она подошла к Лисе и положила ладони ей на плечи, останавливая этот поток самобичевания.
— Лиса! Эй! Дыши! — сквозь смех сказала она. — Я пошутила!
Лиса замерла, глядя на неё расширенными от ужаса глазами.
— Пошутила?
— Конечно! — Дженни погладила её по плечам, успокаивая. — Мы едем в оранжерею, Лиса. Там тысячи цветов! Зачем мне букет, который завянет, если ты везешь меня в цветочный рай?
— Но... этикет... — слабо сопротивлялась Лиса, всё ещё не отойдя от шока. — Первое свидание...
— Забудь про этикет, — мягко сказала Дженни. — Ты приехала за мной, ты подумала о моих собаках и взяла большую машину. Это лучше любых роз. Успокойся, мой паникующий опоссум. Ты всё делаешь правильно.
Лиса выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Ты меня до инфаркта доведешь своими шутками, Ким, — пробурчала она, но уголки губ уже поползли вверх. — Я уже мысленно составляла план ограбления цветочного ларька.
— Я ценю твою готовность пойти на преступление ради меня, — подмигнула Дженни. — Но давай лучше просто поедем. Собаки уже хотят приключений.
— Ладно, — сдалась Лиса, открывая заднюю дверь машины для Кая и Кумы. — Прошу, господа. Ваш личный транспорт подан.
Дженни села на переднее сиденье, и когда Лиса села за руль, она почувствовала легкое прикосновение к своему локтю.
— Ты правда молодец, Лиса, — тихо сказала Дженни. — Мне не нужны цветы. Мне нужна ты.
Лиса посмотрела на неё, и в этот момент она была готова купить не то что цветочный ларек, а все ботанические сады мира.
— Поехали, — улыбнулась она, заводя мотор. — Приключения ждут.
Дорога за город заняла около часа, но для Лисы это время пролетело незаметно. Салон автомобиля был наполнен негромкой музыкой, шуршанием шин и уютным разговором. На заднем сиденье Кай и Кума периодически устраивали возню, сопя и перетаптываясь, или высовывали носы в приоткрытые окна, ловя ветер ушами.
— Кума — это просто меховой шар с характером Наполеона, — смеялась Дженни, поворачиваясь к Лисе. — Ты видела, как он посмотрел на тебя, когда ты не дала ему лизнуть руль? Чистое презрение!
— Я заметила, — усмехнулась Лиса, не отрывая взгляда от дороги. — У меня в отделе есть пара сотрудников с таким же взглядом, когда я прошу переделать отчет. Думаю, мы с Кумой найдем общий язык. Я уважаю амбиции, даже если они исходят от существа ростом тридцать сантиметров.
— А Кай? — спросила Дженни. — Он добряк, но трусишка.
— Кай — мой фаворит, — призналась Лиса. — Он лизнул мне нос. Это подкуп, и он сработал. Я продажная женщина, Ким. Немного нежности — и я твоя. То есть... его.
Дженни тихонько хихикнула, и Лиса почувствовала, как уши снова начинают гореть. «Оговорка по Фрейду, молодец, Манобан».
Дженни пыталась выведать подробности о месте назначения.
— Так там просто парк? Или лес? — спрашивала она с любопытством. — Там есть где побегать?
— Там есть где походить, — уклончиво отвечала Лиса, загадочно улыбаясь. — И понюхать. И посмотреть.
— Ну скажи! — канючила Дженни, дергая Лису за рукав куртки, как ребенок.
— Сюрприз есть сюрприз, — стояла на своем Лиса. — Если я расскажу, магия исчезнет. Потерпи немного.
Когда навигатор сообщил: «Вы прибыли», они оказались перед высокими коваными воротами, за которыми виднелся огромный стеклянный купол, светящийся изнутри мягким янтарным светом. Вокруг был лес, тишина и ни души.
— Ого... — выдохнула Дженни, прилипнув к окну. — Лиса, это что?
— Это «Эдем», — просто сказала Лиса, паркуя машину. — Частная оранжерея. И сегодня она только наша.
Они вышли из машины. Воздух здесь был чистым и прохладным. Лиса открыла заднюю дверь, и Кай с Кумой радостно выпрыгнули наружу, тут же начав исследовать новые запахи травы и земли.
— Держи, — Лиса протянула Дженни один поводок, а второй взяла сама. — Разделим ответственность. Я беру Куму-Наполеона. Попробую договориться с ним о перемирии.
— Удачи, — рассмеялась Дженни, беря Кая. — Он может потребовать взятку в виде вкусняшек.
Они подошли к входу. Администратор, уже ожидавший их, вежливо поклонился и открыл двери.
— Добрый вечер, госпожа Манобан. Всё готово, как вы просили. Прошу вас.
Как только они переступили порог, Дженни ахнула и остановилась.
Внутри было тепло и влажно, пахло жасмином, землей и чем-то сладким. Огромное пространство под стеклянным куполом утопало в зелени. Пальмы упирались листьями в потолок, лианы свисали каскадами, везде цвели орхидеи, гибискусы и цветы, названий которых Дженни даже не знала.
Но самым волшебным было освещение. Сотни маленьких лампочек были спрятаны в листве, создавая ощущение, что вокруг летают светлячки. Дорожки были выложены камнем, и вдоль них стояли старинные фонари.
