Врачи больницы "Байхуа"

За те четыре дня, что действовало отстранение, Вэй Ин прочитал кучу новых статей по своей специализации, сделал генеральную уборку в квартире, а заодно небольшую перестановку, перестирал все накопившееся белье, даже постельное, два раза попытался приготовить крылышки по-сычуаньски (один раз даже получилось), выспался на год вперед и все равно умудрился лезть от скуки на стену. Лань Сичэнь, добровольно взявший на себя обязанность ежедневно писать Вэй Ину, справляться о его настроении и подбадривать (это было очень приятно, хотя и не необходимо), иногда развлекал его скриншотами обращений пациенток, возмущавшихся отсутствием любимого доктора, грозящих завалить заведующего отделением жалобами и посылавших лично для Вэй Ина признания в любви и привязанности. Читать эти излияния было одновременно и отрадно, и ужасно стыдно, как будто Вэй Ин и вправду что-то нарушил, проявляя такое участие к своим «девочкам», что некоторые со всей искренностью принимали его привычную заботу за проявление неких «чувств». Особенно почему-то старались пациентки стационара, с которыми Вэй Ин в основном только разговаривал, выслушивая их жалобы или помогая советом. Он даже не был их лечащим врачом! А они его все равно обожали. «Грозятся дойти до Минздрава, - сообщал Вэй Ину Лань Сичэнь, рассыпая хохочущие смайлы, - так что в наших интересах вернуть тебя как можно скорее! Потерпи, ладно?» Вечером четвертого дня, в пятницу, написал Лань Ванцзи. Вэй Ин даже поднес смартфон ближе к глазам, опасаясь, что глаза его обманывают, но иероглифы на экране высвечивались четкими безучастными чертами, уведомляя о полученном сообщении от контакта «Ледяная принцесса». Почесав смартфоном кончик носа, Вэй Ин открыл приложение. От Ледяная принцесса: Ночное дежурство завтра с 18.00. Вэй Ин некоторое время гипнотизировал строчку взглядом, а потом до него дошло. Вы: Нас что, восстановили?! Правда? Но почему заведующий Лань сам не сообщил? От Ледяная принцесса. Да. Да. Занят, попросил меня. Вэй Ина затопила яркая, искристая радость, почему-то похожая на шампанское, и он весело рассмеялся, набирая ответ. Вы: А доктор Лань дежурит со мной? Минут пять ничего не происходило, и Вэй Ин, приняв неизбежное, уже отложил смартфон, когда тот снова завибрировал, выдав краткую трель. От Ледяная принцесса: Для меня это честь. Вэй Ин прикрыл глаза. Нет, он обязан перестать сейчас же. Он не может, не должен опять поддаться этому морозному очарованию, способному выстудить внутренности, раскрошить и перемешать их в снежную кашу. Он уже проходил это, но почему снова? Почему опять в животе начали трепыхаться сумасшедшие бабочки, оттаявшие после стольких лет ледникового периода?.. Вэй Ин, не отвечая, отбросил смартфон на кровать и отправился в душ, стараясь ни о чем не думать. И не вспоминать. …Контакт он переименовал.

