Тираны: Разлом

Змея из тёмной материи обвивала горло Светлой Рэйвен, словно живое существо, медленно сжимаясь с каждым вдохом. Каждый глоток воздуха превращался в настоящую борьбу: лёгкие горели, горло хрипело, но она не издавала ни звука. Тело висело у стены мэрии, подвешенное за шею и запястья, которые были вывернуты под неестественным углом. Тени впивались в кожу, оставляя глубокие чёрные следы, похожие на ожоги. Пот стекал по лицу, попадал в глаза — она жмурилась, моргала, но терпела. В тёмных зрачках, несмотря на всю боль и унижение, всё ещё горели искры сопротивления. Вера жила. Она стояла на своём до последнего, как и все они. Герои были на коленях — выставленные на обозрение, как трофеи. Унижение висело в воздухе тяжелее дыма. Кровь давно засохла на их костюмах, смешавшись с грязью, пылью и пеплом от горящих зданий. Обрубок на месте руки Киборга искрил — синие разряды тока шипели, как рассерженная змея, освещая лужу крови под ним. Бист Бой вернулся в человеческий облик: зелёная кожа покрыта гематомами и синяками, казалось, не осталось ни одного живого места — лицо опухло, губы разбиты, глаза едва открыты. На губах оригинального Робина кровь засохла коркой, взгляд обращён в пол, но в нём не было сломленности. Он держался до последнего, сжимая кулаки, несмотря на боль в рёбрах и кровь во рту. Город горел. Дома пылали, языки пламени лизали крыши, чёрный дым клубился над улицами, застилая небо. Люди прятались где могли: в подвалах, за перевернутыми машинами, в узких переулках. Тех, кто не успел укрыться, грубо выволокли на площадь. Толпа сжималась от каждого движения, от каждого звука. Женщины прижимали детей к груди, шепча: «Не плачь, милый, не плачь…», но слёзы и всхлипы вырывались против воли. Мужчины стояли молча, кулаки сжаты, но глаза полны страха. Ребёнок лет семи смотрел на коленопреклонённых героев и шептал: «Почему они не встают, мама?...» Звук каблуков по асфальту раздался как приговор — чёткий, размеренный, эхом отдающийся в тишине. Красная Рэйвен вышла вперёд, её плащ колыхался за спиной, как крылья огромного ворона, готового к охоте. Пленные остались позади, в нескольких метрах — жалкие фигуры на фоне разрушенной площади. Толпа замерла, дыхание затаилось. — Слушайте, — Её голос был холодным, но громким, как эхо в пустоте, проникающее в каждую душу. — Пришла новая власть. Ваши старые герои оказались слишком слабыми, чтобы удержать этот город. Неужели вы верили, что они действительно защищали вас? Говорили о надежде, о свете, о будущем? Они лгали вам каждый день. Их "добро" — это цепи, которые они сами на себя надели. А вы следовали за ними, как слепые щенки. Она медленно повернулась к пленным, её глаза — два аметистовых огня — скользнули по ним с презрением. — Вот ваши спасители. На коленях. В луже собственной крови. Сломленные. Жалкие. Посмотрите на них. Это те, кому вы доверяли свои жизни? Те, кто обещал безопасность? Они не смогли защитить даже себя. Где-то в толпе раздался плач — женщина упала на колени, закрыв лицо руками. Ребёнок рядом заплакал громче. — Теперь у вас новые герои. Мы. Мы не станем лгать вам сладкими словами. Мы не станем жалеть слабых. Мы будем править, как и должны править истинные лидеры — железной рукой, без иллюзий. Этот город выживет только под нашей волей. Мы принесём порядок. Мы принесём силу. И вы примете это, потому что альтернативы нет. Позади неё медленно выстраивались остальные Тираны — тени на фоне дыма. Киберион с пушкой на плече, линза мигала красным, как глаз машины. Бист Бой в облике саблезубого тигра — огромный, мускулистый, клыки блестели, низкий рык заставлял взрослых прижимать детей ближе, а тех — всхлипывать от ужаса. Красный Робин с клинком в руках усмехался, обводя взглядом толпу — насмешка в каждом движении, но он не смотрел на Блэкфайр. Она стояла по другую сторону от него, в своих мыслях, кидала незаметные взгляды — смесь надежды и страха, — но он игнорировал их, сосредоточившись на пленных. — Теперь новые порядки, — продолжила Красная Рэйвен, поднимая руку. Тени взвились вокруг неё, формируя копья над толпой. — Подчинитесь — и будете жить. Начнёте сопротивляться — умрёте. Медленно. На глазах у всех. Выбор за вами. Но помните: слабость больше не терпима. Этот город теперь наш. И он будет сильным. Город пал. Толпа стояла в молчании, страх сковал всех. Оригинальный Робин, всё ещё на коленях, поднял голову. Кровь капала с губы, но в глазах вспыхнула искра. «Не всё потеряно. Старфайр жива. Она улетела. Надежда — в небе».

