Где кончается Земля

Бродяга сидел в углу за прилавком и пил чай, который ему заботливо налила тётя Люда. Работа для бывшего монолитовца оказалась совсем не пыльной: он быстро разгружал поставки и перетаскивал со склада в магазин тяжёлые коробки. А хозяйка в это время не знала — то ли радоваться, то ли удивляться выносливости и силе Бродяги. — Так как ты говоришь, познакомился с Сашкой? — Люда присела рядом на стул, отпустив очередного покупателя. — Случайно встретились… начали… общаться, а потом она помогла мне и моему брату. Он не знал, что именно говорить. Версию знакомства и причину, по которой два бывших жестоких фанатика живут с молодой девушкой, они с Сашей так и не придумали. — И как молодая девчонка может помочь здоровым лбам? Люда чувствовала за Сашу ответственность — девушка всегда была одна. Даже родная мать предала её ещё при жизни. — Мы потеряли свой дом, а Саша помогла нам. Приютила. Я понимаю, как это может звучать… но если бы не она… Бродяга осёкся. Если бы не Саша, Бродяга бы сейчас здесь не сидел, как потерянный ребёнок. Он всё так же спокойно жил бы на Диком острове и был Лидером Полдня. Спасал братьев, обустраивал Убежище, налаживал контакты с другими группировками. — Ладно-ладно, поняла, — вздохнула Люда. — Просто переживаю я, Миш, за Сашу. То коллекторы к ней ходят, то этот… её все пытается к себе переманить, теперь вот вы. Она же ничего не рассказывает мне. Прибежит, возьмёт продукты в долг — и снова убегает. Только вот с каждым разом всё хуже выглядит. А я ведь помню Сашу совсем маленькой — улыбчивая была, светилась, как солнце. — Коллекторы и отчим её больше не побеспокоят. — Ох, правда? Он лишь кивнул и отпил чай. — Спасибо, обрадовал меня. Знаешь, пока Витя был жив, всё было хорошо. Но смерть его на всех повлияла. Саша замкнулась в себе, а мать её… в религию ударилась. — Витя? — Отец Саши. Его убили, когда она школу заканчивала. С того момента всё и пошло… по одному месту. — Нашли убийц? — Ага. Какие-то наркоманы оказались. Попытались ограбить — на дозу себе, и зарезали. — Это ужасно… — тяжело выдохнул Бродяга. Когда полденцы были под контролем Монолита… они ведь тоже убивали чьих-то отцов, детей.  Если девушка узнает, кто они на самом деле… в лучшем случае она их возненавидит. — Ну так и… нравится тебе Саша? Бродяга вздрогнул от такого прямого вопроса и неуверенно взглянул на Люду. — Вижу же, что нравится. Всё время с неё глаз не сводишь. Ну и хорошо. Ты вон какой сильный. Только не обижай Сашу, ладно? — Я не собирался… — Верю, мужик ты с виду нормальный. Просто нынче такие пошли — что плеваться хочется. А Саша… ей и так сильно досталось. — О чём вы? — Да был один. Мало того что с девками разными таскался, так ещё и Сашу колотил. Послышался уже привычный звон колокольчика — в магазин зашёл покупатель. Люда поднялась и поспешила к нему, а Бродяга так и остался сидеть, переваривая всё, что сегодня узнал о Саше. В это время Саша сидела в ванной на полу и не могла заставить себя выйти. Там, за дверью, был Фауст. Из-за него девушка начала считать себя сумасшедшей. Она больше не понимала, где были её собственные желания и чувства, а где — навязанное контролёром. Раз за разом Саша перебирала в голове всё, что с ней произошло. Вот она встретила Моржа и Семёна. А вот Бродяга… тогда он показался ей симпатичным, но пугающим. Затем был Фауст. С этого момента он уже начал на неё влиять? Или раньше? Позже? Когда? А главное — зачем? Смятение, стыд, ненависть, желание, страх — всё внутри смешалось и стало похоже на ту самую трясину из её снов, которая сейчас затягивала Сашу всё глубже. Девушка легла на холодный кафель и обхватила голову руками, впиваясь ногтями в кожу. Слёз уже не осталось — глаза лишь лихорадочно бегали по закрытой двери, иногда останавливаясь на ручке. Саше казалось, что вот-вот она повернётся — и в ванную войдёт он… И если Фауст снова проведёт рукой по её лицу, найдёт губы и поцелует, Саша отдастся ему, не задумываясь. И во второй раз. И в третий. Это было невыносимо. Разум выл, вспоминая всё, а тело билось в конвульсиях. «Мерзость. Ненавижу. Ублюдок. Пожалуйста. Фауст. Останови всё это. Стас…» — слова летели в голове, сменяя друг друга, как в калейдоскопе. И Фауст почувствовал её мольбы. Он подхватил альфа-артефакт с собой и вошёл в ванную. — Фауст… — устало выдохнула Саша, поднимая на него взгляд. Проповедник спокойно присел на корточки в двери и положил артефакт между собой и Сашей. — Фауст… — повторила она, срываясь на всхлип. — Да? — Почему ты всё это делаешь? — Потому что ты особенная, Александра. Рядом с тобой Зона ведёт себя иначе. Альфа-артефакт, который должен был быть источником пси-поля, стал механизмом пространственных аномалий и передачи воспоминаний. Мои способности, всегда действовавшие на всех, дали осечку. Монолит… выбрал тебя своим посланником. — Почему я?.. За что мне всё это… — Это твой путь к счастью. — Я не хочу… пожалуйста… останови это… не надо… — Хочешь, чтобы всё закончилось? — Д-да. — Но тогда ты полностью окажешься в моей власти. Мне даже не нужно будет больше использовать свои способности.  — Я… я согласна. Только, пожалуйста… я больше не могу… Фауст, мне так плохо… прошу, избавь меня от страданий. Я не хочу… не хочу знать, что ты мутант. Не хочу помнить, что полденцы — безумные фанатики. Не хочу понимать, что ты заставил меня играть с чувствами Бродяги… — Как пожелаешь. Фауст чуть склонил голову и послал пси-импульс от которого Саша едва не закричала от боли, и сразу же потеряла сознание. В этот момент артефакт, лежавший между ними, начал светиться бледным светом. Проповедник этого не увидел, но зато почувствовал, как в кристалле закипает энергия. Не такая мощная, как после перезарядки сканером, но всё же — он вобрал в себя остатки эмоций Саши и пси-импульса Фауста. — С каждым днём ты меня всё больше удивляешь… — тихо произнёс Проповедник, поднимая девушку на руки и убирая артефакт в карман. Он её сломал. Наконец-то. Теперь, даже если она что-то вспомнит, то поймёт: сама попросила его стереть память. Это снова её подкосит, и сил на сопротивление не останется. Что бы Саша ни делала, она не выберется из этого круговорота недоверия к себе.  Фауст уложил Сашу на диван и накрыл одеялом. Она всё ещё была голой. Контролёр решил не стирать воспоминания о том, что взял её на кухне. Проповеднику это было на руку. Он даже не был против разделить девчонку в постели с Бродягой. «Для братьев ничего не жалко», — ухмыльнулся своим мыслям Фауст и, устроившись поудобнее в кресле, устало прикрыл глаза. Саша очнулась ближе к вечеру. Она приподнялась на локтях и оглядела комнату, пытаясь сообразить, что происходит. Одеяло немного сползло, открывая голую грудь, и девушка поёжилась от холода. «Точно… мы с Фаустом же…» Саша перевела взгляд на кресло. Фауст спал, запрокинув голову, руки спокойно лежали на подлокотниках. Он выглядел умиротворённым. Почти безмятежным. Она осторожно опустила ноги на пол, закуталась в одеяло плотнее, и пошла одеваться. Но по телу всё ещё разливалась остаточная слабость, как после болезни. Подойдя к зеркалу в ванной, девушка охнула, увидев, как укус Фауста на плече уже наливается сине-жёлтым. Саша не стала дальше рассматривать своё тело и — главное — врать самой себе. Ей всё понравилось. Очень. Мало того, что полденец помнил многое о Большой Земле, так ещё и за столько лет явно не растерял навыков. «Наверное, Фауст в прошлом был