— Лиса... — прошептала Дженни, оглядываясь вокруг с широко открытыми глазами. — Это невероятно.
Даже собаки притихли. Кума перестал тянуть поводок и деловито затрусил по дорожке, обнюхивая каждый экзотический куст с видом ботаника-эксперта. Кай держался ближе к ногам Дженни, но с интересом вертел головой.
— Тебе нравится? — спросила Лиса, внимательно следя за реакцией Дженни. Внутри у неё всё сжалось от волнения: «А вдруг слишком пафосно? Вдруг скучно?»
— Нравится? — Дженни повернулась к ней, и её глаза сияли ярче всех гирлянд вокруг. — Лиса, это сказка. Это самое красивое место, где я была. И здесь можно с собаками! Как ты нашла это?
— У меня свои источники, — скромно улыбнулась Лиса, чувствуя огромное облегчение. — Идем? Там в глубине есть кое-что еще.
Они медленно пошли по извилистым дорожкам. Вокруг была тишина, нарушаемая только цокотом когтей собак по камням и тихим шелестом листвы.
— Смотри, — Дженни указала на огромный цветок, похожий на птицу. — Это стрелиция! Я видела её только на картинках.
Она достала телефон, но потом вспомнила про свою пленочную камеру, висящую на шее.
— Можно я поснимаю? — спросила она, уже настраивая объектив.
— Нужно, — кивнула Лиса. — Пленка любит такой свет.
Дженни начала фотографировать: цветы, игру теней на листьях, Кая, который смешно чихнул от пыльцы. Лиса терпеливо ждала, любуясь не растениями, а самой Дженни, которая в этот момент выглядела абсолютно счастливой и увлеченной.
— Встань туда, под ту арку с розами, — вдруг скомандовала Дженни, наводя камеру на Лису.
— Я? — Лиса смутилась. — Я не фотогеничная. Я буду портить кадр.
— Не говори глупостей, — фыркнула Дженни. — Ты красивая. Вставай. И Куму возьми на руки.
Лиса послушно подхватила пушистого Куму, который с достоинством позволил себя поднять.
— Улыбнись, опоссум, — ласково сказала Дженни, нажимая на спуск.
Щелк.
Этот звук затвора камеры прозвучал для Лисы как обещание, что этот момент останется с ними навсегда.
Они гуляли почти час, теряясь в лабиринтах зелени. Собаки были в восторге от обилия новых запахов, а Дженни не переставала восхищаться каждым новым уголком.
— Я хочу здесь жить, — заявила она, вдыхая аромат цветущего лимона. — Лиса, если я пропаду, ищи меня под этим деревом. Я совью гнездо и буду питаться лимонами.
— Боюсь, лимоны кислые, — усмехнулась Лиса. — Но я знаю место, где кормят лучше. Пойдем, нас ждет ужин. И кое-что мятное.
Когда они вышли на небольшую поляну под баньяном, Дженни замерла. Столик с белоснежной скатертью, мерцающие свечи, ведерко со льдом (в котором угадывались не шампанское, а баночки с мороженым) — всё это было прекрасно. Но взгляд Дженни мгновенно примагнитился к инструменту, стоящему чуть поодаль.
Это был рояль. Не просто пианино, а настоящий, лакированный, белый рояль, который выглядел здесь, среди джунглей, как инопланетный корабль из мира высокой культуры.
Дженни медленно повернула голову к Лисе. В её глазах плясали хитрые огоньки, смешанные с детским восторгом. Она выразительно подняла бровь.
— Рояль? — спросила она с ноткой иронии в голосе. — Серьезно? Случайно оказался в кустах?
Лиса, стараясь сохранить невозмутимый вид (хотя уши предательски розовели), пожала плечами и сунула руки в карманы.
— Ну... это элемент декора. Для атмосферы. Знаешь, фэн-шуй, эстетика. Он здесь просто так. Для красоты.
Они посмотрели друг на друга и одновременно расмеялись.
— "Просто так", — передразнила Дженни. — Лиса, ты ужасная лгунья. Ты же помнишь, что я говорила про игру?
— Помню, — кивнула Лиса, перестав притворяться. — И я помню, что ты обещала сыграть. Но только если захочешь. Никакого давления. Он может и правда постоять для красоты, пока мы едим.
— Посмотрим, — загадочно улыбнулась Дженни, не отрывая взгляда от клавиш. — Может быть, после десерта я почувствую вдохновение.
Лиса подошла к столику и с подчеркнутой галантностью отодвинула стул.
— Прошу, мадемуазель.
Дженни присела, расправив складки.
— Спасибо. Ты полна сюрпризов сегодня, — сказала она, глядя на Лису снизу вверх с неприкрытой нежностью. — Сначала оранжерея, теперь ужин при свечах. Я чувствую себя героиней романа.
Лиса села напротив. В этот момент её снова накрыла легкая волна паники. «А вдруг еда невкусная? А вдруг собакам станет скучно и они перевернут стол? А вдруг нам не о чем будет говорить?» Она начала нервно теребить край салфетки, покусывая губу.
— Лиса, — тихо позвала Дженни.
Лиса подняла глаза. Дженни протянула руку через стол и накрыла своей ладонью беспокойные пальцы Лисы. Её прикосновение было теплым и успокаивающим, как якорь в шторм.