***

Небольшое лобби терапевтического стационара на шестом этаже не пользовалось особой популярностью и в дневные часы, что у ж говорить о вечерних и ночных, но именно здесь А-Ян нашел Сяо Синчэня, решив просто взглянуть на него в палате и не обнаружив пациента на месте. Даос сидел на одном из двух диванов, поджав под себя босые ноги и снова погрузившись в свою книгу, и выглядел при этом таким возвышенным и неземным, словно не сонеты Шекспира читал, а как минимум сутры. - И снова ты не спишь, даочжан, - сказал А-Ян, останавливаясь напротив него. – А ведь сон – прямая дорога к восстановлению. Сяо Синчэнь поднял на него глаза, озорно блеснувшие за стеклами очков, и по обычаю мягко улыбнулся, слегка сдвигаясь – словно предлагал сесть рядышком. А-Ян не стал отказываться и плюхнулся на сиденье, мельком заглянув в книжку: - Что пишут? Сяо Синчэнь задумчиво вернул взгляд на ровные строки и, слегка помедлив, неторопливо и напевно прочитал сразу по-китайски, как с листа: - «Твоя любовь и доброта сотрут С меня клеймо всеобщего злословья. Что мне с того - бранят меня иль чтут, - От всех я защищен твоей любовью. Ты для меня - весь мир, и лишь из уст Твоих приму хвалу иль одобренье. Коль нет тебя, - мир холоден и пуст, Лишь ты даешь моей душе движенье. В немую бездну я забросил слух, К хвале и клевете я равнодушен, К их голосам, как уж, я буду глух И только чувству стану я послушен. Так помыслы мои полны тобой, Что вымер для меня весь круг земной». (14) - Глубоко… - отметил А-Ян, переменив положение – он тоже скинул обувь и забрался на диван с ногами, усаживаясь вполоборота к Сяо Синчэню и укладывая руку на диванную спинку. – Жаль, я не смогу оценить это же на английском. - Хочешь попробовать? – спросил даос. Он слегка развернулся, наблюдая за действиями А-Яна. – Правда, здесь староанглийский, и некоторые слова могут быть непонятны… - Ой нет, уволь, - негромко рассмеялся А-Ян, - я и современный английский пока не в совершенстве познал. Они помолчали. Сяо Синчэнь закрыл книгу, стянул с носа очки и посмотрел куда-то в стену перед собой: - Меня завтра выписывают. - Знаю. - Знаешь? – быстрый взгляд из-под длиннющих ресниц кратко ожег А-Яна колкими искорками. - Знаю, - повторил тот, - я же тебя сталкерю, даочжан, слежу за каждым твоим шагом, как распоследний маньяк, подкупаю конфетами медсестер и даже забалтываю докторов. И все ради того, чтобы знать о тебе все. Только все равно ни черта не знаю. Сяо Синчэнь ухмыльнулся каким-то своим мыслям и спросил: - Что ты хочешь узнать? Отвечу. - Потянуло на ночные откровения? – съязвил А-Ян, не удержавшись, но тут же спохватился. – Что, прям на все вопросы ответишь? - По крайней мере, постараюсь, - поощрительно кивнул даос. - До монастыря ты был по девочкам или по мальчикам? Тишина настала просто оглушительная. Сяо Синчэнь медленно повернул голову, подслеповато уставившись в лицо А-Яна – тот подумал, а видит ли даочжан сейчас что-то, кроме размытого пятна? - Зачем… тебе? – спросил Сяо Синчэнь, стискивая книгу в пальцах до белых костяшек. - Если спрашиваю, значит, имею резон, - ответил А-Ян и подвигал бровями. – Или боишься, что я использую сказанное против тебя? - Ты… ты меня дразнишь? – даос чуть ослабил хватку и несмело улыбнулся. - Немножко, - признался А-Ян и взъерошил свои волосы, нечаянно вытаскивая часть прядей из хвоста. – Ладно. Тогда скажи, по какой причине ты мог бы отказаться от своего пути познания дао и уйти из монастыря в обычную жизнь? Сяо Синчэнь надел очки и всмотрелся в его лицо более предметно: - Твои вопросы очень… необычные. Раньше ты спрашивал, какие конфеты я люблю и слушаю ли я радио. Но сегодня ты решил перейти на что-то более… интимное? - Ты сказал, что постараешься ответить, - надулся А-Ян. – Обманул? - Нет, - улыбнулся Сяо Синчэнь, - тяну время и пытаюсь понять, что именно сказать… - Скажи, как есть. Условие ухода из монастыря – это… - и А-Ян протянул руку ладонью вверх в его сторону, предлагая закончить предложение. - Встретить кого-то, кто будет дороже всех познаний, потому что важнее будет познать его. И познавать всю жизнь, до самого