Эхо и Радиостатик

Вокс замер перед стеной из тридцати двух мониторов. На каждом из них, как в калейдоскопе, мелькали кадры: новости о недавней битве с ангелами, повторяющиеся клипы с его собственным ток-шоу, старые, зернистые записи. Но его взгляд, остекленевший и невидящий, был устремлён в одну точку — на центральный экран, где застыл кадр из новостей. Аластор. Улыбка. Его Аластор. Семь лет. Семь долгих, унизительных лет этот призрачный призрак, это радио-чудище отсутствовало, оставив после себя вакуум, который Вокс отчаянно пытался заполнить шумом, светом и собственным растущим влиянием. Он построил империю, «VoxTek», на костях старых обид, превратив её в доминирующую силу в медиа-пространстве Ада. Но каждая победа, каждый новый контракт отдавались в его душе глухой, фальшивой нотой. Ибо он знал: пока его объект ненависти в тени, любая власть Вокса — иллюзия. А потом он вернулся. Не с триумфальным рёвом, а с той же проклятой, неизменной улыбкой, как будто и не уходил. И снова был рядом с этой никчёмной принцессой Чарли, и её жалким Отелем Хазбин... Это было оскорблением, личным вызовом. Вокс с силой ударил кулаком по консоли. Мониторы вздрогнули, на мгновение исказив изображение. —Валентино! Вельветт! — его голос, обычно отлаженный и уверенный, прозвучал с хрипотой. Из соседней комнаты донёсся ленивый, пропитанный дымом вздох. Появился Валентино, размахивая своим канделябром-трубкой. —Что опять стряслось, дорогой? Опять твой «олдскульный кошмар» не даёт тебе спать? — Он смеётся надо мной, — прошипел Вокс, его экранное лицо исказилось помехами. — Он думает, что может просто вернуться и всё останется по-прежнему? Мир изменился! Я изменил его! Вельветт, потягивая коктейль, появилась в дверном проёме. —Ну, знаешь, может, тебе просто нужно расслабиться? Устроить вечеринку. Пригласить его или не приглашать. Хаос — это ведь весело! Не так ли? Вокс отвернулся от них. Они не понимали, ведь видели в Аласторе конкурента, угрозу для бизнеса. Для Вокса же Аластор был чем-то гораздо более глубоким, но тёмным. Он был единственным, кто видел его, настоящего, ещё до того, как «Вокс» стал брендом. Его старый «друг» был зеркалом, в котором Вокс видел всё, чем он стал, и всё, чем он никогда не сможет быть — неподвластным времени, неуязвимым для трендов, самодостаточным в своём анархичном безумии. Он был навязчивой идеей. Болезнью. И Вокс знал только одно лекарство: либо уничтожить Аластора, либо заставить его признать, а именно: превосходство Вокса. Признать их связь. Тв-демон присел на стул, стоящий перед одним из мониторов и приказал тихо своим коллегам: — Включите запись его последнего выступления в том отеле. Я хочу его видеть. На мониторах замерцало изображение: Аластор в лобби отеля, помогает какому-то грешнику с его трагикомичной песней о надежде. Его улыбка была на месте - всегда на месте. Вокс приблизил изображение, пока на экране не осталась только эта не спадающая с лица улыбка, за которой скрывалось множество эмоций. — Я заставлю тебя смотреть на меня, Аластор, — прошептал он, и статика в его голосе зашипела, как гневная змея. — Я влезу в каждый твой эфир и буду в каждом твоём кошмаре. Ты вернулся ко мне. И на этот раз ты никуда не денешься... Вокс встал со стула, отшвырнул его ногой в сторону, и о чем-то задумался...