Диагноз: соулмейт

— Кто здесь? — хрипло повторил он. Тишина. Лишь его дыхание, слишком громкое для пустой комнаты. Вокруг никого. Дверь в прихожей закрыта. Сердце колотилось, но разум искал объяснение. «Это просто песня. Мне показалось? Скорее всего, так и есть. Это всё — усталость». Он подошёл к двери, потянул за ручку — заперто. Взглянул в глазок — никого, ни намёка на чьё-то присутствие на лестничной клетке. Проверил дверь снова — надёжно закрыта, никто не мог проникнуть внутрь. Он огляделся. «Окна...» Мос подошёл и рванул штору в сторону — закрыто. Проверил в спальне — то же самое. Он прижался лбом к холодному стеклу. «Дыши. Просто нервы». Постепенно тело расслабилось, пульс замедлился. Мос даже усмехнулся: «Показалось...» — Ты меня слышишь? Голос вернулся. Раздался прямо в голове — отчётливо и ясно. Мос отпрянул от окна, споткнулся о край ковра, но удержался на ногах. Сердце снова заколотилось, по телу пробежал холодный пот. Он быстро оглядел комнату — всё так же пусто. — Я схожу с ума? Или это галлюцинация? — прошептал он, не понимая, говорит ли он с кем-то или сам с собой. — Кажется, у меня такой же вопрос, — ответил голос. — Постой-ка... Галлюцинация спрашивает у меня, не галлюцинация ли я? Вот это поворот! Иронично до чёртиков. — Что ж, глюк с чувством юмора. Забавно. — Я не глюк, чёрт возьми! Я самый что ни на есть живой человек! — Ну знаешь, тебе не кажется, что будь ты порождением моей поехавшей психики, именно так меня и убеждал? Как докажешь, что существуешь? — Соцсети, — уверенно сказал Мос, доставая телефон из кармана. — Сделаю фото у окна и выложу в Инстаграм. Разве это не доказательство, что я существую? — Хм. В этом есть смысл. Мос ощутил приятное волнение. — Диктуй свой ник. — @moslhong. Мос почувствовал лёгкое замешательство. Внутри что-то защекотало, словно невидимая бабочка порхала в животе, вызывая едва уловимое, почти детское желание засмеяться. Но причин для смеха у него не было. — Серьёзно? Лхонг? Ты фанат Китая или драконов? — голос едва сдерживал смех. — О! Так ты знаешь китайский? — Я знаю семь языков, включая язык кошек и русский матерный. — Удивительно. Скажи что-нибудь на нём. Моса резко обдало волной раздражения. — Скоро я заговорю на нём, если ты не прекратишь увиливать от темы, глюк! — Прости, просто я очень удивлён... Это дань моим корням. У меня даже татуировка с драконом. Под рёбрами началось приятное покалывание. Уголки губ медленно поползли вверх. Мос ощущал каждую эмоцию внутри себя, но понимал — это не его чувства. — Понятно. Значит, на спине у тебя дракон? — Нет, на руке. Его тело затряслось от сдерживаемого смеха, и Мосу вдруг захотелось пошутить. — Знаешь, иногда отлично заменят собеседника. — Ахахаха, дракон-терапевт… От фантомного смеха начало щекотать всё тело, но Мосу нравилось, как красиво звучал смех у этого голоса. Он даже почувствовал, как уголки глаз увлажнились, но, коснувшись их, понял, что его пальцы остались сухими. Это было очень странно. Тем временем голос наконец смог спокойно сказать: — Хорошо, Мос, жду твоё фото. Мос постарался отвлечься от ощущений и сосредоточиться на доказательстве реальности происходящего. Он подошёл к ноутбуку, открыл крышку. Дождался загрузки рабочего стола, сделал селфи на фоне экрана. Проверил, что видны время и дата, загрузил фото в соцсеть. Через пару секунд раздался голос: — Ничего себе… ты правда существуешь! Мос почувствовал сухость во рту, слабость в коленях и желание присесть. Комната вдруг показалась ему меньше. — Говорил же, что я реальный… Сердце забилось слишком часто. Мос приложил руку к груди, но пульс был спокойнее, чем он ожидал. Губы внезапно стали влажными, будто он их облизнул. Грудная клетка расширилась, словно он набрал побольше воздуха, чтобы успокоиться. Он понял, что всё происходящее связано не с ним, а с источником голоса. Человек явно был шокирован происходящим. Поэтому следующая фраза прозвучала неестественно, как будто он хотел шуткой прикрыть свои переживания. — Ты врунишка. Ты обещал быть у окна, а сам