конца. И, возможно, в следующей жизни тоже. Даос смотрел в упор, и его глаза за очками влажно поблескивали. А-Ян почему-то поежился, отводя взгляд. - Через ваш монастырь наверняка ежедневно проходит толпа народа, неужели среди всех этих людей не смог найтись подобный человек? - Не смог. Потому что он в монастыри не ходит и вообще считает себя атеистом, - последовал ответ. А-Ян подозрительно посмотрел на Сяо Синчэня, ожидая подвоха, ехидного прищура, искривленных в усмешке губ. Даос продолжал тепло улыбаться, без намека на иронию. - Ты мне нравишься, - произнес он просто, - хотя я тоже знаю тебя совсем немного и недолго. Но иногда, чтобы понять, что встретил родственную душу, требуется всего лишь одно мгновение. - Вот это поворот, - попытался сострить А-Ян, а у самого в упомянутой душе все банально перевернулось, и сердце, непослушное какое, ускакало сначала в пятки, а потом вдруг к горлу подпрыгнуло. – И… насколько я тебе нравлюсь? - Настолько, - сказал Сяо Синчэнь и придвинулся к нему, удобно уложив ладонь на щеку А-Яна. Поцелуй был совсем легким, невесомым, как будто губ А-Яна коснулись нежные лепестки едва раскрывшегося цветка, однако сердце самостоятельно призвалось к порядку и вернулось на место, застучав с удвоенной силой. Сяо Синчэнь отпрянул, смущенно покраснев: - Прости… - За что? – искренне удивился А-Ян и потрогал свои губы подушечками пальцев. – Ну разве что за краткость. В таком деле спешка неуместна, даочжан! - Не смейся надо мной, - как-то беспомощно проговорил даос, - я в этом деле практически новичок. А-Ян даже подался к нему, в изумлении ухватив Синчэня за запястья: - В смысле?! Ты что… ты даже не целовался никогда?! - Ну почему никогда… В детском саду, - тот смутился еще сильнее, - и на выпускном в школе, правда, последний поцелуй я смутно помню… Потом учился и было не до свиданий… а там и даосизм… Словом, опыта у меня немного, он так исчезающе мал, что, можно сказать, отсутствует. - Из чего следует, что ты даже не в курсе, какая у тебя ориентация, потому что ты просто не пробовал ни с кем потрахаться, - заключил А-Ян и за руки притянул Сяо Синчэня к себе поближе. - Грубовато, но верно, - сознался даос, подчиняясь. - И ушел в монастырь, даже не познав секса. - Да. - Глупее не придумаешь, - хмыкнул А-Ян в его губы и тут же поцеловал – сразу страстно, доминируя и сминая, совершенно не заботясь о том, что их могут застукать, несмотря на ночь. Синчэнь неумело отвечал, с каждым мгновением становясь все решительнее, и вскоре именно он завладел инициативой, применяя свои скоропалительно полученные умения. А-Ян застонал ему в рот, и Сяо Синчэнь испуганно отстранился: - Что? Тебе не нравится? - Твою мать, даочжан… - чертыхнулся А-Ян и потянулся следом. – Да мне слишком нравится! Иди сюда! Господи, да что ж за напасть, - он снова поймал Синчэня за руки, - повезло же в девственника влюбиться… Даос, опрокинутый на спинку дивана, замер, словно не веря своим ушам, да и сам А-Ян, поняв, что сказал, слегка опешил. - Что? - Что? Ты же девственник. - Нет, я… про последнее слово. - Ах, это… Могу повторить. - Повтори. А-Ян ненадолго завис над лицом Синчэня, а потом стянул с него очки и прошептал: - Переезжай завтра ко мне, даочжан.

***

- Ты – что?! – Вэй Усянь даже рот забыл закрыть. А-Ян, не сдержавшись, засунул туда кусок тушеного перца, и рот наконец захлопнулся, однако глаза приятеля остались все такими же круглыми от изумления. А-Ян нарочито неспешно прожевал комок риса, щедро сдобренный соусом, и повторил: - Предложил съехаться. - Даосу. Съехаться, - уточнил Вэй Усянь, проглотив перец. – Он тебя послал? - Как бы не так. Он согласился. Сейчас оформит выписку, я отвезу его в монастырь – ему же надо с настоятелем перетереть да вещички свои собрать, а потом поедем домой. - ТЫ! – Вэй Усянь перегнулся через стол и с силой ткнул его в плечо, но А-Ян лишь довольно ощерился. Посетители столовой для персонала начали оглядываться на их парочку, правда, сразу отводя глаза. – Ты сбил даосского монаха – монаха! – с истинного пути! А-Ян, да ты чудовище! – и он рассмеялся. – О, божечки… Сколько вы