***

Светлая Старфайр вырвалась из боя последней. Когда дракон Бист Боя взмахнул хвостом, она уже была в воздухе. Золотой болт в одной ладони, второй — в другой. Метнула их вниз, в асфальт. Взрыв поднял столб пыли и мусора — серый занавес, за которым она исчезла. Город под ней горел, как спичка. Она видела всё: Рэйвен прижата к стене. Робин упал на колени. Киборг — без руки, кровь на бетоне. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется. «Если бы осталась — всех потеряла бы». Она нырнула в переулок, приземлилась за мусорным баком. Колени подкосились. Руки дрожали. «Нужно спрятаться». Сняла фиолетовый топ — слишком яркий. Накинула найденную в контейнере старую куртку, серую, рваную. Волосы собрала в хвост и спрятала под капюшон. Села на корточки, прислонилась к холодной стене. Дыхание — медленно, размеренно. «Теперь я одна. А они там. В цепях». Пальцы сжались в кулак. «Значит, одна и вытащу всех»

***

Мэрия Джамп-Сити. Алый закат окрашивал небо, отражаясь в окнах и заливая улицы кровавым светом. Блэкфайр двигалась по длинному коридору мэрии, её шаги были уверенными и размеренными, каждый удар каблука о мраморный пол разносился эхом, которое отражалось от высоких стен и возвращалось. Она осматривалась по сторонам, отмечая каждую деталь: трещины в штукатурке, которые появились от недавних взрывов и теперь зияли, как свежие раны, яркий оранжевый свет вокруг делал воздух тяжелее, а также лёгкий запах горелой проводки, смешанный с пылью, который висел в воздухе и въедался в ноздри, напоминая о только что завоёванном городе. Её чёрная броня с алыми прожилками слегка поскрипывала при каждом шаге, плотно облегая тело. Под ней чувствовалось напряжение мышц. Чёрные волосы с огненными бликами колыхались от сквозняка, пробивающегося через разбитые окна. Она шла одна, и это одиночество на миг показалось ей комфортным — никто не мешает, никто не приказывает, как в те времена, когда она была просто товаром в цепях. Внезапно к эху её каблуков присоединились другие шаги — тяжёлые, с металлическим оттенком, нарушая тишину коридора. Блэкфайр резко остановилась, её инстинкты, отточенные годами выживания, сработали мгновенно: она развернулась на каблуках, тело напряглось, как пружина, готовое к удару или полёту, и её взгляд упёрся в фигуру, что стояла в нескольких шагах. Это был Красный Робин — он опирался плечом о стену, скрестив ноги в расслабленной позе, а в руках он держал свой меч, всматриваясь в отражение лезвия, где играли блики от ламп, словно проверяя, нет ли на нём следов недавней крови. Его лицо выражало скуку — губы слегка искривились в той самой дерзкой ухмылке, которую она знала слишком хорошо. — Как дела? — спросил он слишком буднично, его голос был ровным и лёгким, словно они были обычными соседями, которые случайно встретились на утреннем газоне, чтобы обменяться парой фраз о погоде или о вчерашнем матче. — Чего? — слово сорвалось с её губ резко, как выстрел, это был не тот вопрос, который подходил к их ситуации, где каждый разговор мог быть ловушкой или вызовом, и Блэкфайр недоуменно уставилась на парня, пытаясь разгадать его мотивы: её глаза сузились, брови сдвинулись, а тело слегка напряглось, потому что в этом мире никто не спрашивал "как дела" просто так, без подтекста, особенно он, с его вечной игрой в тени Рэйвен. — Проблемы со слухом? — отозвался он иронично, поднимая одну бровь в той манере, которая всегда выводила её из себя, и наконец оторвал взгляд от меча, аккуратно убирая его в ножны на поясе, но его рука осталась рядом с рукоятью, как будто он был готов в любой момент выхватить оружие. Блэкфайр нахмурилась глубже, её губы сжались в тонкую линию, и она скрестила руки на груди, создавая барьер между ними. — Если нечего сказать помимо глупых вопросов, то отвали, — бросила она резко, её голос был полон раздражения, и она развернулась, намереваясь уйти дальше по коридору, чтобы оставить его позади и не тратить время на эти игры. Но грубая хватка сомкнулась на её талии — пальцы в перчатках впились в кожу даже сквозь броню. В следующее мгновение спина ударилась о холодный камень, воздух вырвался из лёгких коротким, злым выдохом. Выразительные глаза Робина, цвета глубокого океана, впились в неё, как глаза дикого животного, что только что поймало добычу и не намерено её отпускать: в них горел голод, смешанный с отчаянием, а напряжённые руки держали её за талию грубо, пальцы впиваясь так, словно он боялся, что она ускользнёт в любой момент, и это давление передавалось через ткань, заставляя её кожу гореть от