Касания

Парни часто шутили друг над другом. Касания. Постоянные касания. Исключительно ради шутки, но для кое-кого, это уже не было таковым. — Джинджер, дай курнуть. — брюнет подошел к своему другу, стал сзади, и положил руки на плечи, а после перевел на грудь. Максим на это ничего не ответил, лишь дождался, когда рядом сидящий сосед по парте затянется, а после отдал кареглазому — От души. — Артур сразу убрал руки, забрал вейп и пошел на последнюю парту. В дверном проеме, словно тень, застыл младший, наблюдая за действиями своего друга. Почему-то он испытывал странное чувство... Ревности? Да, это оно, опять это ощущение. Он вспомнил физ-ру. Ярко, как пощечину. Когда после удачного броска брюнет бросился в объятия одноклассника. А шатен стоял и совершенно не знал что делать. Он чувствовал опустошение и нарастающую ярость. Из-за чего? Отчего? Он не знал. В тот момент его терзал один единственный вопрос, тихий и навязчивый, как стук собственного сердца: «Почему не я?..» Он испугался этой внезапной, кристально чёткой и до жути чужеродной мысли. Неужели ему, в самом деле, захотелось, чтобы его просто обняли? — Что за бред? — Мысленно возмутился парень. — Сейчас не время. — Он тут же отбросил это. Он играл в волейбол, и это был его главный, привычный щит. Это не было странно, ведь в последнее время их общение шло на спад, и он наверное не хотел терять друга. Ваня, как под гипнозом, скинул с плеч портфель и небрежно поставил рядом с партой, а сам сел рядом с Артуром. — Нам что-то задавали? — Спросил парень совсем тихо. Он повернул голову к Ване, опустил ее на руки, и судя по его усталому виду, совсем недавно его сознание было где-то далеко-далеко, а не в классе истории. Веки его тяжело смыкались, будто отлитые из свинца. Ваню этот вопрос застал врасплох, вырвав из раздумий. Он на секунду замер, глядя на уставшее лицо Артура. В горле застрял комок той самой невысказанной ревности. — Нет, — наконец выдавил он, и голос прозвучал хрипло. Он видел, как уголок губ Артура дрогнул в подобии улыбки, прежде чем тот окончательно погрузился в дремоту. Начался урок, но Ваня не мог отвести взгляд. На фоне Ирина Павловна как обычно рассказывала, то что парень и так уже знал, только лишь пару фактов от учителя заинтересовали его внимание. Отбросив мысли снова начать спорить про реформы во Франции, он оперся на руку, прикрыв ей глаза для других, и теперь без зазрения совести мог разглядывать соседа. Он ни о чём не думал, просто смотрел. Ловил солнечный зайчик, прыгавший по щеке соседа, изучал россыпь маленьких родинок на его лице, ловил взглядом любое движение, любое изменение позы спящего тела и следил, как темные ресницы отбрасывают едва заметные тени на кожу. В этом было странное, почти гипнотическое спокойствие. Он совсем забылся, и совершенно не заметил, как его локоть оказался совсем рядом с рукой соседа. Пару сантиметров отделяли его кожу от другой. Он почти физически чувствовал исходящее от того тепло — манящее и пугающее одновременно. Так он и просидел, зачарованный, ровно до того момента, как резкий, пронзительный звонок оповестил об окончании урока. Медленно, будто всплывая из густой воды, его сознание вернулось в реальность. Голос учительницы, скрип стульев, грохот захлопывающихся учебников — мир обрушился на него с оглушительной ясностью. — Подъем, — голос Вани прозвучал глухо в опустевшем классе, нарушая звенящую тишину. — Урок закончился. — Последняя девушка, что пристально за ними наблюдала скрылась за дверью, даже учительница вышла из кабинета, попутно сообщив, что она ушла в музей по делам и настоятельно порекомендовала парням прикрыть за собой дверь. Он уже