сфотографировался с ноутбуком. Я даже дату и время разглядел. Кстати, ты дизайнер? Почему у тебя так много ярлыков программ на рабочем столе? Мос увеличил изображение на экране. Действительно, на фотографии отчётливо виднелись иконки: SketchUp, Planner 5D, Autodesk 3ds Max, Sweet Home 3D и Floorplan 3D. Он усмехнулся. — Я архитектор. Теперь ты веришь, что я настоящий? — Получается, да… — задумчиво ответил голос. — А теперь, наверное, моя очередь. Под фото появился комментарий: @isbanky: Привет! Мос заглянул в профиль пользователя, но тот был закрыт. На фотографии виднелось тёмное небо и луна. Мос отправил заявку в друзья. — Как к тебе обращаться? Он ощутил, как кто-то крепко сжал его подбородок, словно раздумывая над ответом. — Бэнки… Зови меня Бэнки. Как думаешь, почему мы вообще можем слышать друг друга? — Может, это совпадение… А может, и нет. Сегодня слушал интервью с профессором о соулмейтах по радио. Звучит странно, но… Мос почувствовал, как горло сдавило, будто невидимая рука сжала его изнутри. К горлу подступила тошнота, дыхание участилось и стало поверхностным. — Соулмейты? Не может быть! — выпалил Бэнки, голос дрожал от волнения. — У соулмейтов же должны быть парные татуировки или родимые пятна! У меня нет ничего подобного! А у тебя? — В том интервью говорили, что физические метки уже не актуальны. Теперь признаки могут проявляться по-разному. Новые способы связи... Никто точно не знает, как это работает. Но я не могу объяснить происходящее иначе. Мос понял, что парень на грани паники, по ощущениям своего тела. Он не знал, как его успокоить, и ясно мыслить под таким давлением чувств было невозможно. И вдруг его осенило: раз он ощущает страх Бэнки, значит, тот может чувствовать его эмоции? Он собрал всю свою уверенность и попытался передать её через связь. Но, видимо, попытка не удалась. — Нет... Я не могу... Только не это... — Бэнки прошептал, его голос дрожал, будто он вот-вот расплачется. — Я не хочу... Мос не испытывал восторга от происходящего, ведь ощущать чужие эмоции — непросто. Но реакция Бэнки его удивила. Казалось, его прокляли. — Послушай... — Мос понизил голос, стараясь говорить спокойно. — Я тоже не ожидал, что найду соулмейта сегодня. Но что тебя так тревожит? Я же не собираюсь на тебе жениться. Бэнки на это лишь нервно фыркнул. Мос заметил, как пульс парня участился, его ноздри задрожали, а руки сжались в кулаки. — Мы же не обязаны влюбляться. Можно просто принять этот факт и жить дальше. Бэнки отчаянно нуждался в поддержке. Мос надеялся, что его спокойствие поможет парню. Однако его самого терзали сомнения. Он не мог не думать о том, что их жизни уже никогда не будут прежними. — Ты ничего не понимаешь... Мос устало провёл рукой по лицу и вздохнул. — Давай разберёмся. Я знаю только твоё имя и пол. Но я буквально чувствую каждую твою эмоцию. — Его губы тронула горькая усмешка. — И ты говоришь, что я ничего не понимаю? Бэнки был поражён этими словами. — Что? — Ты разве не чувствуешь? У меня не было причин для такой... грусти. Только что я завершил важный проект, был в прекрасном настроении, просто убирался дома… Значит, это были твои эмоции. Разве не так? — Да... Но... как это возможно? — Соулмейт-связь. Похоже, мы не только слышим друг друга, но и чувствуем то же, что и наш партнёр. — Это ужасно! Мос стиснул зубы, ощущая, как по спине пробежали мурашки от волны чужого отчаяния. Он глубоко вдохнул, стараясь разорвать этот замкнутый круг паники. — Я уже говорил, мне тоже нелегко, — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Но вместо того, чтобы истерить, нам нужно: во-первых, понять, как эта штука работает. Во-вторых, установить правила, чтобы не мешать друг другу. Он говорил по пунктам, надеясь вернуть хоть немного рациональности в этот хаос. В голове пульсировала чужая тревога, виски ломило, словно назревала мигрень. — Чёрт... Ты должен успокоиться. Выпей что-нибудь. Иначе я сойду с ума от твоих эмоций. — Не могу... Вечером у меня самолёт. — Стоп. Какой сейчас у тебя час? — 9:30 утра. Я только