знакомы? Неделю? Полторы? Ну две, может быть! А-Ян, люди годами друг к другу присматриваются, а ты? Да ты ненормальный! - Да, я ненормальное чудовище, сбивающее с пути праведных даочжанов, - беспечно подтвердил А-Ян с хитрой улыбкой, - то есть, одного и весьма конкретного даочжана. Который, кстати, не против. - Ты меня убил просто, - выдал доктор Вэй, присасываясь к стакану с соком. – А сестра твоя что сказала по этому поводу? - «Приводи, посмотрим, что за чудо-юдо», - процитировал А-Ян, с безмятежной улыбкой повторяя его действие, только со своей газировкой. - Зашибись. А если он ей не понравится? Кого из них ты выгонишь? – приподняв бровь, спросил Вэй Усянь. - Даже отвечать на это не стану, - отозвался А-Ян. – Лучше расскажи, как тебя у Минздрава отмазали. Меня еще никогда от работы не отстраняли, так хоть ты печальным опытом поделись. - Да что там за опыт, - махнул рукой Вэй Усянь и слегка помрачнел, - просто представили все наши с Лань Чжанем письменные объяснения, протоколы да выписки, получили экспертное медицинское заключение и заключение юротдела об отсутствии нарушений в правовом поле… Меня даже не вызывали никуда. - Хм? – А-Ян вопросительно посмотрел на него. – А Ванцзи говорил, что ему пришлось вместе с братом выступить аж перед советом директоров. Я думал, ты тоже там был. - Э? – вскинулся Вэй Усянь. – Как это? А почему… мне никто не сказал про это! - Возможно, это было по другому делу? Ну, где ребенка у пьяной девки из Фэней не смогли спасти, - пошел на попятную А-Ян, хотя прекрасно помнил, что Ванцзи говорил именно об эклампсии и потере матери и новорожденного. Но почему-то ему показалось, что правда может приятеля расстроить. Тот и вправду как будто слегка расслабился, однако язык тела все равно выдавал его с головой – Вэй Усяня явно накрыла тревожность. А-Ян снова попробовал небрежно сменить тему: - А ты знаешь, что даочжан раньше английский преподавал? Да он на нем чешет, как на родном! - Угу, - кивнул Вэй Усянь, ковыряясь палочками в миске, и было видно, что мысли его уже далеко. «Вот блин», – подумал А-Ян сердито, но в этот момент его смартфон ожил. - А-Ян, - негромко проговорил голос Сяо Синчэня из трубки – казалось, даос чем-то удручен, - можно даоши Сун поедет с нами? Подбросим его до монастыря? - А что это он тут делает? – с подозрением спросил А-Ян. - Пришел меня встречать. Мне пришлось рассказать ему о том, что я… не вернусь, - Сяо Синчэнь слегка помялся. – Он сердится, немного, но говорит, что готов принять мой выбор, если я позволю ему с тобой поговорить. - Чего?! Этот шкаф еще условия нам с тобой ставит? – А-Ян завелся с полуоборота, и даже Вэй Усянь начал делать ему знаки руками и глазами, чтобы говорил потише. - А-Ян… - словно увещевая, произнес Синчэнь, - для него это неожиданность и даже в какой-то мере удар, если не предательство. В конце концов, я взял на себя обязательства перед ним, но покидаю его в самом начале пути. Он имеет право… злиться. - Это я имею право злиться! – уже спокойнее, но все равно запальчиво сказал А-Ян в трубку. – Какой-то чужой мужик претендует на моего! Ну, то есть на моего мужчину! Никому не отдам, так и знай, даочжан. Сяо Синчэнь едва слышно засмеялся и прошептал, явно прикрывая динамик рукой: - Не злись, я все равно уже все решил и никуда от тебя не денусь, только если ты сам меня не прогонишь. И тогда я просто вернусь обратно и начну свой путь с самых низов монастырской иерархии, - его голос стал чуть надрывным, но при этом смех все равно прорывался, и А-Яну стало вдруг тепло-тепло. - Ладно, - сказал он, растекшись по стулу. – Подбросим этого твоего Сун Ланя до монастыря, что-то я сегодня удивительно добрый. Оформляйся и встретимся через час в холле у банкоматов. Но, даочжан, если он скажет мне хотя бы одно слово поперек, я его на полном ходу из тачки высажу! - Он будет молчать, - пообещал Сяо Синчэнь и отключился. - Ты псих, - резюмировал Вэй Усянь, вытирая пальцы салфеткой, и улыбнулся, - но, кажется, псих весьма удачливый. - Говоришь, как моя сестра. Вы подружитесь, - подмигнул ему А-Ян и одним махом залил в себя остатки газировки.