контакта. — Какого хрена ты творишь?! — выкрикнула Блэкфайр, её глаза расширились от удивления и гнева, она непонимающе смотрела на Робина, ожидая ответа на вопрос, который всё ещё висел в воздухе, но не делала попытки вырваться сразу, хотя они оба знали, что с её тамаранской силой это не составит никакого труда — её тело могло взмыть в воздух или отшвырнуть его в стену одним движением. — Поверь, мне есть что тебе сказать, — ответил он тихо, но твёрдо, его лицо больше не выражало ни иронии, ни той дерзкой ухмылки, которая была его маской: теперь оно было серьёзным, черты заострились, а взгляд стал глубже, и эта серьёзность говорила громче многих слов, подчёркивая, что он не шутит. То, что они стояли вот так в коридоре, прижимаясь друг к другу, тела соприкасаясь так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже и ритм его сердца через броню, было крайне рискованно, но оба продолжали стоять, всё больше приближаясь, не оставляя никакого воздуха между телами, их лица оказались в сантиметрах друг от друга, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым, как электрический разряд перед бурей. — А Рэйвен позволит? — прошипела она, едва заметно кривя губы. — Или ты только смелый, пока её нет рядом? Её голос был полон яда, но в нём сквозила нотка боли, потому что это имя всегда стояло между ними, как невидимая стена, и она не могла не упомянуть его, чтобы напомнить ему о реальности их мира. — Не хочу слышать о ней, — отрезал он, его голос стал ниже, почти рычащим, и он наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха, — хочу слышать только о тебе. О том, что ты чувствуешь, о том, что скрываешь под этой бронёй. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как твой взгляд задерживается на мне каждый раз. Я устал от игр, Блэкфайр. Сейчас здесь — только мы. Его слова повисли в воздухе, и на миг её сердце дрогнуло. Этот парень, с его океанскими глазами, пытался прорвать её стены, но она не могла позволить, ведь знала, что это всё лишь на один миг. Её дыхание участилось, тело напряглось от смеси желания и страха, и в этот момент она почувствовала, как его губы почти коснулись её, — лёгкое прикосновение, полное обещаний, которым не суждено сбыться. С внезапной силой она оттолкнула его — ладони упёрлись в его грудь, и он отлетел назад на пару шагов, ударившись о противоположную стену с глухим звуком, его глаза расширились от удивления, но она не дала ему сказать ни слова. — Нет, — прошипела она, её голос дрожал, но она развернулась и взмыла в воздух, её тело окуталось алым шлейфом энергии, и она вылетела через разбитое окно, оставляя мэрию позади, чтобы привести себя в чувства, ветер хлестал по лицу, охлаждая разгорячённую кожу, а сердце колотилось, как барабан, эхом отдаваясь в ушах. По дороге, пролетая над улицами города, где ветер нёс запах моря и дыма от недавних пожаров, она заметила движение на одной из крыш — высокое здание неподалёку от мэрии, где крыша была плоской и укрытой тенями от соседних башен. Там стояла фигура: девушка с ярко-рыжими волосами, которые сияли даже в ночном свете, как расплавленное солнце, развевающиеся на ветру. Блэкфайр мгновенно узнала в ней Старфаер из этой вселенной. «Светлую» версию своей сестры, которая пряталась, затаившись, как раненый зверь, наблюдая за городом снизу. Ее поза была напряжённой, руки сжаты в кулаки, а глаза, зелёные и полные решимости, сканировали улицы в поисках возможности для контратаки. Блэкфайр замерла в воздухе на миг, её сердце сжалось от смеси ненависти и боли — эта девушка была зеркалом предательства, напоминанием о том, что «спасение» всегда имеет цену. Блэкфайр замерла в воздухе, её сердце всё ещё колотилось от недавнего столкновения с Робином, от его слов, которые эхом отдавались в голове, от его рук, которые почти коснулись её, и от той лжи, которую она чувствовала в каждом прикосновении, в каждом взгляде, потому что в её мире близость всегда оборачиваласьой цепями или предательством, и теперь, глядя вниз на эту рыжеволосую фигуру, она ощутила, как усталость накатывает волной, смешанная с желанием просто выпустить пар, чтобы заглушить хаос внутри, чтобы на миг забыть о сомнениях, которые начали подтачивать её убеждения, как ржавчина металл. Её тело, окутанное алым шлейфом, опустилось на крышу в трёх метрах от Старфаер, и бетон под сапогами треснул радиальными линиями, пыль взвилась лёгким облаком, которое осело на пустых бутылках, покатившихся с тихим звоном, а ударная волна слегка колыхнула волосы Светлой, заставив её мгновенно развернуться и напрячься, её