— Всё идеально, — сказала Дженни, глядя ей прямо в душу. — Перестань переживать. Ты здесь, я здесь, собаки жуют свои косточки под столом (Лиса заранее позаботилась о лакомствах для Кая и Кумы). Всё хорошо.
Лиса выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит, растворяясь в тепле руки Дженни.
— Ты права. Просто... я хочу, чтобы тебе понравилось.
— Мне уже нравится. Очень, — заверила её Дженни, легонько сжав её пальцы, прежде чем отпустить.
Ужин был легким и вкусным — какие-то изысканные закуски, фрукты и, конечно, то самое мятное мороженое, которое ждало своего часа во льду.
— Итак, — начала Дженни, отправляя в рот кусочек сыра. — Расскажи мне про ту гитару. Ту, на которой ты выучила три аккорда. Она всё ещё жива?
— О, она стоит в углу моей спальни как памятник моим амбициям, — рассмеялась Лиса. — Иногда я использую её как вешалку для шарфов. Это самое дорогое хранилище для шарфов в мире.
— А я в детстве мечтала стать балериной, — призналась Дженни. — Но потом поняла, что люблю поесть больше, чем стоять у станка.
— Слава богу, — серьезно кивнула Лиса. — Иначе мы бы сейчас не ели это мороженое. А мир без Дженни, которая любит поесть, был бы грустным местом.
Они болтали обо всем на свете: о путешествиях, о смешных случаях в офисе (Лиса наконец-то рассказала, как однажды пришла на работу в разных туфлях и весь день сидела за столом, боясь встать), о любимых книгах.
Атмосфера была волшебной. Свет гирлянд отражался в бокалах с водой, аромат цветов смешивался с запахом ванили, а под столом тихо посапывали уставшие от прогулки псы. Лиса смотрела на Дженни и ловила себя на мысли, что могла бы просидеть так вечность.
— Знаешь, — вдруг сказала Дженни, задумчиво помешивая ложечкой подтаявшее мороженое. — Я рада, что ты не прислала мне приказ на это свидание.
— Я тоже, — улыбнулась Лиса. — Приказы — это скучно. А вот смотреть, как ты ешь мятную "зубную пасту" и улыбаешься — это бесценно.
Дженни фыркнула, чуть не уронив ложку.
— Эй! Это деликатес! Ты просто ничего не понимаешь в высокой кухне!
— Возможно, — согласилась Лиса, глядя на неё с обожанием. — Но я готова учиться. Если учителем будешь ты.
Дженни еще некоторое время поддразнивала Лису насчет ее вкусовых предпочтений, утверждая, что человек, который не любит мяту в шоколаде, просто еще не дорос до истинного гурманства. Лиса лишь отшучивалась, наслаждаясь тем, как в полумраке блестят глаза Дженни.
Потом разговор плавно затих. Дженни отставила пустую креманку, промокнула губы салфеткой и перевела задумчивый взгляд на белый рояль, стоящий в пятне мягкого света.
— Знаешь, — сказала она тихо, вставая из-за стола. — Кажется, я должна оплатить этот ужин. И не деньгами.
Лиса замерла, боясь спугнуть момент. Она лишь кивнула, наблюдая, как Дженни подходит к инструменту. В движениях Дженни была грация и легкая неуверенность, которая делала её еще более очаровательной.
Дженни села на банкетку, откинула крышку клавиш и на секунду застыла, глядя на черно-белый ряд. Её пальцы зависли в воздухе.
— Что бы сыграть... — прошептала она сама себе, но в тишине оранжереи Лиса услышала каждое слово.
Дженни прикрыла глаза, вспоминая. В голове всплыла мелодия, которую она недавно слышала и учила для себя, просто потому что она тронула её сердце. Tony Ann — Pulse.
Она глубоко вдохнула и опустила руки на клавиши.
Первые ноты прозвучали чисто и звонко, рассыпаясь в воздухе, как капли дождя. Темп был быстрым, пульсирующим, словно биение сердца, но в самой мелодии сквозила невероятная нежность.
Пальцы Дженни порхали по клавишам с удивительной легкостью. Музыка наполняла пространство под куполом, смешиваясь с шелестом листьев и ароматом цветов. Она звучала живо, эмоционально, искренне. Это не было механическое исполнение заученных нот — это был разговор души.
Лиса сидела, затаив дыхание. Она смотрела на профиль Дженни — сосредоточенный, вдохновенный, освещенный теплым светом ламп. Дженни чуть покачивалась в такт музыке, иногда хмурясь на сложных пассажах, иногда едва заметно улыбаясь, когда мелодия взлетала вверх.
Для Лисы в этот момент исчез весь мир. Существовала только Дженни и эта музыка. Лиса никогда не была большим знатоком классики или неоклассики, но сейчас ей казалось, что она не слышала ничего прекраснее. Даже если бы сам Тони Энн вошел сюда и сел за этот рояль, для Лисы его исполнение было бы бледной тенью того, что делала Дженни. Потому что это играла она. Её пальцы, её эмоции, её душа.
Музыка нарастала, становилась всё более насыщенной, страстной, а потом вдруг резко оборвалась на высокой, звенящей ноте.
Дженни убрала руки с клавиш и виновато улыбнулась, поворачиваясь к Лисе.
— Всё. Дальше я не помню. Там сложная кода, я её не доучила.