тем ещё бабником», — хмыкнула Саша и, уже одетая, вернулась в комнату. — Эй, Фауст, — она опустила ладонь ему на плечо и легонько похлопала. — Вставай, мы собирались к Бродяге зайти. — Да, я помню, — отозвался Проповедник, отмахиваясь от неё и разминая шею. Фауст поднялся с кресла и сонно побрёл в ванную. Саша же пошла следом, чтобы помочь. — Ты сам на себя не похож, — девушка облокотилась о дверной косяк, наблюдая, как он умывается. Проповедник не мог сказать, что приложил колоссальные усилия, чтобы не превратить девку в амёбу, но стереть разом столько лишнего. И что сейчас чувствует себя так, будто снова прошёл весь путь от болот до Дикого острова.  Перед Сашей нельзя было показывать усталость. Фауст выключил воду, развернулся к девушке и провёл костяшками пальцев по её щеке. — Я просто ещё не до конца проснулся, — мягко сказал он. — Дай мне пару минут, и пойдём. Саша кивнула, смутившись такой нежности. Она быстро вышла из ванной и направилась на кухню — нужно было взять еды для Бродяги. Когда они вышли из квартиры в подъезд, Фауст на мгновение прислушался своим контролёрским чутьём к соседней двери, где жила бабушка Нюра. Старушка уже давно не появлялась у них на пороге. Но он ничего не почувствовал и, решив, что её просто нет дома, пошёл на улицу вместе с Сашей. — Привет! Ну как ты здесь? — поздоровалась девушка с Бродягой и затащила Фауста в магазин, хоть тот и собирался просто постоять на улице. Проповеднику и такого расстояния вполне хватило бы, чтобы понять, что с братом всё в порядке. — Всё хорошо, привет, — улыбнулся Бродяга. Он был искренне рад их видеть. — Мы тебе поесть принесли, — Саша протянула через прилавок контейнеры с едой. — Спасибо… — Привет, Сашка, — отозвалась Люда с другого конца магазина. — О! А это, наверное, твой брат, Миш? — Добрый день, — буднично ответил Фауст. — Я Станислав. — Ну… раз уж пришли, может, посидим? Всё равно сейчас народу почти нет, — Люда кивнула в сторону склада. На складе стоял небольшой стол, на нём — маленький монитор для камер наблюдения, а рядом пара табуреток. Бродяга притащил ещё две из торгового зала, и вчетвером они кое-как уместились за столом. Тётя Люда разогрела Бродяге еду в микроволновке, стоявшей на каком-то ящике, налила всем чай и вскрыла пачку печенья — Сашиного любимого, за которым она в детстве всегда прибегала сюда. — Да уж… тяжёлая у вас судьба, — заключила Люда, внимательно разглядывая Фауста. — И всё-таки ненормально это — жить вот так… Что о тебе соседи подумают, Саш? — Вообще пое… все равно, кто там что подумает, — отмахнулась девушка. — Тёть Люд, помнишь, я тебе про командировку в Киев рассказывала?.. Люда кивнула, а Бродяга в этот момент заметно напрягся, решив, что Саша сейчас их раскроет. — В Киеве со мной случилось кое-что, — продолжила она. — И если бы не Миша со Стасом, я бы умерла. Они меня спасли. Вообще это из-за меня они здесь, так что ты про них ничего плохого не думай. — Скоро мы вернёмся домой, — серьёзно добавил Бродяга. Фауст же отстранённо слушал этот нелепый спектакль, пока Люда вдруг не обратилась к нему напрямую: — Ты мне кого-то напоминаешь… Только вот не могу вспомнить кого. — Что? — слегка удивился Проповедник. — Может, актёра какого-нибудь? — посмеялась Саша и макнула печенье в чай. — Не-е-ет… — Люда махнула рукой. — Ай, да и ладно. Они допили чай, и когда Саша с Фаустом уже собирались уходить, Люда сказала Бродяге, чтобы он тоже шёл домой. Поставок больше не ожидалось, да и склад он почти полностью перебрал. Лидер Полдня сначала даже расстроился, решив, что больше совсем не нужен. Но хозяйка тут же похлопала его по спине, сунув деньги за смену, и сказала, чтобы завтра приходил снова. Тем более завтра будет