Где кончается Земля

После возвращения с Ростка жизнь на Диком острове снова пошла своим чередом. Саша закрылась от всех полденцев, кроме Бродяги, и при этом не переставала наблюдать за Фаустом, пытаясь понять, в чём именно заключался его план. Но ничего не получалось, Проповедник каждый раз ускользал в последний момент. Май постепенно набирал силу. Вечера становились теплее, а Зона с каждым днём больше расцветала. Саша всё чаще выходила посидеть на крыше в такие тихие и теплые вечера — как раз с той стороны, где стояла злополучная антенна. Полденцы всё ещё опасались подниматься туда. А значит, это было единственное место, где можно было побыть одной. — Какое созвездие видишь? — раздался спокойный голос Фауста за спиной. — Хватит. Так. Делать. — Саша вздрогнула и прошипела ему в ответ. — Такова моя природа. — Проповедник сел рядом. — Большую медведицу видно… — Символ перемен. Они сидели рядом с друг другом больше не произнося ни слова. Фауст наслаждался вечером и ему было интереснее наблюдать за её эмоциями, чем спорить о чем-то. А Саше же… — Фауст. Ты можешь мне ещё раз показать то как ты видишь всё вокруг? — Необычная просьба… — Хочу попытаться тебя понять. — Не стоит. — А я хочу! Ты собираешься забрать у них всё… покажи, ради чего… Проповедник недовольно хмыкнул, но всё же опустил свою ладонь поверх её. Мир вокруг снова стал отблеском Ноосферы. — Вон там… что это так светится? — Саша повернулась и начала вглядываться в сторону Генераторов. — Генераторы. Это сердце Зоны. Они и рождают выбросы. — Но зачем их вообще построили? — Тебе это необязательно знать. Девушка выдернула свою руку и расстроенно отвернулась от Фауста. — Я не считаю тебя глупой. Уверен, если всё расскажу, ты обязательно поймёшь. Но тебе правда лучше не знать всего, что здесь происходит. Он подхватил её за локоть и развернул лицом к себе, вновь погружая в темноту. — Я вижу?.. твои эмоции? — вдруг тихо произнесла Саша, заметив, как ноосферная фигура Фауста стала переливаться разными цветами. Но все краски были тёмные и грязные. Оттенки перетекали от одного к другому — грязно-фиолетовый, мутный синий, угольно-чёрный. Иногда среди них вспыхивали белые искры, но они быстро гасли, им осознанно не давали разгореться. — Да. — Фиолетовый — это интерес? Синий — печаль… чёрный — боль… — Саша медленно проговорила, чувствуя, как в голове один за другим складываются знания, как пазлы. — И ты всё это время… ходишь вот с этим внутри? — Я привык. — К такому невозможно привыкнуть… Саша задумалась о том, почему Фауст так отчаянно ищет свободы. — От чего ты хочешь освободиться, Фауст? От всех этих чувств? — В том числе. Поверь мне, Александра, я ещё не самый мрачный среди братьев. Все они гниют изнутри, хоть и делают вид, что это не так. — Бродяга не такой. На мгновение свет внутри Фауста вспыхнул сильнее. — Потому что у него есть ты. И, надеюсь, так будет и дальше. Саша хотела спросить, кто тогда будет рядом с ним. Кто вытащит его из этой бесконечной пучины боли. Но слова так и остались внутри, застряв тяжёлым комом в груди. Фауст отпустил её руку, и мир вокруг снова принял привычные очертания. — Скоро я покину остров. Вместе с некоторыми братьями, — сказал он, поднимаясь. — Мы… после этого ещё увидимся? — Возможно. Фауст не соврал и вскоре действительно ушёл с Дикого острова. После появления Скифа вообще всё пошло, как считала Саша — по пизде. Она наблюдала за ссорой Лидера Полдня и Проповедника из-за спины Хорса, с каждым их словом всё сильнее сжимая руку техника. Ей хотелось вмешаться, остановить спор. Умолять Фауста остаться, а Бродягу — не слушать его. Саша, смотря на его спину удаляющуюся в выброс, вдруг поймала себя на мысли, что он даже не пытался победить в этом споре. Всё это, видимо, тоже было частью плана… Плана, в который Фауст так и не посвятил её до конца. Злость охватывала её все сильнее. Но вместе с этой злостью внутри поднималось и другое чувство. Тревога. За него. «Потому что у него есть