Много меня

Комната была погружена в полумрак, освещенная лишь мерцающим монитором и неоновой подсветкой системного блока. Женя, с наушниками на голове, полностью растворился в виртуальном мире. Его пальцы стремительно выбивали дробь по клавиатуре, а взгляд был прикован к экрану, где его персонаж отчаянно сражался с полчищем монстров. — Да, еще немного, еще чуть-чуть! — бормотал он себе под нос, его тело напряглось в решающий момент. Дверь в комнату со скрипом открылась, впуская полосу света из коридора, но Женя не отреагировал, целиком поглощенный игрой. В проеме возникла фигура Лены. Она стояла несколько секунд, наблюдая за ним, за его увлеченной спиной, и на ее пухлых, накрашенных губах играла капризная, обиженная гримаска. Она молча вошла, позволив двери закрыться с тихим щелчком. Ее движения были мягкими, немного неуклюжими из-за ее веса, но в этой неуклюжести была своя, особенная грация. Длинные темные волосы волнами спадали на ее плечи и спину. Тесная маечка, натянутая на ее пышное тело, казалась вот-вот готова лопнуть по швам. Она облегала каждую выпуклость, каждую округлость ее могучего тела: огромную, тугую грудь, массивный, мягкий живот, выпирающий вперед и формирующий несколько соблазнительных складочек у талии, полные бедра, которые при ходьбе терлись друг о друга. Лена подошла к его столу, ее глаза блестели озорством. Она взяла почти полную банку колы со стола, приложила ее к своим пухлым губам и залпом выпила, громко и с наслаждением глотнув. Женя, уловив движение краем глаза, наконец оторвался от монитора. — Лен? Ты чего? — Женя! — капризно протянула она, ставя пустую банку на стол с громким стуком. — Я тут, а ты в своем дурацком замке! — Подожди пять минут, ну, я же почти все, — он уже было потянулся к наушнику, но она была быстрее. Лена обвила его шею своими пухлыми, мягкими руками с ямочками на локтях и прижалась к нему всем своим массивным телом. Женя почувствовал, как утонул в невероятной мягкости и теплоте. Ее большая, тяжелая грудь упруго придавила его к спинке кресла, а ее круглый, выступающий живот уткнулся ему в бок. — Не хочу ждать! — она пронырливо просунула свою руку между ним и креслом, начала водить ладонью по его животу, щекотать, мять его футболку. — Игра твоя скучная! Я интереснее! — Лен, ну... — он попытался сделать вид, что сопротивляется, но ее прикосновения и тепло, исходящее от ее тела, уже сводили его с ума. Он почувствовал, как по телу разливается знакомое возбуждение. Потом, не говоря больше ни слова, Лена с некоторым усилием, с милым сопением, начала буквально взбираться на него. Она развернула кресло лицом к себе, встала перед ним на колени, зажав его бедра между своими мощными ляжками, и плюхнулась ему на колени всей своей сотней с лишним килограммов. Женя ахнул от неожиданности и этого приятного, давящего груза. Кресло жалобно скрипнуло, но выдержало. Он оказался полностью погребенным под ее пышными формами. Его руки инстинктивно обхватили ее толстую, мягкую талию, утонув в складках маечки и теплого тела. Ее огромный, круглый живот лежал на его животе, как отдельная, невероятно мягкая и тяжелая подушка. Он чувствовал каждое ее движение, каждую складку через тонкую ткань своей футболки. — Вот, — торжествующе произнесла Лена, усевшись поудобнее и положив свои пухлые руки ему на плечи. — Теперь я твой босс. Она придвинула свое лицо к его, ее большие глаза смотрели требовательно и влюбленно. Женя больше не мог сопротивляться. Он смотрел на нее, на эту капризную, невероятно сексуальную богиню, заполнившую собой все его пространство, все