пятница, а значит, высок риск, что все местные выпивалы потянутся за алкоголем на выходные. А пока рядом такой крепкий мужчина — Люде было куда спокойнее работать. Оставшись одна, продавщица принялась протирать полки. Тряпка скользила по пыльным поверхностям, а в голове у Люды вдруг сложилось. В силу профессии женщина хорошо запоминала лица. Она вспомнила, где уже встречала Фауста. Очень давно… она видела его по новостям. Тогда он был намного моложе — без этой белёсой пелены на глазах, небольших морщин и без мелких седых волосков, прорезавшихся в волосах. По местному телевидению шёл сюжет про молодых, подающих надежды специалистов в области науки, и Фауст мелькнул там как один из самых молодых преподавателей Львовского политеха. Пока втроём они поднимались по подъезду, Проповедник придумывал причину заглянуть к старухе. Не то чтобы ему было до неё дело. Просто… чем-то они были похожи. Возможно, своим одиночеством. Фауст прекрасно знал, каково это — сидеть, считай, запертым в четырёх стенах и ждать, пока к тебе кто-нибудь заглянет.  В лаборатории к нему приходил только профессор Двупалов. Учёный приносил своему подопечному новую пачку сигарет и очередную книгу или кроссворд потяжелее.  Контролёр никогда не ненавидел профессора за то, что с ним сделали в подвалах лаборатории. Напротив — он был благодарен Двупалову за то, что тот собрал его буквально по кусочкам после падения с Дуги. Так профессор с Фаустом и коротали вечера. Некогда два гениальных ума своего поколения. Пока проект «Контролёр» не закрыли. И обоих не списали… Стоя уже на лестничной площадке, Проповедник всё-таки сдался. — Нужно зайти к твоей соседке. Я хочу вернуть ей трость. — Зачем? Баба Нюра же отдала тебе её насовсем. — Потому что в ней нет надобности. — Как скажешь, — раздраженно бросила Саша и нажала на звонок соседней двери. Но с той стороны никто не отозвался. Девушка нажала ещё раз… затем постучала — и лишь после этого дверь наконец открылась. — Здрасьте, баб Нюр. — Здравствуй, Саша, — голос у пенсионерки был уставший и немного надломленный. Фауст сразу почувствовал — со старушкой что-то не так. — У вас всё в порядке? — спросил Проповедник из-за спины Саши и сделал шаг в их сторону. — Славушка, и ты здесь… Давление в последнее время мучает, но не переживайте за меня, ребята… — Может, помощь какая нужна? — Бродяга тоже не остался в стороне. — Икона у меня недавно упала, — Нюра чуть оживилась. — Если поможешь повесить обратно, буду благодарна. Ну чего в дверях стоять, проходите. Голодные? Втроём они зашли в квартиру пенсионерки. Саша наблюдала, как Бродяга сначала вбил новый гвоздь для иконы, а потом заметил, что дверца на мебельной стенке криво висит, и принялся её выправлять. Фауст же устроился на кухне, чтобы никому не мешать, и гладил Мурку, довольно растянувшуюся у него на коленях. — Знаешь… Бог всегда слышит наши молитвы, — вдруг нарушила хрупкую тишину бабушка, замешивая тесто на блины. Фауст промолчал. Он знал. Даже когда Монолит замолчал, Проповедник продолжал молиться — за здоровье братьев, за покой на Диком острове, за Его возвращение. — Сегодня годовщина смерти моего сына… — продолжила Нюра. — Очень не хотелось проводить этот день в одиночестве… но и беспокоить вас было бы неправильно. Я просто помолилась за ваше здоровье — и вы появились на моём пороге. — Иногда Бог отвечает не словами, а людьми. Дважды уже Монолит отвечал ему таким образом. В первый раз — когда привёл Бродягу на болота, к Фаусту. Во второй — когда занёс Сашу в Зону, откликнувшись на молитву Проповедника показать путь. Путь… к счастью. Для всех них. — Если мы вдруг втроём исчезнем… не переживайте за нас. — Что ты имеешь в виду, Славушка? — удивлённо спросила Нюра. — У нас остались дела в… Киеве. И продавщице в вашем магазине передайте, пожалуйста, пусть не теряет Сашу. — Дела, так дела, — кивнула старушка. — Только осторожнее будьте. И Сашу защищайте… ей и так от жизни досталось. — Хорошо… — тихо ответил Фауст. Бродяга, закручивая последний шуруп, заметил движение за спиной. Саша стянула с себя толстовку, и футболка под ней, следом чуть задралась, обнажив поясницу. Там, на коже, темнел багровый синяк, который не скрылся от внимательного взгляда, выточенного снайперской винтовкой.  