Забыть, чтобы вспомнить

      — Ну что же, Сокджин, ты не устоишь перед моим обаянием! — сказал сам себе Чонгук, суша волосы в ванной комнате, — я же Мистер Совершенство.       Решив побольше расспросить о вечеринке в баре, а заодно и понаблюдать за посетителями, Чонгук отправился на встречу со своей судьбой.       В баре гостей было не много для десяти вечера, даже очень мало, и взяв себе «Соджу Смайл», Гуки присел за тот же столик и стал осматриваться.       Так и ничего не узнав от бармена и не увидев своего любимого, Чон, вышел на улицу и побрёл домой. Он шёл и думал, где же ещё можно встретить своего принца, Гук оказался у большой городской новогодней ёлки. Засмотревшись на игрушки и гирлянды, он нечаянно толкнул кого-то.       — Простите, я засмотрелся, — начал Чонгук, когда увидел Сокджина.       — Красивая в этом году Ёлка, — сказал Джин, — ничего страшного, я в порядке.       — Не красивее тебя, — начал тут же флиртовать обрадованный парень, — давай загадаем желание?       — Давай, — согласился покрасневший юноша, — нужно закрыть глаза и загадать своё самоё заветное.       Чонгук взял Сокджина за руку, переплетая их пальцы, немного их сжав, они зажмурились, загадали, и Гук, недолго думая, развернул Джини к себе и закрепил их желания поцелуем.       Джин оттолкнул наглого парнишку от себя и надул пухленькие губки, но не сбежал.       — Это часть ритуала, — придумал, что сказать Гук, прижимая к себе покрасневшего красавчика, — давай сходим на свидание?       — Хорошо, — согласился Джини, — хочу чудо, и можешь меня проводить.       Они ещё долго шли к дому Сокджина, так как никто не хотел расставаться. На прощание Гуки ещё раз поцеловал своё сокровище, договорившись, что приедет за ним завтра в восемь и радостный побежал домой, так как ему ещё нужно было подготовиться к свиданию.       Чонгук решил устроить вечер воспоминаний, он решил, что покатает Джина на своём байке, а потом восстановит тот их вечер первой и единственной близости. Гук заказал ту же пиццу, достал соджу и к назначенному времени уже ждал во дворе своего любимого.       Как и в тот вечер, Чон подпаивал соджу своего парня, а после начал целовать на диване. Но Сокджин уже был не тот ботаник-заучка, уселся на колени к юноше и уже выцеловывал сам его шею, потом прикусил за подбородок, поцеловал за ушком и прошептал: «Мой Аладдин, твой Лунный принц готов, пошли в спальню, возьми меня».       Удивлённый Чонгук только несколько секунд колебался, а потом, подхватив своё сокровище, утащил его в спальню. Быстро избавившись от одежды, Гуки решил, что сегодня он сделает всё, чтобы доставить удовольствие Джини. Он заново изучал все изгибы любимого тела, выцеловывал кожу, заставлял стонать и просить большего. Дорвавшись друг до друга, они мчались к звёздам наслаждения, и, уже на пике, кричали в унисон.       Немного отойдя от оргазма, Чон, подхватив на руки своего принца, понёс его в ванну. Он нежно и обстоятельно вымыл его, завернул в белое махровое полотенце и вернул Сокджина в кроватку.       — Ты же всё помнишь? — спросил с осторожностью Гук, — ты меня простил? Я люблю тебя. Можешь не верить, так как я столько глупостей натворил, но, если есть хоть малюсенький шанс, я буду доказывать каждый день, каждый час, каждое мгновение, как сильно я тобой дорожу.       — Да, — ответил Джин и закусил розовую, опухшую от поцелуев губу, — я помню, но после зелья, я не могу вернуться к той жизни, и, если ты хочешь, мы можем начать новую, с чистого листа.       — Хочу! — прокричал Чонгук, повалив своего парня на кровать, — второй раунд.       Сокджин дал шанс своему Аладдину и ничуть не пожалел об этом. Чонгук очень изменился, он больше не хотел потерять самое дорогое, что было в его жизни и каждый день, благодаря судьбу, любил, нежил, лелеял и заботился о своём любимом Лунном Принце.