глаза вспыхнули зелёным светом, руки загорелись звёздными болтами, которые пульсировали теплом и энергией, готовые в любой момент вырваться наружу. —Ты, — произнесла Блэкфайр низким, хриплым голосом, в котором ярость была приглушённой, словно она говорила сквозь усталость, накопленную за годы выживания, и она шагнула вперёд медленно, не торопясь атаковать, но её кулаки сжались сами собой, потому что эта девушка перед ней была слишком похожа на ту, другую, на сестру, которая когда-то отдала её в обмен на мир, и в этот момент Блэкфайр почувствовала, как её убеждения начинают трещать, потому что если эта версия Старфаер была такой же, то зачем всё это завоевание, зачем разрушать то, что и так хрупко, но она отогнала мысль и продолжила двигаться. Старфаер отступила на шаг, её поза стала оборонительной, но она не атаковала первой, только подняла руки выше, болты в ладонях ярче засияли, отбрасывая зелёные блики на бетон, и она произнесла дрожащим, но твёрдым голосом: — Я не ищу драки, но если ты нападёшь, я буду защищаться, потому что этот город — мой дом, и я не позволю вам уничтожить его просто так, без причины, которую я могу понять. Блэкфайр усмехнулась горько, но в этой усмешке сквозила не уверенность, а что-то похожее на усталую иронию, и она внезапно ударила — не в лицо, а в воздух рядом с щекой Светлой, кулак прошёл в сантиметре от кожи, создав ударную волну, которая сбила рыжие волосы и заставила Светлую зажмуриться на миг, а затем Блэкфайр продолжила, выпуская красные огни вокруг них, каждый из которых был направлен не на цель, а на выпуск накопленного напряжения, а Блэкфайр при этом бормотала сквозь зубы, её голос становился всё тише и неувереннее: — Это за него… за то, как он смотрит и лжёт… это за Рэйвен, за её тени, которые душат всех… это за… — она замолчала, потому что следующий удар был направлен на Светлую, за миг до выстрела она почувствовала, как сомнения накатывают сильнее, потому что если Робин мог так смотреть на неё, несмотря на Рэйвен, то может быть, не всё в их мире было чёрно-белым, может быть, завоевание не приносило той свободы, которую она обещала себе после побега из рабства, где она убила хозяев и разорвала ошейник, но вместо триумфа получила только пепел и одиночество. Старфаер, увидев эту заминку, не стала ждать и ринулась вперёд. Звёздный болт вырвался из ладони не полным зарядом, а лишь толчком энергии, который ударил Блэкфайр в плечо, отшвырнув её назад на шаг. Кожа задымилась лёгким ожогом, но боль была терпимой. Блэкфайр в ответ схватила Светлую за запястье, вывернула его не ломая, а просто фиксируя, и они обе потеряли равновесие, рухнув на бетон, катясь по крыше в короткой схватке. Удары были резкими, но несобранными. В них не было того ледяного расчёта, с которым Блэкфайр обычно шла в бой. Скорее — попытка выместить то, что не получалось выговорить. Старфаер ударила коленом в бок, Блэкфайр ответила и кровь брызнула из рассечённой губы соперницы. Блэкфайр получила удар в скулу, который оставил синяк, но в тот момент, прижатая к бетону, она замерла. Глядя в зелёные глаза напротив, она прошептала, голос сорвался на заикание, полное сомнений, которые рушили её мир: — В моём мире… мне п-пришлось быть злой, — выдавила она, слова давались, как через стекло. — Я убила всех… но…— она не продолжила, потому что слова застряли в горле, воспоминания о рабстве, о цепях, о смерти родителей нахлынули, но теперь они казались не оправданием, а грузом. Она отпустила запястье Старфаер, отползая назад, её дыхание стало рваным, а глаза, обычно пылающие, потухли, показывая трещины в убеждениях. Если эта Старфаер не была предательницей, то может быть, и их завоевание было ошибкой, может быть, сила не равна свободе. Старфаер медленно поднялась на колени, держась за ушибленное плечо, её взгляд был не враждебным, а полным понимания и жалости. Она вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони. — Тебе не обязательно тащить всё это дальше, — тихо сказала Старфаер. — Я вижу, ты сомневаешься. Если захочешь поговорить — по-настоящему, без ударов, — приходи сюда ночью. Я буду одна. Без ловушек. Просто чтобы выслушать. Блэкфайр резко встала, алый шлейф вспыхнул, отражая внутренний хаос, искры шипели на бетоне. Она посмотрела на девушку со злобой, отгоняя все сомнения. — Катись к чёрту, — прошипела она, голос хриплый, но уже без стали, — не я, так другие придут, даже не думай о победе. Она взмыла вверх, алый след рассёк небо. Но сколько бы она ни набирала высоту, фраза «я буду ждать» продолжала зудеть где-то под кожей.