***

Мэн Яо притер Ванцзи к стенке, причем даже не фигурально, едва тот в пустынном коридоре перед хозчастью сделал вид, что руководителя пресс-службы не существует. - Так, а теперь давай честно, - сказал Мэн Яо, неожиданно сильно впечатав ладонь в грудь Ванцзи, - что я такого сделал, что ты игноришь меня почем зря и даже в моем собственном доме отказываешь мне в общении? - Ты живешь у моего брата, - напомнил Ванцзи холодно. - Не суть, - мотнул головой Мэн Яо, и его челка выразительно подпрыгнула. – Что случилось? - Подумай, - бросил Ванцзи, небрежно выскальзывая из-под его руки. – Напряги память и свою задницу заодно. Может, она помнит лучше. - Чего? – опешил Мэн Яо, закипая. – Как ты разговариваешь, щенок? Ванцзи смерил его взглядом, даже не удосужившись ответить. Разница в возрасте у них, конечно была, но самая незначительная, поэтому вырвавшееся обращение «щенок» из уст мелкого А-Яо в адрес Ванцзи, возвышающегося над ним едва ли не на голову, вызывало только усмешку. И раздражение, куда ж без него. - Ну? – грозно прошипел Мэн Яо, метнув молнии чуть прищуренными глазами. - Подумай, - повторил Ванцзи, отворачиваясь. - Да хоть намекни! – вспылил А-Яо, хватая его за рукав халата. – Я чувствую себя полным идиотом! - Кем и являешься, - Ванцзи снова посмотрел на его исказившееся в гневе лицо и процедил, - но если вдруг тебе нужно выпустить пар, у тебя всегда есть… зимний сад, не так ли? Он позволил себе несколько секунд насладиться сменяющимися эмоциями собеседника – от недоумения до осознания, - а потом выдрал свою одежду из ослабевших пальцев Мэн Яо и удалился, гордо подняв голову. Тот долго смотрел ему вслед, а потом достал смартфон и набрал знакомый номер, чуть прикусив губу: - Знаешь, кажется, Ванцзи нас раскрыл, - после чего сложился пополам от едва сдерживаемого хохота. – Может, скажем ему уже?

***

Сюнчжан появился на пороге квартиры Ванцзи тем же вечером. - По-моему, нам надо поговорить, - сказал он, прикрывая за собой дверь, и Ванцзи молча кивнул в сторону кухни, уже предполагая, о чем может пойти разговор. Братья привычно устроились за обширным островом, и Ванцзи разлил по чашкам только что настоявшийся чай, не предпринимая попыток заговорить первым. Брат проявил инициативу, ему и начинать, а он уже посмотрит по факту – сразу ломать хрупкую идиллию или дать Сичэню возможность самому прийти к верным выводам. - Диди, - начал тот, сделав первый глоток, - нам все-таки нужно решить возникшую проблему – твою и А-Яо. - У меня с Яо нет никаких проблем, - с прохладцей возразил Ванцзи, не глядя в его сторону, и добавил, - у меня точно нет. - Хочешь сказать, они есть у меня? – Сичэнь коснулся его плеча, привлекая внимание. - А как ты думаешь? Сюнчжан вздохнул: - А-Яо рассказал, что ты сегодня наговорил ему кучу странных и неприятных вещей. Не хочешь и со мной поделиться? Ванцзи посмотрел на него внимательно: - Нет. Это к тебе не относится. - А все-таки? – не прекращал допытываться Сичэнь, и Ванцзи перевел дух, решаясь: - Сюнчжан, Яо обманывает тебя. К его удивлению, Сичэнь нисколько не удивился, а лишь продолжал изучать его лицо взглядом, и Ванцзи продолжил, приободрившись: - Он тебе изменяет. Некоторое время между ними стояла тишина, а потом брат неожиданно прыснул и тут же прикусил нижнюю губу: - И с кем же? Ванцзи удивленно воззрился на него: - Тебя это нисколько не трогает? Я не так давно застал его с Не Минцзюэ, физиотерапевтом! Сичэнь внезапно хрюкнул и закрыл лицо руками, его плечи мелко затряслись, но Ванцзи мог поклясться, что это не сдерживаемые рыдания, а беззвучный смех! - Сюнчжан? – почти грозно вопросил он. - Ой, прости, - брат отвел ладони от лица, немного покрасневшего и расплывающегося в самой бесстыдной из улыбок. – Диди, надо было сказать тебе раньше… Прости-прости! – он снова приложил руки к пылающим щекам. – Ох… как же сказать-то… - Как есть, - недоуменно предложил Ванцзи. Сюнчжан покачал головой, показывая, что это все не так-то просто. Почему-то страшно смущаясь, он неосторожно хлебнул чуть ли