кофе сварил. А у тебя? — 21:30… Мы получается в разных часовых поясах. — Получается… разные часовые пояса… Мос почувствовал лёгкое головокружение, будто бы его голова кивала. Бэнки заметно успокоился. — Что ещё может эта связь? Мос решил подстегнуть его любопытство. — Давай проверим? Он ощутил лёгкое покалывание в основании шеи, сердце забилось быстрее. Любопытство переполняло Бэнки. Мос усмехнулся — эмоции Бэнки были как на ладони. Интересно, чувствует ли он его так же? — Что ты чувствуешь? — Это странно… Я вроде бы спокоен, и в то же время взбудоражен. — Это нормально. Я тоже. Но я понимаю, что взбудораженность исходит от тебя. — Как ты это понял? У меня ощущение, что меня словно раздвоило. — Просто знаю себя. Я спокоен, значит, второе чувство — твоё. Мос почувствовал лёгкое, почти незаметное покалывание — будто кто-то невидимый провёл ногтями по коже его предплечья. Бэнки снова нервничал. «Нужно снова его отвлечь… направить мысли в другое русло», — подумал Мос. — Ты чешешь руку? Покалывание на предплечье слегка ослабло. — Да… А как ты узнал? — Почувствовал. Внезапно Моса охватила тошнота, словно комната начала качаться. — Подожди… Что ты делаешь? — Хожу... — Пожалуйста, прекрати. Меня укачивает, — попросил Мос, прижав пальцы к переносице. — Ох… Ты массируешь переносицу? — Да, — кивнул Мос. Бэнки рассмеялся, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Невероятно… Это же... — Физические ощущения, — завершил его мысль Мос. Оба замолчали, осмысливая происходящее. Если связь передаёт не только эмоции, но и тактильные ощущения... что ещё между ними возможно? — Давай проверим, можем ли мы читать мысли друг друга, — предложил Мос, и в его голосе звучало предвкушение. — Давай. Ты первый. Мос неожиданно вспомнил забавный ролик из ТикТока. В нём говорилось, что, если представить вкус лимона, во рту сразу выделяется слюна. Эта мысль показалась ему забавной, и он невольно усмехнулся. — Ты о еде думаешь? — Ты прочитал мои мысли? — Нет, но у меня вдруг полный рот слюны, — рассмеялся Бэнки. — Как будто я только что подумал о еде или лизнул лимон. Мос вскочил с кровати от восторга. — Это невероятно! Я как раз об этом думал! — Ты думаешь о чём-то неприятном? Меня подташнивает… — Нет-нет, прости. — Мос поспешно сел. — Я задумался и начал ходить по комнате. Получается, мы передаём не сами мысли, а… чувства от них? — Или эмоции, связанные с ними, — добавил Бэнки. — Давай попробуем ещё раз! Моя очередь. Мос закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Сначала ничего не происходило, но потом он почувствовал, как во рту стало больше слюны, и на языке появился сладкий вкус... — О... — Мос рассмеялся, проведя языком по нёбу. — Во рту вдруг стало сладко. Ты что-то вкусное представил? — Конечно! Мороженое! — Бэнки тоже рассмеялся, и от его смеха Мос почувствовал себя лучше. — Работает! — воскликнул Мос и радостно хлопнул себя по коленям. — А если я реальную еду попробую, ты сможешь вкус почувствовать? — Давай попробуем! — с энтузиазмом согласился Бэнки. — Раз, два, три! Встаём. Мос направился к холодильнику, и на этот раз его не мутило. — Наверное, нам нужно двигаться синхронно, чтобы избежать этого эффекта, — сказал он, открывая холодильник. — Разница во времени усложнит задачу, но интересно, как будет чувствовать себя один из нас, когда другой спит. — О, это важный вопрос. А что, если... если один из нас уснёт, связь прервётся? Мос вытащил упаковку с шоколадным мороженым и довольно улыбнулся. — Начнём с эксперимента над едой, а потом займёмся снами, — он открыл крышку и взял ложку. — Готов? — Да, жду. Мос зачерпнул полную ложку мороженого и отправил её в рот. — Ну как? — спросил он, наслаждаясь вкусом. — Чувствую холод... Но вкуса нет, — разочарованно протянул Бэнки. Мос нахмурился, спеша доесть мороженое. — Теперь моя очередь. Мос заметил, что Бэнки стал спокойнее. В первые минуты их необычного контакта он был на грани паники. Теперь же, казалось, переживания оставили его. «Возможно, наши эксперименты со связью помогли ему