ты», — сказал тогда Проповедник про Бродягу. Он не завидовал. Фауст просто… знал, что у него самого этого никогда не будет. — Скиф! — Саша встретила сталкера в тёмном коридоре, когда всё закончилось. — Чего? — спросил он, останавливаясь. — Вот, держи, — девушка протянула ему тот самый блокнот, который подобрала на СПО. — Думаю, тебе он принесёт больше пользы. — Хорошо… спасибо, — кивнул Скиф, забирая его. Не то чтобы они успели хорошо познакомиться. Скиф приходил на Дикий остров лишь для того, чтобы поспать и передать информацию Бродяге. Саша понимала, зачем сталкер здесь и поэтому молчала или отнекивалась каждый раз, когда он пытался поговорить с ней о том, что девушка делает на острове, какие её связывают отношения с лидерами Полдня и что она знает насчёт сканера оказавшегося на Диком острове. — Фауст… блять! — Бродяга влетел в свою комнату в один из вечеров, со всей силы захлопнув за собой дверь. Саша от неожиданности чуть не подпрыгнула на кровати. Она впервые видела Лидера Полдня в таком состоянии. — Что случилось? — девушка опустила босые ступни на холодный, бетонный пол, поднялась с кровати и подошла к Бродяге. Вопрос был скорее риторическим — она и так понимала, что скорее всего произошло. О планах Фауста стало известно на Диком острове. Саша сжала ладонь, впиваясь ногтями в кожу, чтобы сдержать напряжение и не выдать себя. — Он возрождает Монолит… Я не до конца понимаю, как. Но недавно со мной связался Шрам. Похоже, Варта нашли способ запитать Исполнитель желаний… Бродяга выглядел растерянным и злым. Саша поймала его за руку и усадила за стол, пытаясь хоть немного успокоить. — Всё будет хорошо... Ты вроде говорил, что Шрам может помочь… — Я собрал отряд. Ночью мы покинем Дикий остров и отправимся в институт, чтобы всё это остановить. — Но… это очень опасно, Бродяга! — Саша встала напротив сидящего полденца, оказываясь между ним и столом. — Нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока нас всех снова зомбируют, — Бродяга поднялся из-за стола. Несколько минут Лидер молча смотрел на девушку успокаиваясь, а затем, нежно проведя ладонью по её щеке, наклонился и поцеловал. Саша вжалась в него всем телом, боясь, что если отпустит его сейчас — он исчезнет навсегда. — Не уходи… пожалуйста... — Я вернусь к тебе, обещаю. Она верила ему. Ведь Бродяга, никогда не использовал и не обманывал никого. Он был настолько искренним, что Саше вдруг захотелось выпалить всё, что она так долго держала в себе. Рассказать обо всём. И пусть потом Лидер Полдня возненавидит девушку. Потому что если Фауст не заслуживал её… то девушка, возможно, не заслуживала Бродягу. Но вместо этого она лишь затянула полденца в ещё один глубокий поцелуй, который быстро перерос в близость. Ночью Саша проснулась от леденящего душу кошмара. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его было слышно во всей комнате. Ей снилось, что Бродяга снова стал монолитовцем… Он смотрел на неё безжизненными глазами и с яростью кричал, что она неверная. Саша оглядела комнату и сразу поняла, почему ей это приснилось. Бродяги рядом уже не было. «Фауст пообещал, что с ним не произойдёт… Бродяга вернётся ко мне. У них всё получится», — пыталась она успокоить себя. Одевшись, девушка вышла в тёмный коридор и побрела к Славе — он был одним из немногих полденцев, кто остался в Убежище. Даже Хорс, полный пацифист, который всегда говорил, что не представляет, как сможет кого-то убить, ушёл вместе с Бродягой. Слава перекладывал аптечки с одного места на другое — просто чтобы чем-то занять руки и не думать так сильно о братьях. — Всё будет в порядке. Они скоро вернутся, — сказала Саша утешая его. — Да… я знаю, — выдохнул Портной. — Просто… не могу ничего с собой поделать. — Понимаю. Так они и сидели вдвоём в медблоке, тихо переговариваясь о всякой ерунде — лишь бы не оставаться в давящей тишине. Внезапно Слава встрепенулся и резко поднялся со стула. — Ты тоже это слышала? — с тревогой спросил он. — Что? Я