Завтра будет лучше

А хотел ли он участвовать в этой непонятной авантюре? Его никто не спрашивал, а он не мог отказать. Му Цин не был хорошим другом. Просто у него не оставалось выбора. Он не хотел обижать тех, кто рядом, но постоянно это делал. Всё чаще закрадывались мысли, что было бы, если бы он исчез. Да, было бы грустно первое время. Мама бы плакала, несла траур, но жизнь не заканчивается даже с потерей единственного сына. Он не был одинок, у него была работа, успеваемость по учёбе. Тогда что? Почему каждый день становилось сложнее вставать с постели, почему в голове прокручивались сценарии с гильотиной или крышей. Он не был несчастен, а может, просто хотел таким казаться. Он понимал, что никто не захочет общаться с человеком, который вечно уныл и на всё забивает, только его силы были уже на исходе. Он не хотел есть, в последнее время не выходил из дома, только сигареты и энергетики были его отдушиной эти пару дней. Глупо сказать, но ему правда становилось легче, когда сердце начинало болеть, а дышать в разы сложнее. Умереть было глупым желанием, слишком громким и пахло юношеским максимализмом. Сколько раз они с Ши Цинсюанем шутили над мемами «депрессия в 0 лет». Дошутились. По крайней мере он. На бёдрах пока есть живое место, но на них страшно смотреть. Все исполосованные и красные. Крови почти не было, наверное, затупился швейный нож, нужно будет купить новый. Ему так становилось легче, но ненадолго. Это стало рутиной. Антисептик горел на новых порезах, заставляя дёрнуться, но, боже мой, как это было хорошо ощутить хоть что-то настоящее. Сложно было научиться жить одному, когда последние три года делил быт с тем, кто занял особое место в жизни, а может и не только в ней. Тоже самое, что и бросать курить, когда ужасная привычка стала единственной спокойной и стабильной гаванью. И теперь так странно было вставать в холодное, тёмное утро с пустой половиной кровати. Без дыхания рядом, без «доброго утра», сказанного хриплым ото сна голосом. Его бросили, с этим нужно было смириться и двигаться дальше. Заменяя одну ужасную привычку другой, Му Цин снова вернулся к сигаретам. Едкий дым, который с непривычки жёг горло, на удивление давал покой. Несмотря на фильтр, всё ещё горькие. Как чёртова жизнь. И как можно было заменить эту отраву приторными электронками? Такая же дрянь, только раздражающая своей приторностью, как обещания лучшего. Он усмехается, туша окурок о перила. Нужно было возвращаться за шитьё. И на кой чёрт он вязался в дурацкую авантюру сокурсника? Ах да…они же друзья. В темноте чуть синеватый свет монитора резал по глазам, а часы в нижнем углу показывали 3:51. Глубокая ночь. Или уже утро? Не столь важно, когда у тебя уже горят сроки на всё, что только можно. Му Цин выпрямляется, откладывая иголку, стараясь размять шею. Он сидел в позе креветки уже…часов шесть так точно, с редкими перерывами. Но результат должен был стоить того, иначе он убьёт Ши Цинсюаня с его задумкой при первой встрече. Ши Цинсюань был не плохим парнем, хорошим другом, яркой звездой всея университета. Наверное, если бы не его вездесущая энергия и желание быть везде и сразу, то Му Цин так бы и продолжал до выпуска быть средним: дом-учёба-работа-дом. Хотя так было спокойнее, чем в любой из возможных вечеров услышать «собирайся, я у порога, мы идём гулять!». Сейчас за это он был благодарен, хоть и высказывал недовольство. Его друг попросил о помощи за месяц до нужного срока, всего лишь то сшить костюм одного из младших богов войны. Всего лишь. Так жестоко Му Цин не ошибался никогда в своей жизни. Где-то откапав старые мифы, они долго изучали характеры древних небожителей, и ему даже прислали пару референсов с ссылками. Ши Цинсюань так же добавил, что ничего сложного там нет, и по факту им просто нужна была массовка для выступления, ведь сеттинги цзянху сейчас очень популярны и цепляли своими дизайнами будущего театрала. Поэтому недолго думая, парень разработал чудесное выступление для группового дефиле! Только их заявку приняли в тот момент, когда играющий роль божества средних небес просто отказался от этой авантюры. Предательство, стоящее персонажа, как тогда подумал Му Цин. Он не вдавался в подробности, каким образом их команде позволили