В оранжерее повисла тишина, но она была наполнена вибрацией только что отзвучавшей музыки.
Лиса медленно поднялась со своего места и подошла к роялю. Она смотрела на Дженни так, словно видела чудо света.
— Это было... — голос Лисы дрогнул. — Дженни, это было невероятно.
— Я сфальшивила пару раз в середине, — смущенно отмахнулась Дженни, опуская взгляд на свои руки.
— Плевать, — выдохнула Лиса, подходя вплотную. — Я не слышала фальши. Я слышала только магию. Ты играешь так, будто... будто рассказываешь историю. Самую красивую историю на свете.
Дженни подняла голову, и их взгляды встретились. Расстояние между ними сократилось до минимума. Лиса стояла у изгиба рояля, а Дженни сидела, чуть развернувшись к ней.
Воздух между ними стал густым и наэлектризованным. В этот момент не нужны были шутки или слова о работе. Всё стало серьезным, глубоким и очень личным.
Лиса протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, убрала прядь волос за ухо Дженни. Её рука задержалась на щеке, чувствуя тепло кожи. Дженни не отстранилась. Наоборот, она чуть наклонила голову к ладони Лисы, прикрывая глаза, и тихо выдохнула.
— Лиса... — прошептала она, и в этом шепоте было столько доверия и нежности, что у Лисы закружилась голова.
— Ты потрясающая, — произнесла Лиса, глядя на её губы, а потом снова в глаза. — Самая красивая музыка, которую я когда-либо слышала. И самая красивая девушка, которую я когда-либо видела.
Время остановилось. Кай и Кума спали под столом, цветы безмолвно наблюдали, а две девушки замерли в моменте, который был хрупким, как хрусталь, и важным, как сама жизнь. Это был тот самый интимный момент близости, когда души касаются друг друга раньше, чем губы.
Мир вокруг сжался до сияния янтарных огней в глазах Дженни. Лиса наклонялась медленно, давая каждой секунде растянуться в вечность. Это было не требование, не приказ и не импульсивный рывок. Это был вопрос. Безмолвный, трепетный вопрос: «Можно?»
Она давала Дженни всё время мира, чтобы отстраниться, чтобы перевести всё в шутку или просто встать и уйти. Лиса почти не дышала, боясь, что даже её дыхание может разрушить этот хрупкий момент.
Но Дженни не ушла.
Она смотрела на приближающееся лицо Лисы, и в её взгляде не было страха. Только ожидание и то же самое притяжение, которое чувствовала Лиса. Дженни чуть приподнялась навстречу, её ресницы затрепетали и опустились, давая безмолвное согласие.
Когда их губы наконец встретились, это было похоже на прикосновение крыла бабочки. Мягко. Невесомо. Осторожно.
Лиса целовала её так, словно Дженни была сделана из тончайшего хрусталя или была соткана из лунного света — одно неосторожное движение, и она исчезнет. Её ладони, лежащие на щеках Дженни, едва касались кожи, даря тепло, но не удерживая силой. Большие пальцы Лисы чуть заметно поглаживали скулы Дженни, и это движение было полно бесконечного обожания.
Дженни выдохнула в поцелуй, и этот тихий звук окончательно разбил все барьеры Лисы.
Поцелуй был недолгим, но в нем было столько искренности, сколько Лиса не испытывала за всю свою жизнь. В нем было признание во всем: в страхах, в бессонных ночах за таблицами, в утренних печеньях, в восхищении музыкой и в простой, чистой любви, которая не требовала слов.
Дженни положила руки на талию Лисы, слегка сжимая ткань её куртки, притягивая её чуть ближе, словно говоря: «Я здесь. Я настоящая. И я не разобьюсь».
Когда они отстранились друг от друга, расстояние между их лицами осталось крошечным. Лиса не убрала рук с лица Дженни, продолжая смотреть на неё с благоговением. Губы Дженни были чуть влажными и порозовевшими, глаза сияли, как звезды над прозрачной крышей оранжереи.
— Вау... — прошептала Дженни, и её голос был хрипловатым.
Лиса улыбнулась — не той уверенной ухмылкой, которую она носила как броню, а мягкой, немного смущенной улыбкой влюбленного человека.
— Вау, — эхом отозвалась она. — Это... это лучше, чем печенье. И лучше, чем эксель.
Дженни тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в лоб Лисы.
— Гораздо лучше, — согласилась она.
Лиса закрыла глаза, наслаждаясь моментом.
— Я не сплю? — спросила она шепотом. — Скажи мне, что я не сплю и не лежу сейчас лицом в клавиатуру в своем кабинете.
— Ты не спишь, — Дженни провела ладонью по плечу Лисы. — Ты здесь. Со мной. И с собаками, которые, кстати, проснулись и смотрят на нас с осуждением, потому что мы забыли про них.
Лиса открыла глаза и посмотрела вниз. Кай и Кума действительно сидели рядом, виляя хвостами и глядя на хозяек с явным намеком на то, что пора бы уже уделить внимание и им.
— Простите, парни, — усмехнулась Лиса, нехотя выпуская лицо Дженни из своих рук, но тут же переплетая свои пальцы с её. — Просто ваша хозяйка слишком... отвлекающая.