ничего не слышу… — Голова раскалывается… — медик схватился за виски. — Я слышу его… с каждой секундой всё громче… — Слава… — девушка тоже поднялась со своего места и сделала несколько шагов назад, отступая от полденца. — Кого ты слышишь? Он медленно поднял на неё выцветшие глаза и стал приближаться. — Монолит… Он вернулся. — Нет… нет… этого не может быть. Не сейчас! — отчаяние подступило к горлу. Саша резко опрокинула стол с инструментами, создавая преграду между собой и Славой, ей повезло, что она сидела прямо у выхода. Не теряя ни секунды, девушка выскочила из лазарета и помчалась в сторону пещеры. Там можно было спрятаться, а если найдут — выбежать на улицу и скрыться в лесу. Сколько прошло времени, было трудно понять. Саша сидела в пещере, прячась за большим камнем и сжимаясь от каждого шороха. Осознание того, что Бродяга тоже, скорее всего, снова стал монолитовцем, давило с каждой минутой всё сильнее. Слёзы текли из глаз беззвучным градом, оставляя холодные дорожки на щеках. — Саша! — раздался голос у выхода из пещеры. — Нашли… — с тихим отчаяниием выдохнула она, не сразу понимая, кто её зовёт. — Саша. Это я. Ты меня слышишь? — перед глазами возникло знакомое лицо Фауста. — Фауст… Что ты… — У нас мало времени. Нужно идти, — перебил её Проповедник, резко взяв за руку и помогая подняться на затекшие ноги. — Я никуда не пойду с тобой! — дернулась девушка, пытаясь вырваться. — Ты обещал, что Бродяга не станет монолитовцем! Где он?! Я буду ждать его здесь! — Успокойся, — холодно отрезал Фауст. — С ним всё в порядке. Он придёт за тобой к Доктору. А я тебя отведу туда. — У них ничего не вышло?… — И не могло выйти. — Ты заманил их туда… — Да. В пещере эхом раздался хлесткий звук пощёчины. Фауст аккуратно провёл рукой по горящей от удара щеке и ухмыльнулся. — Ублюдок! Если Бродяга… не вернётся… я убью тебя! — Тебе не придётся марать свои руки, — заметил Проповедник, развернувшись к выходу. — Пойдём. Пока они шли вдвоём к Рыжему лесу, у Фауста создавалось ощущение, что слепой — не он, а Саша. Девушка то и дело спотыкалась обо всё подряд, не обращая внимание на окружающий мир. Ей было всё равно, что им встретились пара сталкеров, которых Контролёр мгновенно убил одним пси-импульсом. Она не замечала, как рация на его ремне трещала разными тревожными голосами, оповещая, что монолитовцы вернулись и погружают Зону в хаос. В лесу их встретил Барс и, виляя хвостом, повёл самым коротким путём к Доктору. Пара острых, сухих веток зацепила Сашину одежду с Большой Земли, разрывая её и оставляя на коже неглубокие порезы. Доктор, увидев в каком состоянии была девушка, неодобрительно покачал головой, бросил Фаусту, что подготовит ванную, и оставил их на кухне. — Пока будешь жить здесь, слушайся старика во всём. Я обещаю, что скоро верну тебе Бродягу. — Проповедник обхватил ладонями её лицо и мягко провёл пальцами, размазывая слезы по грязным щекам. Вскоре к ним вернулся Доктор. — Я оставил чистую одежду и мыльные принадлежности внизу. Помоги ей, а я пока приготовлю поесть. Они спустились в подвал и зашли в небольшое помещение, оборудованное под ванную. Здесь даже был полноценный душ, уже включённый, чтобы пробежала горячая вода. Фауст хмыкнул про себя, оценивая изобретательность легендарного сталкера, и начал раздевать девушку. А затем слегка подтолкнул её к душу. Проповедник подождал пока Саша немного расслабится, разделся и следом за ней шагнул под струи горячей воды. Она даже не обернулась, чтобы прогнать или накричать, находясь в шоке и всё ещё едва заметно подрагивая от пережитых эмоций. Когда он коснулся её спины Саша наконец вынырнула из тяжёлого омута мыслей. — Фауст… всё, что ты сделал… это ужасно… — вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Это и так было понятно, поэтому фраза осталась без ответа или возражений. Он намылил мочалку, нащупанную на полке, и отрешённо стал растирать её нежную кожу, словно этим простым действием пытался смыть не только грязь и