отвлечься,» — подумал Мос, наблюдая за этим внутренним преображением с интересом. Его мысли нарушило странное ощущение: что-то тёплое и влажное коснулось языка. В тот же миг по связи прокатилась волна удовольствия от Бэнки. — Ты... пьёшь что-то? — спросил Мос, уловив связь. Ощущение стало яснее: он различал температуру, вязкость жидкости. Но сам вкус ускользал, словно кто-то намеренно удалил его из восприятия. — Кофе? — предположил он. — Ты чувствуешь вкус? — спросил Бэнки с надеждой. — Нет, только тепло и текстуру. Ты же говорил, что сварил кофе... Мос почувствовал, как Бэнки плотно сжал тонкие губы и нахмурился. В его желудке что-то сжалось. Разочарование Бэнки было очевидным. — Жаль… Хотя, если задуматься, — тон Бэнки стал философским, — Это даже к лучшему. Представь, как сложно было бы жить, ощущая ещё и то, что ест другой человек. — Это точно, — согласился Мос, облизывая ложку. В голове у него зародилась озорная идея. Друзья знали его как главного шутника и мастера розыгрышей. Теперь, благодаря этой необычной связи, перед ним открылись новые горизонты для веселья. — Эй, Бэнки, любишь острое? — спросил он, доставая красный перец чили. — В меру, — настороженно ответил Бэнки. — Интересно, как наша связь отреагирует... Он откусил маленький кусочек перца. Язык мгновенно вспыхнул, во рту пересохло, на глазах выступили слёзы. — О БОЖЕ! ЧТО ЭТО?! МОЙ РОТ ГОРИТ! Мос задыхался и кашлял, чувствуя, как паника Бэнки усиливается. По его щекам явно текли слёзы. «Я – идиот!» Мос судорожно схватил пакет молока и начал пить холодную жидкость, но облегчения пока не было. — Прости! Прости! Прости! — Мос давился молоком и извинялся, чувствуя, как Бэнки мечется от боли. — Я не ожидал, что будет так плохо! — Ты... псих... — Бэнки прерывисто дышал, но жжение уже начинало стихать. — Ах... дышать не могу! Мос пил молоко из пакета, чувствуя одновременно вину и... восхищение. Эта связь оказалась сильнее, чем он думал. Когда боль утихла, Бэнки прошипел: — Если ты ещё раз так поступишь... я найду способ отомстить, используя связь. Мос вытер несуществующие слёзы и усмехнулся. — Обещаю, больше никаких острых опытов... Значит, запомним: острое передаётся отлично. Думаешь, если я попробую что-то кислое… — Нет! Хватит экспериментов. Сегодня достаточно. Они замолчали, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Жжение прошло, оставив странное чувство близости. — Клянусь, с едой покончено! — уловив волну раздражения от Бэнки, Мос не сдавался. — Я понимаю, что ты устал, но остался только один момент... — его любопытство брало верх. — Можем ли мы слышать что-то, кроме наших голосов? — Ну ты и… — Бэнки оборвал себя, но Мос почувствовал, как сжались его кулаки и губы. «Наверняка осыпает меня ругательствами». Мос понимал, что Бэнки нужно выплеснуть гнев, и молчал. Через пять минут Бэнки фыркнул. Гнев начал спадать, уступая место усталости и раздражению. — Хорошо, — наконец сказал он. — Какой у тебя последний эксперимент? Мос усмехнулся, потирая виски. Отголоски ярости Бэнки всё ещё звенели в его голове. — Всё просто. Я включу музыку. Попробуй услышать. Он вытащил телефон, нашёл плейлист и включил весёлую песню. — Ну как? — спросил он через минуту. — Ничего не слышу. Только твой голос. Мос щёлкнул пальцами. — Ты щёлкнул. Я не услышал, а почувствовал. — Получается, мы слышим только друг друга. — Хоть что-то осталось личным… Его голос смягчился, мышцы расслабились. Бэнки, кажется, почувствовал облегчение, осознав, что какие-то границы между ними всё же остались. — Значит, эмоции и физические ощущения передаются, а остальное — нет. — Ура, — с сарказмом сказал Бэнки. — Теперь я наконец могу собрать чемодан. — Я с удовольствием составлю тебе компанию, — с ухмылкой ответил Мос и лёг на кровать, закрывая глаза. — Куда ты собираешься? — Это личное, — холодно произнёс Бэнки. — Ты не мог бы помолчать, пока я собираюсь? — Ладно, сдаюсь, — лениво протянул Мос, уловив напряжение в голосе Бэнки. — Но если что… — Сам справлюсь, — резко оборвал его Бэнки. И оба замолчали.