— Пойдем, — Дженни сжала её руку. — Пора возвращаться. Пока нас не закрыли здесь вместе с орхидеями на всю ночь.
— Я бы не возражала, — честно сказала Лиса, помогая Дженни встать из-за рояля. — Но у Кая режим.
Они направились к выходу, держась за руки. Вечерний воздух встретил их прохладой, но Лисе было тепло. Внутри неё горело солнце, и она знала, что это только начало их истории. Истории, в которой будет еще много музыки, печенья, собак и нежных поцелуев, от которых замирает сердце.
Обратная дорога до дома Дженни прошла в атмосфере уютного, почти священного спокойствия. Музыка в салоне играла едва слышно, создавая фон для их разговора. Кай и Кума, уставшие от впечатлений, мирно спали на заднем сиденье, иногда вздыхая во сне.
Лиса вела машину одной рукой, а вторая лежала на центральной консоли, где её пальцы были переплетены с пальцами Дженни. Это прикосновение казалось Лисе самым важным на свете.
— Значит... — начала Дженни, глядя на ночную дорогу. — Теперь я официально встречаюсь со своим боссом?
Лиса улыбнулась, не отрывая взгляда от трассы.
— Технически, да. Но я обещаю не злоупотреблять служебным положением. Разве что иногда... ради внеочередного кофе.
— И никаких больше тайных операций с выпечкой, — строго добавила Дженни, поглаживая большим пальцем руку Лисы. — Мне не нужны анонимные круассаны, Лиса. Мне нужно, чтобы ты просто подходила и отдавала их мне. Или, еще лучше, мы ели их вместе.
— Договорились, — кивнула Лиса. — Больше никаких пряток за фикусами и побегов в лифт. Мы теперь... — она запнулась, подбирая слово. — Мы пара. И это не обсуждается. Как аксиома.
— Аксиома, — повторила Дженни с довольной улыбкой. — Мне нравится, как это звучит. Научно и романтично. В твоем стиле.
— Кстати о выпечке, — вспомнила Лиса. — Ты говорила что-то про свои кулинарные таланты. Я все еще жду доказательств.
— О, доказательства будут, — заверила её Дженни. — Я испеку тебе партию. Специально для тебя. С шоколадной крошкой и морской солью. Никакого золота, как в твоем печенье, но много любви.
— Золото — это пошлость, — фыркнула Лиса. — А шоколад с солью и любовью — это бесценно. Я буду ждать с нетерпением.
Они подъехали к дому Дженни. Лиса заглушила мотор, но не спешила разблокировать двери. В салоне повисла тишина, наполненная нежностью и нежеланием расставаться даже на ночь.
— Мы приехали, — тихо сказала Лиса, поворачиваясь к Дженни.
Дженни отстегнула ремень безопасности, но не вышла. Она повернулась к Лисе всем корпусом, глядя на неё с благодарностью и теплом.
— Это был... идеальный вечер, Лиса. Правда. Оранжерея, музыка, ты... Я даже не могла представить, что свидание может быть таким.
— Я старалась, — смущенно улыбнулась Лиса. — Я хотела, чтобы тебе понравилось.
— Мне понравилось всё. Но больше всего мне понравилась ты, — Дженни протянула руку и коснулась щеки Лисы. — Ты невероятная, Лиса Манобан. Под этой маской строгого директора скрывается самое чуткое сердце, которое я знаю. И я счастлива, что оно... ну, немножко мое.
— Не немножко, — выдохнула Лиса, накрывая её ладонь своей. — Целиком. Абсолютно и безнадежно твое.
Дженни подалась вперед. На этот раз поцелуй был увереннее, глубже, словно печать, скрепляющая их негласный договор быть вместе. В нем было обещание будущих встреч, совместных завтраков, прогулок с собаками и долгих разговоров.
Когда они отстранились, Дженни улыбалась, и её губы были припухшими от поцелуев.
— Спокойной ночи, моя невероятная Лиса, — прошептала она. — Увидимся завтра?
— Увидимся завтра, — подтвердила Лиса.
Дженни вышла из машины, позвала сонных собак, и, прежде чем скрыться в подъезде, обернулась и послала Лисе воздушный поцелуй.
Лиса сидела в машине еще несколько минут после того, как свет в окнах Дженни зажегся. Она прижала пальцы к губам, всё еще чувствуя вкус поцелуя.
— Безнадежна, — прошептала она в тишину салона, но теперь в этом слове не было грусти. — Безнадежно счастлива.
Она завела мотор и поехала домой, зная, что первым делом позвонит Розе, чтобы сказать ей «спасибо» за то, что та заставила её быть собой. Потому что быть собой рядом с Дженни оказалось лучшим, что могло случиться в её жизни.
Воскресенье началось для Лисы не с восходом солнца, а, по сути, продолжилось с субботней ночи. Вернувшись домой, она продержалась ровно десять минут, бесцельно бродя по квартире и улыбаясь стенам, прежде чем поняла: Ей нужна Розе.
Несмотря на то, что на часах было далеко за полночь, Лиса набрала номер подруги.
— Если ты не умираешь и не выходишь замуж в Вегасе, я тебя убью, — сонно, но беззлобно пробормотала Розе вместо приветствия.
— Лучше! — выдохнула Лиса, плюхаясь на диван и обнимая подушку. — Я была в раю, Рози. В цветочном раю с роялем.