его мысли. Он видел, как ее грудь тяжело вздымается в такт дыханию, как напрягается ткань натянутой маечки на каждом движении. — Я тебя понял, — тихо и хрипло сказал он, и его руки поползли по ее бокам вверх, к лопаткам, ощущая под пальцами упругость и мягкость. — Все понял. Он одной рукой обнял ее за шею, впутывая пальцы в ее густые темные волосы, и притянул к себе для поцелуя. Это был нежный, но полный страсти поцелуй. Лена сразу же ответила, ее капризы как рукой сняло. Она вся растаяла, обмякла в его объятиях, издавая тихие, довольные звуки. Ее язык встретился с его, сладкий от колы. Женя одной рукой скользнул вниз, по ее спине, ощущая мощный изгиб позвоночника, а затем опустился на ее необъятную, тугую ягодицу. Он сжал ее всю ладонью, не вмещая и половины, ощущая, как упругая плоть податливо пружинит под его пальцами. Лена сладко застонала ему в рот и еще сильнее прижалась к нему, пытаясь вобрать его в себя всего. — Неси меня, — прошептала она, прерывая поцелуй и касаясь его лба своим. — На кровать. Хочу, чтобы ты был сверху. Чтобы чувствовала тебя всего. Женя кивнул. С некоторым усилием, подталкивая ее за ее пышные бока, он поднялся с кресла, все еще держа ее на себе. Она обвила его ногами за талию, повиснув на нем, смеясь и целуя его в шею. Он сделал несколько неуверенных шагов по направлению к кровати, ощущая, как ее вес заставляет его мышцы напрягаться, но это было приятное, возбуждающее напряжение. — Ты мой тяжеленький котик, — хрипло прошептал он ей на ухо, и она засмеялась, счастливая. Он осторожно опустил ее на край кровати. Пружины жалобно заскрипели под ее весом, приняв привычную нагрузку. Лена потянулась к нему, ее тело раскинулось на покрывале во всей своей величественной, пышной красоте. Ее живот образовал несколько глубоких, соблазнительных складок, телесная маечка задралась, обнажив нижнюю часть ее живота и пупок. Ее огромные бедра широко раскинулись, приглашая его занять место между ними. Женя стоял перед ней, снимая футболку. Его глаза с жадностью скользили по ее телу, по каждому изгибу, каждой выпуклости. Он опустился на колени перед кроватью и, взявшись за край ее маечки, медленно, с наслаждением, стал стягивать ее вверх. Это был медленный, почти ритуальный процесс. Ткань с трудом скользила по ее влажной от пота коже, обнажая сантиметр за сантиметром ее тушу. Сначала показался низ живота, затем его центральная, самая выпуклая часть, затем пупок, глубоко утопленный в мягкой плоти. Наконец, маечка была снята через голову, и ее большая, тяжелая грудь, вырвавшись на свободу, упруго колыхнулась и слегка опала в стороны. Она лежала, вся розовая, дыша тяжело и прерывисто, ее темные волосы раскидались по подушке, как ореол. Она была огромной, мягкой, бесконечно соблазнительной. — Ну что, доволен? — с кокетливой улыбкой прошептала она, проводя рукой по своему животу, подчеркивая его объем. — Много меня? — Еще бы, — его голос сорвался. Он приник губами к теплой, бархатистой коже ее живота. Он целовал ее, кусал, ласкал языком каждую складку, каждый сантиметр этой невероятной, живой мягкости. Он тонул в ней лицом, вдыхая ее сладкий, женственный запах, смешанный с ароматом духов. Лена извивалась под его ласками, тихо постанывая, ее полные ноги обвились вокруг его спины. — Жень... мой... — она тянула его к себе, к своей груди. Он поднялся выше, покрывая поцелуями ее грудь, принимая в рот ее упругий, набухший сосок. Одной рукой он продолжал мять ее огромную, тяжелую грудь, а другой опустился между ее ног, нащупывая под тканью колготок уже влажную от возбуждения теплоту. Лена