кровь, но и то, что словами уже было не исправить. Мыло пахло чем-то дешёвым и приторным. Тяжёлый, неприятный запах. И было не понятно от чего она задыхалась. От этого запаха или от мысли о том, в кого мог превратиться Бродяга. Фауст молча продолжал водить мочалкой по коже, и постепенно девушка начала немного успокаиваться. Когда руки дошли до её груди, обводя кончиками пальцев соски, Саша сжала челюсть так сильно, что зубы скрипнули. Но тело предало почти мгновенно: прижалось лопатками ближе к мужской груди, чуть прогнувшись в пояснице. Девушка чувствовала его горячее возбуждение, но Фауст не торопился. Не двигал бёдрами нарочно, но и не отстранялся — просто стоял, прижавшись всем телом, позволяя ей ощущать, насколько возбужден. А затем кинул куда-то в сторону мыло с мочалкой и уткнулся лицом в хрупкое плечо, будто это было единственное место, где можно спрятаться от Зоны. — Не надо… — выдохнула Саша, но фраза вышла до боли неуверенной. Его левая рука медленно спустилась вниз — от груди по рёбрам и к животу. Проповедник гладил кожу неспешно и внимательно, запоминая каждую линию, а затем скользнул между её бёдер. — Фауст… а-ах… это жестоко… — простонала Саша, когда он медленно начал водить большим пальцем по клитору. — Знаю, — его голос прозвучал до противного отстраненно. Она ненавидела его в этот момент сильнее, чем когда-либо. И одновременно отчаянно хотела, чтобы Фауст не останавливался. Хотелось просто быть с ним… рядом. Ведь он единственный, кто не зомбировался. Внутри у него уже давно ничего не осталось, кроме всепоглощающей решимости довести начатое до конца. Но всё же… эта жалкая неверующая — её запах, ощущение такой приятной кожи под пальцами, тихие стоны — всё это ещё могло пробить в этой решимости крохотные трещины, через которые просачивалась боль от напоминания кем он был на самом деле. Проповедник резко развернул девушку лицом к себе, и Саша едва не поскользнулась на мокром кафеле, но сильные руки удержали её, тут же выключив раздражающую воду. Она подняла голову, всматриваясь в его лицо. Фауст попытался поймать её взгляд, но слепые зрачки никак не могли зацепиться за что-либо на женском лице, и от этого внутри всё болезненно сжалось. Контролёр был сейчас по-настоящему уязвимым. От его привычного холодного спокойствия и отстранённости не осталось и следа. Мокрые волосы прилипли к лбу, несколько прядей спадали на белесые глаза. Вода стекала по вискам, скуле и вниз по кадыку. В таком виде он напоминал бездомного пса — готового в любой момент отступить, если попытаются прогнать. Саша осторожно провела рукой по его лицу. Щетина слегка кольнула пальцы. Проповедник прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе окунуться в эту слабость, почти ластясь к теплу. Но быстро отмахнулся, и его ладонь уверенно, почти властно обхватила затылок, запутавшись в мокрых пшеничных волосах, и притянула её к себе. В этом жесте вновь проступил привычный характер Фауста. Он целовал Сашу так, словно хотел, чтобы каждый раз, когда она потом целовала Бродягу, вспоминала только его поцелуи. Девушка же отвечала судорожно — то ли пытаясь запомнить каждое прикосновение, то ли желая забыться в этом моменте, не думать о кошмарной реальности, которая висела над ней камнем. Фауст оторвался от желанных все это время губ, легко поднял её на руки, так будто она ничего не весила, и прижал спиной к холодной стене. Саша инстинктивно обвила ногами его талию, держась за мужскую шею руками, и он вошёл в неё — одним резким, грубым толчком. В его прикосновениях не было ни капли нежности и благоговения, которыми Сашу окружал Бродяга. Фауст брал её жёстко и расчётливо: сжимая бёдра до синяков, кусал плечи и ключицы, чтобы сдержать собственные стоны, впечатывал девушку в кафель так, что у неё перехватывало дыхание. — Люблю тебя, — вырвалось у него вдруг хрипло, как признание в преступлении. — Ты лжешь. Саша понимала, что Фауст просто использует ее сейчас, но не могла перестать стонать от