полчашки чаю и тут же закашлялся, обжегшись. Ванцзи всунул ему в руку стакан с водой. - Лань Хуань, в конце-то концов! – воскликнул он, когда брат смог унять логичную реакцию своего организма на издевательство, и снова разулыбался, выглядя при этом несколько пришибленно. - Как сложно-то, оказывается… - произнес Сичэнь и поднял на Ванцзи хитрющие глаза. – Словом… Ванцзи, у нас отношения. - Отношения, и что? – Ванцзи вопросительно поднял бровь. - У нас троих отношения, - поправился Сичэнь и умолк, наблюдая за реакцией. Ванцзи сначала честно не понял. Потом вроде бы понял, но после опять не понял. - Подожди… Ты хочешь сказать, что ты, Яо и Не Минцзюэ… - Уже пару лет все вместе, да. Ванцзи уставился на брата потрясенно, словно увидел призрака, и тот, видимо, осмелев, продолжил: - Мы уже полгода уговариваем А-Мина перебраться к нам, но он пока держится, хотя ему отсюда и добираться было бы ближе, и мы оба под боком… Ванцзи, эй, ты в порядке? - Как это возможно? – прохрипел Ванцзи и приник к своей чашке, допустив точно такой же просчет, как и его брат. Сичэнь поделился с ним, кашляющим, водой и пояснил: - Как-то так сложилось… Ты же помнишь, что когда я учился в университете, то у нас с Минцзюэ был роман? Ванцзи не помнил, но на всякий случай кивнул. - Мы почти три года встречались, но потом разбежались, он уехал на практику в другой город и со временем наши отношения сошли на нет, хотя мы и продолжали изредка общаться. - Мгм. - Потом так случилось, что у А-Яо и А-Мина тоже завязался роман, правда, продлился он совсем недолго, потому что А-Мин предполагал, что А-Яо тот еще цветочек, который нуждается в сильном мужском плече, а оказалось, что у цветочка змеиное тело вместо стебелька и ядовитые зубки взамен пестиков и тычинок… Ванцзи непроизвольно хмыкнул – сравнение получилось категорически точным и оттого прекрасным. - Так вот, - окрыленный его смешком, продолжил Сичэнь, - А-Мин посчитал, что А-Яо обманул его, представив себя совсем не таким, какой он есть на самом деле, хотя А-Яо от него ничего и не скрывал. Они разбежались через несколько месяцев и практически не общались. А-Яо как раз пришел на работу в «Байхуа», ну а дальше закрутилось у нас… Сюнчжан погрузил указательный палец в расплесканный по белой столешнице чай и нарисовал замысловатый узор из светло-коричневой жидкости. - Ну, а два с половиной года назад мы нечаянно встретились все втроем у нас в квартире и… с тех пор так и повелось, - он виновато вскинулся, - А-Мин приезжает к нам, когда ты дежуришь, чтобы не спалиться, поэтому ты его не видел у нас. А мы пока не рассказывали, потому что полагали, что тебе не до этого… И никто бы не подумал, что ты как-то застукаешь этих двоих в клинике! Хотя я сто раз им говорил, что это не дело – заниматься непотребствами в непредназначенных для этого местах. Ванцзи подал ему салфетку и сам вытер стол: - Сюнчжан, если я верно услышал в тот раз, ты и сам не брезгуешь занятиями… хм… сексом у себя в кабинете… Сичэнь снова вспыхнул до корней волос и еле слышно охнул: - Ванцзи-и… Это… нечасто бывает, но да, я не должен… хотя, знаешь, как сложно устоять перед человеком, которого всегда желаешь? – он сладко сощурил глаза. Ванцзи подумал, что, наверное, знает. Но вслух сказал иное: - Выходит, я незаслуженно обидел Яо. Какая неприятность. - Неприятность, что обидел или что незаслуженно? – иронично уточнил сюнчжан. – А то ведь он вернется и заслужит, ты его знаешь. - И… - Ванцзи слегка запнулся, словно пытаясь остановиться и не болтать ерунды, однако язык, предатель, его все-таки подвел, - кто из вас кого? К его удивлению, брат не стал отчитывать его или указывать на недопустимость такого вопроса, а ответил, хотя и снова значительно порозовел: - Комбинаций… много. - Много? - Самых разнообразных, - пробормотал Сичэнь и опять спрятал лицо в ладонях, сказав глухо, - я тебе ничего не говорил. - А я ничего и не слышал, - уверил его Ванцзи и впервые за вечер улыбнулся. – Пусть Не Минцзюэ приходит в любое время. Больше не прячьтесь от меня, сюнчжан.