ничего не слышал, все что происходило в этот момент в школе для него было фоном. Теперь они остались одни. Его рука сама потянулась к спящему, намеренно коснуться плеча, но в последний миг дрогнула и замерла в сантиметре от черного худи. Сердце екнуло, и Ваня резко опомнился, будто обжегшись. Рука стремительно отдернулась и грузно упала на поверхность парты, приглушенно стукнув костяшками пальцев. Он сжал кулак, пряча предательскую дрожь. Артур медленно поднял голову, сонно протер пальцами глаза. — Уже? — Его голос был хриплым от сна. Он лениво вытянулся вперед, касаясь кончиками пальцев спинки стула перед ним. Мышцы спины приятно напряглись, а худи натянулось на плечах, вырисовывая линию лопаток. — Ага. — Он все-же протянул руку и легонько възерошил волосы Артура. Пальцы коснулись кожи. Горячей. — Тебе так больше идет. — пробормотал он, отводя взгляд. В классе повисла тишина, густая и звенящая. Артур смотрел на него пристально, но все еще мутно. Он молча поймал Ванину руку, которая уже потянулась прочь, и прижал ее к своей щеке. — Холодная, — тихо сказал Артур, не отпуская. Его взгляд был несерьезным, с привычной насмешкой, играющей в уголках губ. — Ну, или у меня температура. Думаешь, это веская причина свалить с уроков? Ваня замер, чувствуя, как под его ладонью бьется слишком быстрый пульс. Или это стучит его собственное сердце? Он больше не мог дышать. Он наконец выпустил Ванину ладонь из своей цепкой хватки, но сделал это медленно, почти нехотя, кончики его пальцев скользнули по запястью парня, оставляя по коже мурашки. — Не думаю, что Ольга Ивановна отпустит... — произнес Ваня, сжимая пальцы в кулак, словно пытаясь удержать след того мимолетного прикосновения. В ушах стоял звон, заглушающий все остальные звуки. Он ненавидел этот насмешливый тон. Ненавидел то, как Артур играл с ним, словно кот с мышкой. Но больше всего он ненавидел ту часть себя, которая жаждала, чтобы эти мурашки никогда не проходили, чтобы эта игра длилась вечно. — Ты сегодня слишком задумчивый, даже больше, чем обычно, — Артур пристально посмотрел ему прямо в глаза, задерживая взгляд на секунду дольше необходимого, и медленно начал подниматься из-за парты. — Ну ладно, пошли. У нас сейчас... — Он запнулся, отводя взгляд в сторону, перебирая в уме расписание. Его пальцы беспомощно пошевелились в воздухе, словно пытаясь нащупать ускользающее воспоминание о том, на каком именно уроке его сегодня ожидает казнь. — Алгебра, — быстро выдохнул Ваня, поднимаясь следом за ним и беря за ремень рюкзак. В его голосе прозвучала странная уверенность, контрастирующая с растерянностью Артура. — Контрольная. — Блять, да чтоб она провалилась со своей контрольной! — почти выкрикнул парень, он быстро взял портфель, резко развернулся и так стремительно направился к выходу, что едва не столкнулся в дверях с учительницей, возвращавшейся в кабинет. — Не надо никому никуда проваливаться, — Спокойным и мягким голосом сказала она вслед уходящей спине, либо не расслышав начало предложения, либо тактично сделав вид, что не заметила ничего, кроме последних слов. — Вань, подойди на минутку. Подойдя, он не услышал ничего нового: всё так же нужно помочь в музее, помочь Ирине Павловне с мелочами и подойти к физруку насчёт волейбола. Когда он вышел из кабинета, в пустом коридоре, естественно, его никто не ждал. Воздух застыл в тягучей, безжизненной тишине. Лёгкое эхо его шагов по бетонному полу лишь подчёркивало гнетущее одиночество. Он машинально провёл рукой по лицу, пытаясь стереть остатки навязчивых мыслей, но образ насмешливого взгляда и тёплого прикосновения всё ещё витал в сознании, раздражая своей яркостью.