каждого грубого движения и отдаваться ему с каждой минутой все больше. — Я прощаюсь. Вот так просто… он прощался с ней здесь, в облезлой душевой, заставляя шептать его имя в истоме, пока где-то снаружи полденцы под контролем Монолита уже орошали Зону кровью. На глаза Саши снова навернулись слёзы. — Прекрати… — умоляла она сквозь всхлипы. — Фауст… это невыносимо. Проповедник не прекратил. Только движения стали ещё жёстче, быстрее. Он наклонился ближе, зубы снова нашли плечо. Саша дёрнулась и коротко вскрикнула, но звук утонул в мокром шлепке их тел. Она кончила внезапно, почти насильно, царапая мужскую спину в кровь и выгибаясь ближе к нему. Длинный, надломленный стон вырвался из груди и девушка почти сразу обмякла в его руках. Фауст сделал ещё несколько глубоких толчков, вжался всем весом в девичье тело и кончил следом за ней. Опустив её на пол, он включил воду и вышел из душевой, начиная одеваться. Саша сначала сползла по стене, а потом завалилась на бок, подтянув ноги к груди. Теперь Фауст мог спокойно уйти, чувствуя, как внутри Саши постепенно выгорает эта болезненная любовь к нему и на её месте начинает пробиваться ненависть. А если учесть, что скоро она встретит Бродягу, под контролем Монолита… — Прости и прощай, — тихо произнес он и вышел из ванной. У Доктора она жила будто в отрезанном от Зоны мире. О том, что происходило за куполом, не было никакой информации, и её это даже не особо интересовало. Каждый день Саша выходила на веранду и сидела там до самого вечера, надеясь увидеть Бродягу. Доктор не спешил её разубеждать. Он лишь иногда приносил чай, ставил рядом на стол и садился неподалёку, наблюдая, как девушка всматривается в рыжую линию леса. В один из таких дней, когда лес уже тонул в сумерках, Саша заметила чью-то приближающуюся фигуру. Сначала она решила, что ей снова показалось — в последние дни это случалось слишком часто. Но, прищурившись, она узнала Бродягу… Он шёл тяжело, каждый шаг ему явно давался через силу. Когда полденец прошёл через купол, Саша увидела его тяжелые ранения — и мужчина сразу рухнул на землю без сознания. Она поспешила к нему и, упав на колени, попыталась перекрыть раны лежавшего на земле Лидера голыми руками, лишь бы кровь перестала идти. — Скиф?… Что ты здесь делаешь? — спросила Саша заметив сталкера, пришедшего следом за Бродягой. — Я искал Доктора, но наткнулся на наёмников, а потом на Бродягу. Доктор сел рядом, спокойно и сосредоточенно перевязывая монолитовца. — Ты нашёл того, кого искал, сынок. Но для начала нужно помочь ему. — Взгляд сталкера скользнул по лицу Бродяги. — Отправляйся в госпиталь Монолита и принеси регенератор. Только так мы сможем его спасти. А потом поговорим. Пожилой сталкер поднялся и достал КПК, отправляя координаты Скифу. — Хорошо. Скиф развернулся и уже почти вышел из-под купола, но его догнала Саша. — Постой! Женя. — А? Она выждала немного времени, собираясь с силами, чтобы задать этот вопрос. — Ты видел Фауста? Где он? — Фауст мёртв. Я убил его на Дуге. — Что?.. — сердце пропустило удар. — Потом всё объясню. Мне нужно идти. Саша на ватных ногах вернулась к лежавшему без сознания Бродяге. Долго смотрела на свои руки, испачканные кровью, но будто не видела их. «Фауст мёртв» Эти слова всё ещё не укладывались в голове. Они звучали слишком просто. — Сука… — голос сорвался на хрип. Слёзы как бы она их не сдерживала, все же полились, капая на монолитовкую форму Бродяги. Фауст знал. С самого начала знал, что не вернётся и все равно ушёл. — Отойди от него. Сейчас он слишком опасен. — О чём вы?