И её прорвало. Лиса начала рассказывать всё: про то, как нервничала из-за отсутствия цветов, про реакцию Дженни на оранжерею, про то, как Кай и Кума носились между пальмами. Но когда она дошла до самой интимной части — до момента у рояля — она вдруг запнулась.
В трубке послышался тихий смешок на заднем плане. Очень знакомый смешок.
— Подожди, — насторожилась Лиса. — Розе... Джису всё ещё у тебя?
— Ну да, — спокойно ответила Розе, и Лиса услышала звук чокающихся бокалов (видимо, девушки решили, что спать в эту ночь уже не придется). — Мы устроили ночевку.
Лиса покраснела так сильно, что почувствовала жар даже через подушку.
— Я не могу! — зашипела она. — Я не могу рассказывать про поцелуи, когда Джису слушает! Это... это неловко! Она же лучшая подруга Дженни! Вдруг она завтра посмотрит на Дженни и начнет хихикать? Или расскажет ей, как я тут пищу от восторга? Моя репутация крутого директора будет уничтожена!
Розе тяжело вздохнула.
— Господи, какие же вы сложные. Джису! — крикнула она куда-то в сторону. — Иди сюда. Нам нужен ритуал.
— Какой ритуал? — не поняла Лиса.
— Ритуал молчания, — торжественно объявила Розе. — Лиса не верит в твою конфиденциальность.
Послышалось шуршание, и голос Джису стал ближе.
— Я могила, Лиса. Честно.
— Не верю, — упрямилась Лиса. — Ты слишком много улыбаешься.
— Ладно, — вмешалась Розе с театральным пафосом. — Ким Джису, положи руку на самое дорогое, что у тебя есть... на меня. И поклянись!
— Клянусь, — со смехом произнесла Джису. — Клянусь своей коллекцией видеоигр и твоей любовью ко мне, Пак Чеён, что всё сказанное в этой комнате, останется в этой комнате. Если я проболтаюсь, пусть у меня в "The Sims" сгорит дом.
— Ого, — впечатлилась Лиса. — Это серьезная клятва. Ладно.
Получив гарантии безопасности, Лиса продолжила рассказ. Она описывала, как Дженни играла на рояле, как дрожали её ресницы, каким нежным был тот первый поцелуй, и как потом они ехали в машине, держась за руки. Розе периодически вставляла комментарии вроде «Оу-у-у» и «Наконец-то!», а Джису просто тихо вздыхала от умиления.
Прошел, наверное, час. Лиса уже пошла на второй круг, анализируя каждый взгляд Дженни, когда в квартире Розе вдруг раздалась другая мелодия звонка.
— Тсс, тихо, — сказала Розе. — Джису, у тебя телефон звонит. Кто там в три часа ночи?
Повисла короткая пауза, а затем голос Джису прозвучал с нотками удивления и веселья:
— Это... это Джендык.
Лиса на том конце провода замерла, перестав дышать.
— Дженни звонит? Сейчас?
— Алло, Дженни? — ответила Джису, включая громкую связь. — Ты чего не спишь?
Из динамика донесся голос Дженни — взволнованный, быстрый и такой же счастливый, как у Лисы минуту назад:
— Онни! Я не могу спать! Я просто должна тебе рассказать! Это был лучший вечер в моей жизни! Лиса... она такая... она отвезла меня в оранжерею! И там был рояль! И мы целовались под пальмой! Джису, я кажется, влюбилась по уши!
В квартире Розе воцарилась тишина, нарушаемая только сбивчивым дыханием Дженни в трубке Джису и ошарашенным молчанием Лисы в трубке Розе.
Розе первой нарушила молчание. Она расхохоталась — громко, победоносно, от души.
— Бинго! — воскликнула она. — Полное совпадение!
— Розе? — удивилась Дженни. — Ты тоже там?
— Я здесь, и Лиса тоже у меня на проводе! — радостно объявила Розе. — Мы тут слушаем её версию событий уже час. И знаете что? Ваши показания сходятся.
— О боже... — простонала Дженни, и Лиса могла представить, как она сейчас закрывает лицо руками.
— Лиса слышит? — пискнула Дженни.
— Слышу, — тихо ответила Лиса в свою трубку, расплываясь в широченной улыбке. — И мне очень нравится то, что я слышу. Особенно часть про "влюбилась по уши".
— Лиса! — возмущенно и смущенно воскликнула Дженни. — Это нечестно! Это был приватный разговор с подругой!
— Мы теперь одна большая шпионская сеть, смиритесь, — резюмировала Розе. — Всё, девочки. Свидание было супер-удачным, это официально подтверждено обеими сторонами. Вы обе влюблены, вы обе счастливы, и вы обе не даете нам с Джису спать.
— Но это так мило! — вставила Джису.
— Да, мило, — согласилась Розе, смягчаясь. — Ладно, голубки. Раз уж все карты раскрыты... Лиса, иди спать с улыбкой до ушей. Дженни, иди спать и видеть сны про Лису. А мы с Джису наконец-то досмотрим наш сон.
— Спокойной ночи, — хором сказали Лиса и Дженни, и даже через расстояние и телефонные провода чувствовалось, как они улыбаются друг другу.
Лиса отключилась, упала на подушку и закрыла глаза. Теперь она точно знала: всё не просто хорошо. Всё идеально.