Полденец мог не помнить многого из своей прошлой жизни, но дураком он точно не был. Двух сложенных фактов ему хватило, чтобы понять: если Саша не жаловалась ни на падение, ни на ушиб, значит причина была только одна. И имя у неё было — Фауст. Бродяга не стал устраивать разборки, пока они были в гостях. Он просто молча сидел, пока все ели блины, изредка кидая на брата взгляд, полный негодования, от того, что тот был груб с Сашей.  А внутри у Лидера Полдня уже начало зарождаться новое для него чувство, о котором он уже слышал, но никогда ещё не испытывал.  Однажды, Дёготь пришёл к ним с припасами и выглядел при этом совсем свирепо. Когда Бродяга спросил у того, в чём дело, Саня, выпив бутылку пива почти залпом, рассказал, что какой-то хмырь из вольных пришёл на Янов и начал заигрывать с Гарпией. — Я думал, что прямо там его закопаю. Совсем уже оборзели вольные, не понимают, на чьей территории находятся и к кому лезут со своими тупыми подкатами. — И что ты почувствовал в этот момент? — спросил полденец. — Ревность, — ответил Саня. — Такое чувство, Бродяга, называют ревностью. — Оно… хорошее? — осторожно уточнил Бродяга. — Не сказал бы, — хмыкнул Дегтярёв. — Но оно просто есть, когда какой-то человек тебе небезразличен. Небезразличен… Бродяга мог сказать с уверенностью: Саша ему небезразлична. Только вот, видимо, сама девушка никаких чувств к нему не испытывала — раз выбрала Фауста. И поэтому Лидер Полдня был готов уступить. Если брат пообещает больше не делать Саше больно. Вернувшись домой, Бродяга опустил руку Фаусту на плечо и быстро утянул его на кухню, коротко бросив Саше, что им нужно поговорить наедине. — Фауст, — вполголоса начал Лидер Полдня, — тебе нравится Саша? — Я бы сказал, что она мне интересна, — Проповедник опёрся о гарнитур и начал размеренно стучать пальцами по нижнему шкафчику. — Как и всё, с чем связана Зона. — Если она позволила тебе касаться себя, — жёстко сказал Бродяга, — будь добр делать это аккуратно. — От тебя ничего не скроешь, брат, — Фауст усмехнулся. В это время Саша ходила по комнате, не находя себе места, пока ждала полденцев. Она заметила, каким мрачным и молчаливым Бродяга был весь вечер, но списала всё на усталость после работы. Теперь же стало ясно — дело было в Фаусте. «И когда они вообще успели поссориться…» — цыкнула она. Краем глаза Саша заметила, как артефакт, лежавший на столе, начал светиться. Бледный голубой свет едва освещал поверхность. Она взяла его и сразу побежала к кухне, чтобы показать его Бродяге и Фаусту, но остановилась у закрытой двери, услышав голос Проповедника и сильнее сжала в руках артефакт.  — Это была всего лишь небольшая слабость. Ты мне дороже, чем какая-то шлюха с Большой Земли. Так что делай с ней, что хочешь. Я уступлю. Сказав это, Фауст резко повернул голову к двери, почувствовав мощный всплеск энергии. Точно такой же как в тот момент, когда их вырвало из Зоны и выбросило на Большую Землю. «Сработало…» — Проповедник сорвался с места, дернув за собой и Бродягу, и распахнул дверь. Перед ними стояла Саша — плачущая и прижимающая к себе альфа-артефакт. В этот момент мир вокруг снова начал терять свои очертания…