подобные перестановки с уже зафиксированным составом, но был уверен, что деньги способны на многое. Возможно, для знающего портного это не составило бы труда. Ну подумаешь несимметричные выкройки верхней рубахи, чёрт с ним с подкладом и вышивкой. Сама суть с понятием деталей и их разбивкой выматывала. Если не врать в числах, то у него ушло не меньше четырёх дней. Чтобы выделить все составляющие, вплоть до чёртового белого подклада на чёрном ханьфу! Про подбор ткани у него младший Ши не спрашивал, видя состояние друга и дёргающийся левый глаз. Работа правда помогала отвлечься от нерадужных мыслей и давящей тишины. Вот ещё одна привычка, о которой он забыл, с появлением в его жизни вечного заднего фона. Музыка так же не давала погрузиться в одиночество. Всепоглощающее, давящее. Заставляющее искать в себе недостатки и думать, «а что же ты сделал не так?». Ничего! Вот именно, что он ничего не сделал дурного, был идеальным, открылся как последний придурок. И что взамен? В конце всего лишь пустая квартира и записка с ключами на комоде. Укол злости, как и иглы, вырвали его в реальность. Подкаст поставили на паузу, пытаясь проморгаться, он хотел смыть дурное наваждение. Работа. Сроки. Ему оставалось вышить лишь пару узоров на плотном поясе. Будь его воля, он бы детализировал костюм чуть больше, чем пара лунниц на рукавах и морозный иней на поясе. Только по сравнению с остальной командой это бы слишком сильно выделялось. Всё должно быть гармонично, и в этой гармонии он был лишь фоновым элементом. *** - Нет, нет, нет! В просторном зеркальном зале раздаётся звонкий голос, а музыка затихает в унисон тяжёлому дыханию группы. - Хуа Чэн, ты должен его прокружить! Ты ждал его сотни лет, и вот после страданий и боли вы наконец-то вместе. А выходит так, что у нас не демон, возжелавший встречи с божеством, а боящийся коснуться хрусталя птенец, - Ши Цинсюань трёт лицо, не понимая, как они вообще докатились до того, что запнулись о простую связку. Всё с этим выступлением не слава богу! Парень в красной толстовке хмыкнул, обнимая смущённого ситуацией солиста за талию. Ну что он мог поделать, если и правда боится навредить. - Я могу его взять на руки и сделать то, что ты хочешь. Но поддержка с разбега — это уже слишком для простого дефиле. У нас не так много времени, чтобы рисковать на пустом месте. - Вот именно! У нас времени в обрез. Выступление на этих выходных, а главная пара... - он осёкся, уловив пристальный взгляд, направленный на него и его возмущения. - Мы не профессиональные танцоры. Успокойся. У нас тут даже матов нет, чтобы предотвратить травмы. Мы чудом прошли в конкурсную программу, и остался только конец. Все знали про подобное «чудо», но предусмотрительно молчали. Связываться с Ши Уду было себе дороже. Да и незачем, когда всех всё устраивало. И такой балаган Му Цин наблюдал вторую неделю подряд. В прошлый раз Хуа Чэна пытались избить реквизитом за показные факушки в сторону Ши Цинсюаня. С припиской «кто косячит, тому сердечки не положены». И что теперь? А теперь он сам срывает поставленные связки. Последние движения перед поклоном, да он сам уже готов был притащить маты с другого конца города, только побыстрее закончить с прогонами. Кинув взгляд на время, он поднялся, прерывая эту ненужную дискуссию. Смена начиналась через час. - Это всё очень интересно, - обращая внимание на себя, он скинул вещи в сумку. Уходить по-английски не в его стиле. - Но если вам больше не нужна массовка, то я пойду. У меня ещё есть работа. Цинсюань, не смотри так, я предупреждал тебя на протяжении недели. Выносить этот щенячий взгляд было невыносимо. Можно было понять, почему ему никто не мог отказать. - Будь аккуратнее, - подал голос Се Лянь. Он нежно гладил Хуа Чэна по щеке, успокаивая и почти предотвращая конфликт. По мнению самого Му Цина, начавшийся из ничего. Он только сдержанно кивнул, слыша новые препирательства, которые остались далеко за тёмным коридором, в ярко освещённой зеркальной комнате. Оставаться долго одному было выше его сил, выше способности оставаться наедине со своими мыслями. Поэтому теперь каждый лишний час он закрывал чем мог. Глупая тренировка на какой-то фестиваль, работа или учёба. За второе ему хотя бы платили финансово.