громко застонала, ее бедра сами по себе начали двигаться навстречу его пальцам. С невероятной скоростью они сняли с нее оставшуюся одежду. Она помогала ему, приподнимая свои массивные бедра, чтобы он стянул с нее колготки и трусики. И вот она лежала перед ним совершенно голая, сияющая, вся из мягких округлостей и соблазнительных изгибов. Ее тело занимало почти половину кровати, и это зрелище сводило его с ума. Он быстро разделся сам и опустился на нее, покрывая ее собой. Он чувствовал, как ее мягкий, податливый живот прижимается к его плоскому, как ее полные ноги обвиваются вокруг его поясницы, притягивая его глубже. Он вошел в нее медленно, ощущая каждую складочку, каждое сжатие ее внутренностей. Она вскрикнула от наслаждения, ее глаза закатились. — Да... вот так... мой хороший... — она шептала ему на ухо, обнимая его своими пухлыми руками, полностью принимая его вес и отдавая ему свой. Он начал двигаться. Его движения были нежными, но настойчивыми. Кровать ритмично скрипела и раскачивалась под их объединенным весом, выбивая стук пружин в такт их страсти. Каждое его движение вперед заставляло ее массивное тело колыхаться волной: грудь, живот, бедра — все приходило в движение, упруго подрагивая. Женя не мог насмотреться на это. Он приподнимался на руках, чтобы видеть, как ее огромное, прекрасное тело реагирует на его толчки. Он ласкал ее грудь, ее живот, ее толстые, мягкие бедра, сжимал ее огромные ягодицы. — Ты такая мягкая... такая теплая... — бормотал он, теряя голову. — Вся... вся моя... — Да... вся... — стонала она в ответ, закинув голову назад и отдаваясь полностью. — Люби меня, Жень... люби свою пышную... капризную девочку... Он любил. Каждым движением, каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он покрывал поцелуями ее лицо, шею, плечи, ее пухлые щеки, покрытые румянцем. Он тонул в ней, в ее мягкости, в ее тепле, в ее безграничной, требующей ласки плоти. Они двигались вместе в унисон, наращивая ритм. Ее стоны становились громче, отрывистее. Она царапала ему спину, притягивая его все ближе, глубже, ее ноги сжимались на его пояснице как тиски. — Я сейчас... Женя, я... — она закричала, и ее тело затряслось под ним мощной, долгой волной оргазма. Ее внутренности сжались вокруг него, и это стало последней каплей. С ее именем на губах он кончил, рухнув на нее всей своей тяжестью. Она приняла его с тихим, счастливым вздохом, обняв и прижав к своей мягкой, нагретой груди. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, приходя в себя. Запах секса, пота и ее духов витал в воздухе. Женя наконец перекатился на бок, но не отпустил ее, прижав к себе. Его рука легла на ее живот, на этот огромный, мягкий, теперь покрытый испариной живот, и он начал нежно гладить его, ощущая под пальцами шелковистость кожи и податливую плоть. Лена прильнула к нему, закинув свою пухлую ногу ему на бедра, прижимаясь всем своим массивным, теплым боком. — Ну что... — лениво прошептала она, целуя его в ключицу. — Твоя игра стоит этого? Женя рассмеялся и крепче прижал ее к себе, чувствуя, как ее тело растекается по нему, как теплое, нежное тесто. — Какая игра? — искренне удивился он. — Я вообще не помню, о чем ты. Есть только ты. Она довольно замурчала, как огромный, счастливый кот, и уткнулась носом в его шею. — Правильный ответ. Он продолжал гладить ее живот, ее бедра, ее спину. Он ощущал каждой клеткой своего тела ее вес, ее объем, ее безграничную мягкость. И это было самое прекрасное чувство на свете. Чувство, ради которого можно забыть обо всем на свете. Даже о самом эпичном босс-файте.