… — Бродяга тоже под контролем Монолита. Если он придёт в себя… убьёт, не раздумывая. Доктор осторожно приподнял тяжёлое тело и потащил его в сторону своего подвала. Саша застыла, не веря услышанному. — Но… — сорвалось им вслед. — Он не должен был таким стать… Сталкер остановился, не оборачиваясь. — Детонька… уж не знаю, что тебе сказал Фауст, — произнёс Доктор. — Но он сделал всё, чтобы каждый бывший монолитовец вернулся к своей вере. Без исключений. Она осталась стоять в одиночестве. — Ненавижу… ненавижу… будь ты проклят… мразь… — губы бессвязно шептали проклятия, от которых уже ничего не изменится. Саша просидела на холодной веранде всю ночь, не в силах спуститься к Бродяге и ещё раз взглянуть на него. Сначала она просто смотрела в одну точку. Потом начала медленно раскачиваться вперёд-назад, обхватив себя руками, будто пыталась удержать внутри боль, рвущуюся наружу. «Это всё случилось из-за меня… в том, что они все стали фанатиками… виновата я», — желудок резко сжался спазмом, и её вырвало горькой желчью. — Эй… ты как? Скиф вернулся с регенератором и осторожно положил руку ей на плечо, пока Саша пыталась откашляться. — Хуёво. — Я не знаю, какие отношения тебя связывали с… — сталкер замолчал не понимая, чьё имя стоит произнести. Фауста, который там, на Дуге, попросил его присмотреть за Сашей? Бродягу, который однажды обмолвился, что эта девушка — самое дорогое, что есть у него в жизни? Или, может, всех полденцев сразу… — ними, но ты ни в чём не виновата. Из подвала вдруг донёсся лай и глухие звуки борьбы. Евгений мгновенно перевёл взгляд с Саши на дверь и рванул к ней, а девушка бросилась следом. Когда они спустились, то увидели, как Доктор отчаянно пытается удержать Бродягу. Скиф тут же вытащил из кобуры пистолет. — Нет! — Саша судорожно вцепилась в его руку. — Не убивай его! — Это уже не тот Бродяга, которого мы знаем. — Прошу… Где-то в голове сталкера мелькнула мысль: что если Саша права… может… у Лидера Полдня всё ещё оставался шанс. — Блять! — выругался Скиф сквозь зубы. — Уходи отсюда. Я попробую вырубить его. Он сделал шаг вперёд, ближе к дерущимся, тем самым подписав себе смертный приговор. Любой более-менее опытный сталкер никогда бы не рискнул вступать в рукопашную с монолитовцем… особенно с Бродягой. Скиф это понял слишком поздно. Монолитовец двигался быстро и жестко. В его движениях больше не было той осторожной рассудительности, за которую его уважали немногие сталкеры. Только холодная, безжалостная сила. Он повалил Скифа на пол и сразу навалился сверху, сжимая пальцы на его горле. — Бродяга, стой! Это же Скиф, — закричала Саша. Она подлетела к ним и схватила монолитовца за плечи, пытаясь оттащить от сталкера. Нападавший дёрнулся и вслепую отмахнулся локтем. Удар пришёлся прямо в лицо. Мир на секунду поплыл, и Саша упала, едва не потеряв сознание. «Не смей… вырубаться… дура… Ты должна спасти… Бродягу…» — вспыхнули обрывки мыслей. Девушка лежала на полу, пытаясь прийти в себя, пока перед глазами расплывались тёмные пятна. Похоже, это был конец. Для всех них. Фауст победил. Её снова использовали. Струна, натянутая до предела, оборвалась где-то внутри, почти разрывая сердце в клочья. В этот момент к ней подполз Доктор и молча вложил в её ладонь тот самый альфа-артефакт, из-за которого всё началось. Монолитовец уловил движение за спиной и резко развернулся к ним, оставив полуживого Скифа. Артефакт в руке Саши вспыхнул, с каждой секундой разгораясь всё ярче, почти полностью заливая подвал холодным светом. Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги. Из последних сил она подбежала к бывшему полденцу, а затем просто обняла его. Он сразу вцепился в неё, вырываясь из объятий, но в тот же миг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Голос Монолита вдруг исчез. Вместе с ним исчезла и Зона. Бродяга ошарашенно огляделся и увидел уже знакомую квартиру. Голова раскалывалась, мысли путались, из его сознания явно вырвали большой кусок воспоминаний… снова. — Бродяга… посмотри на меня… скажи хоть что-нибудь… — Саша била кулаками ему в грудь, пытаясь достучаться до мужчины. — Саша… — он перевёл взгляд на девушку. Первое, что бросилось в глаза, — её разбитый нос. — Что произошло?.. Твоё лицо… — Ты вернулся… — она больше не сдерживалась. Саша зарыдала, срывая голос. Бродяга вернулся к ней. Тем, кем он был на самом деле. Фауст в очередной раз победил.