Второе утро выходного дня Лисы началось не с будильника, а снова с деликатного звука уведомления, который в тишине спальни прозвучал как обещание чего-то прекрасного. Лиса, которая обычно просыпалась с мыслями о графиках и KPI, сегодня проснулась с мыслью о медовых глазах.
Она потянулась за телефоном. Сообщение от Дженни.
Дженни (09:15): «Доброе утро, мой любимый опоссум. У меня тут простаивает мука и шоколадная крошка. И Каю с Кумой скучно. Есть предложение: приходи ко мне печь печенье. Я обещаю не заставлять тебя мыть посуду, только дегустировать. P.S. Форма одежды — пижамная (шучу, но что-то удобное).»
Лиса перечитала сообщение три раза, глупо улыбаясь экрану.
Лиса (09:17): «Выезжаю. Буду через час. С меня молоко и готовность жертвовать фигурой ради науки дегустации.»
Не успела она отложить телефон, как пришло новое сообщение. На этот раз от Розе.
Розе (09:20): «ПРОСЫПАЙСЯ, ГЕРОЙ-ЛЮБОВНИК! Джису не дает мне покоя. Она требует "закрепить успех" и увидеть эту химию своими глазами. Умоляет о двойном свидании сегодня вечером. Говорит, если мы не встретимся, она умрет от любопытства. Спасай меня!»
Лиса хмыкнула. Идея провести весь день с Дженни вдвоем была заманчивой, но отказать Джису (и спасти Розе от нытья) тоже было делом чести.
Лиса (09:22): «Дженни позвала меня печь печенье утром. Я сейчас спрошу её про вечер. Если она согласится терпеть нас всех, то мы в деле.»
Она быстро набрала Дженни.
— Алло? — голос Дженни был немного хриплым со сна, что мгновенно вызвало у Лисы приступ нежности.
— Привет, пекарь, — мягко сказала Лиса. — Я приняла твое приглашение. Но тут поступило встречное предложение от наших "шпионов". Розе говорит, Джису жаждет двойного свидания сегодня вечером. Как ты на это смотришь?
Дженни рассмеялась.
— Джису всегда такая. Ей не терпится нас сосватать окончательно. Я не против. Но только при условии, что первую половину дня ты принадлежишь только мне и печенью.
— Договорились, — ответила Лиса, чувствуя, как сердце делает кульбит от слов «принадлежишь только мне». — До встречи.
Через час Лиса стояла на пороге квартиры Дженни, держа в одной руке пакет с фермерским молоком, а в другой — пакет с лакомствами для собак (запас для подкупа).
Дженни открыла дверь в домашнем костюме пастельных тонов, с небрежным пучком на голове и перепачканная мукой на щеке.
— Привет, — улыбнулась она, пропуская Лису внутрь.
— Привет, — Лиса шагнула в прихожую, поставила пакеты и, не удержавшись, поцеловала Дженни в "мучную" щеку. — Ты уже в процессе?
— Ага, тесто подходит, — кивнула Дженни, слегка покраснев. — Проходи, чувствуй себя как дома.
Следующие несколько часов прошли в уютном хаосе. Лиса, которая на кухне умела только варить кофе и заказывать доставку, оказалась на удивление старательным подмастерьем. Она смешивала ингредиенты под чутким руководством Дженни, вырезала формочками звездочки и сердечки (при этом делая вид, что это ирония, хотя на самом деле ей нравилось) и отгоняла Куму, который пытался украсть упавшие крошки шоколада.
— Нет, Лиса, не ешь сырое тесто! — смеялась Дженни, шлепая её по руке. — Живот заболит!
— Но оно вкусное! — возмущалась Лиса с набитым ртом. — Это премия за вредность производства!
Когда печенье наконец испеклось и квартира наполнилась ароматом ванили и шоколада, они уселись прямо на пол в гостиной, поставив поднос на журнальный столик. Они макали горячее печенье в холодное молоко, кормили друг друга кусочками и болтали обо всем на свете. Лиса чувствовала себя так, словно знала Дженни всю жизнь, а не несколько недель.
— Знаешь, — сказала Лиса, стряхивая крошки с футболки. — Я никогда не думала, что выходной может быть таким... простым. И таким идеальным.
Дженни улыбнулась и положила голову ей на плечо.
— Это потому что мы просто есть. Без масок.
К вечеру они начали собираться на встречу.
— Ты готова к допросу от Джису? — спросила Лиса, пока Дженни красила губы перед зеркалом.
— Я знаю Джису сто лет, — усмехнулась Дженни. — Допрос будет с пристрастием, но с любовью. Главное, чтобы Розе не начала снова шутить про опоссумов.
Они встретились в уютном баре в Итэвоне. Розе и Джису уже ждали их за столиком, и как только парочка вошла, Джису буквально подпрыгнула на месте, махая руками.
— Ну наконец-то! — воскликнула она, когда Лиса и Дженни подошли. — Официальная пара года прибыла!
Вечер в баре Итэвона был в самом разгаре. Столик, за которым сидела их компания, казалось, был эпицентром смеха и шума во всем заведении. Напряжения не было и в помине, зато было море любопытства со стороны Джису, которая, казалось, поставила себе цель вытянуть из этого вечера каждую романтическую деталь.
— Нет, подожди, давай уточним! — воскликнула Джису, активно размахивая палочками для еды и глядя на Лису с нескрываемым восторгом. — Ты правда нашла частную оранжерею? Стеклянная крыша, звезды, пальмы? И белый рояль?!
— Ну да, — скромно кивнула Лиса, делая глоток коктейля. — Он там стоял. Для антуража.
— Для антуража! — Джису повернулась к Розе и выразительно ткнула её локтем в бок. — Ты слышишь, Пак Чеён? Учись! Лиса на первом свидании везет девушку в цветочный рай и организует рояль в кустах! А мы на наше первое свидание ели токпокки на скамейке, и ты уронила соус мне на кроссовки!
Розе закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла.
— Эй! Токпокки были вкусными! И вообще, не делай из Манобан героя-любовника раньше времени. Ты видишь только верхушку айсберга, Джису.
Розе хищно улыбнулась, переведя взгляд на Дженни.
— Дженни, дорогая, ты думаешь, Лиса всегда такая уверенная и спокойная, как в той оранжерее? О, как ты ошибаешься.
Лиса застонала и закрыла лицо ладонями, понимая, что сейчас произойдет.
— Розе, нет... Умоляю. Оставь мне хоть каплю достоинства.
— Никакого достоинства! — торжественно объявила Розе. — Дженни должна знать правду о том, через что прошли мои уши за эти две недели. Дженни, эта женщина звонила мне после каждого вашего взаимодействия. Буквально!
Дженни удивленно посмотрела на Лису, которая сползала под стол, а потом перевела взгляд на Розе.
— Серьезно?
— Абсолютно! — начала перечислять Розе, загибая пальцы. — Звонок первый: «Розе, она зашла в кабинет и сказала "Доброе утро", я забыла, как дышать, что мне делать?!». Звонок второй: «Я подложила ей печенье, но спряталась за дверью, я ниндзя-неудачник!». Звонок третий, мой любимый: «Я пригласила её на кофе, но случайно оформила это как приказ по предприятию, я монстр!».
Джису расхохоталась в голос, чуть не подавившись закуской. Дженни смотрела на Лису, и её глаза расширялись от умиления с каждой новой историей.
— А однажды! — не унималась Розе, входя в раж. — Она позвонила мне в истерике с криком «ВСЕ ПРОПАЛО!». Знаешь почему? Потому что она сказала тебе, что ты красивая, испугалась собственной смелости и убежала в лифт, нажимая кнопку закрытия дверей, как сумасшедшая!
Лиса убрала руки от лица. Её щеки пылали, но сопротивляться было бесполезно. Она глубоко вздохнула и, встретившись взглядом с Дженни, просто развела руками.
— Сдаюсь. Я виновна. Я паникерша, истеричка и телефонный террорист для своей лучшей подруги.
Она ожидала смеха, но Дженни вдруг придвинулась ближе, взяла её лицо в свои ладони и посмотрела на неё с такой нежностью, что шум бара перестал существовать.
— Боже мой, — прошептала Дженни, и в её голосе слышалась смесь смеха и обожания. — Ты звонила ей каждый раз? Переживала из-за каждого слова?
— Каждый раз, — покаянно кивнула Лиса. — Я просто очень боялась всё испортить. Ты мне слишком сильно нравилась.
— Глупый мой опоссум, — ласково сказала Дженни, поглаживая её по щеке. — Это самое милое, что я когда-либо слышала. Ты не должна была бояться. Я бывало ведь тоже... тоже звонила Джису. Ну, может, не так истерично, но с тем же смыслом.
— Правда? — с надеждой спросила Лиса.
— Чистая правда! — подтвердила Джису, вытирая слезы от смеха. — Она мне все уши прожужжала про «загадочного и сурового босса с грустными глазами».
Лиса почувствовала, как последняя стена неловкости рухнула. Теперь между ними не было секретов, только общие смешные истории и понимание того, как сильно они обе хотели этого момента.
Вечер продолжился, наполненный шутками и теплом. В какой-то момент, когда Джису увлеченно рассказывала очередную байку про попытки Розе готовить, Лиса наклонилась к самому уху Дженни.
— Я люблю наших друзей, — прошептала она, касаясь губами виска Дженни. — Они лучшие. Но, если честно, мне уже не терпится остаться с тобой наедине. У нас дома осталось недоеденное печенье. И недоцелованная ты.
Дженни хихикнула, отчего у неё смешно сморщился нос, и крепко сжала руку Лисы под столом.
— Терпение, директор Манобан. Печенье никуда не денется. Как и я. Я теперь твоя, помнишь? Аксиома.
Лиса откинулась на спинку дивана, глядя на смеющихся друзей и на сияющую Дженни рядом. Она вспомнила себя две недели назад: холодную, одинокую начальницу, прячущуюся за монитором и стикерами с замечаниями. Каким далеким казалось то время.
Теперь её жизнь, которая раньше состояла из таблиц Excel и пустых вечеров, наполнилась ароматом мятного мороженого, звуками фортепиано, лаем собак и теплом любимых рук.
Это была не просто история о служебном романе. Это была история о том, как одна маленькая, неловкая любовь смогла растопить лед и превратить строгий офис в место, где расцветают чувства.
И глядя в медовые глаза Дженни, Лиса точно знала: это не счастливый конец. Это только самое счастливое начало.
