Полны любви

Хуа Юн знает цикл своего гона и течки Шэн Шаою. После метки их организмы подстраиваются друг под друга; особенно меняется тело Шэна: из первоклассного Альфы S-класса он обращается Омегой — для одного лишь Хуа Юна. Энигма урчит от удовольствия, вдыхает феромоны предтечного Омеги, помечает своим собственным запахом как предупреждение: не приближаться, он занят, он мой. Долгие годы их разделяли разные страны, люди и обстоятельства. Даже чтобы приблизиться, проникнуть в жизнь Мистера Шэна пришлось играть другую роль. Но это же Хуа Юн, Энигма, который не остановится ни перед одним препятствием на пути к своей цели.       И сейчас его Энигма желает свою пару.       Жаждет зажать между телом и кроватью, поднять за бёдра и входить-входить-входить в своего Альфу, слушать его сладкие стоны, вдыхать феромоны похоти и желания и наблюдать, как отражается на лице наслаждение. Брать свою пару так, чтобы сводить с ума от запредельного удовольствия.       Хуа Юну доставляет отдельное удовлетворение наблюдать, как его Альфа закатывает глаза, со сбитым от быстрого темпа дыханием красиво выгибается, сжимаясь изнутри, как слепо тянется руками к рукам Энигмы, чтобы найти опору и снова дышать... Но больше всего Хуа Юну нравится, как его член создаёт бугорок в животе Шэн Шаою, и если надавить на него ладонью, его пара кончит с громким криком. Господи-блять-Боже, Хуа Юн обожает, как Шаою кончает: громко, обильно, с дрожью в ногах и его именем в хриплых стонах. Он сжимает член Энигмы внутри так сильно, что Хуа Юн нередко видит звёзды перед глазами.       После Юн всегда ласкает тело Шаою кончиками пальцев: по дрожащим бёдрам, выше по талии и животу, обязательно задев соски́, ведь разморенный оргазмом Альфа — сплошная эрогенная зона, — заденет кадык, на мгновение перекрыв Шаою кислород, чтобы вновь почувствовать, как дрогнет и сожмëтся анус, а после обязательно наклонится для нежного поцелуя в губы. Хуа Юн не использует язык, не раздвигает им обкусанные губы, вовсе нет. Это почти что целомудренное касание губ к губам, проявление нежных чувств и заботы. Но лишь на мгновения...       И когда эти мгновения проходят, Хуа Юн, сверкая в полутьме глазами, склоняет голову к беззащитной шее, которую Шэн Шаою безропотно подставляет, чтобы впиться клыками в перекат плеча. Хуа Юн обожает ставить метки на своей паре: шея, плечи, бёдра, талия, лопатки, ягодицы, — ни одно место на теле Шаою не остаётся пропущенным. Засосы покрывают даже руки и ноги и не сходят слишком быстро, чему Юн каждый раз радуется и урчит. Его эксклюзивный Омега ни за что не встанет с кровати без метки Энигмы.       Растраханный, заклеймëнный укусами Шаою выглядит потрясающе: он смотрит мутным взглядом, глубоко дышит и смаргивает скопившуюся влагу в уголках глаз. Ладонь находит чужую, чтобы переплестись пальцами, и Хуа Юн нежно целует каждый из них. Особенно тот, на котором блестит кольцо вот уже год.       — Хуа Юн... — тихим стоном зовёт Шаою и слабо тянет за руку, чтобы Юн наклонился, чтобы поцеловал, чтобы накрыл своим телом в безопасном жесте. После оргазма Шэн Шаою такой трогательный и тактильный, что сердце Хуа Юна каждый раз трепещет от бесконечной нежности и любви. — Жарко... Душно, Юн...       Хуа Юн своего Шэн Шаою любит. Любит так сильно, что не желает делить ни с кем другим: ни с отцом Шаою, ни с коллегами, ни с остальным миром случайных прохожих. Энигма хочет запереть свою пару дома и лишь любить-любить-любить. Но Хуа Юн не может поддаться безумным желаниям и надеть кандалы на Шэн Шаою. Поэтому он берёт его за ночь столько раз, чтобы на утро Альфа не мог сам встать, чтобы остался дома и передал задачи подчинённым. Тем более, отец Шэн давно вернулся в строй, компания не развалится, если Шаою возьмёт пару-тройку выходных. Всего-то.       Ведь Хуа Юн знает цикл гона и течки их пары, а потому ещё вчера вечером приказал подчинённым не приближаться к резиденции Хуа и выключил телефоны. Им не нужны блокаторы, не нужны ингибиторы, и таблетки тоже не нужны. Потому что их циклы идеально совпадают, а подготовленное ещё с утра тело Шаою принимает член Хуа Юна без единого сопротивления и боли. Хуа Юн не считал, сколько раз он взял свою пару, но точно знал: этого достаточно, чтобы пережить гон Энигмы.       — Ю~юн!.. — мычит Шаою, когда феромоны орхидеи становятся гуще, насыщеннее, тяжелее — опаснее. Шаою всё никак не может восстановить дыхание, хочется пить и завернуться в объятия Хуа Юна. Он не понимает, что с ним, но точно знает, что Юн решит эту проблему.       — ...Я здесь, — с низким рыком отвечает Хуа Юн, склоняясь к чувствительному уху, из-за чего Шаою вздрагивает и ведёт головой. Кадык дёргается, как и член, вновь сочащийся смазкой. — Я здесь, Омега.       Шэна ведёт: перед глазами красные пятна, в ушах гул крови, лёгкие наполнены не кислородом, а феромонами пары, а ещё тело налито таким желанием, что Шаою невольно пугается. Да что же с ним такое?       Хуа Юн мягко смеётся, словно видит все мысли пары. А может, так и есть, Шаою не удивится. Но сейчас он хочет найти в тумбочке таблетки и хоть как-то облегчить своё состояние... И только тогда понимает, что Хуа Юн всё это время находится внутри. Что Энигма не кончил, не вышел и даже не двинулся за всё это время. Лишь наблюдал, ласкал и наслаждался откликом.       — ...Юн? — несмело зовёт Шаою, ловя взгляд, чтобы встретить сверкающие во тьме сигилы. Чтобы судорожно выдохнуть и не веря покачать головой. Чтобы увидеть оскал и утонуть в лавине орхидейных феромонов. Чтобы понять, что Энигма в гоне.       Шаою не первый раз проводит гон с Хуа Юном, всё же за год брака и перестройки их организмов было несколько сдвигов цикла. Один из гонов пришлось проводить прямо на работе Юна, за дверьми, не пропускающие феромоны и звуки. Свой гон Шэн проводил нестабильно, чаще болезненно, ведь тело требовало Омегу, а метка звала Энигму. И тогда Шэн срывался на блокаторы, даже купил игрушки и спрятал в комнате на работе, чтобы просто не самоуничтожиться от возбуждения.       Когда в первый раз Шаою испытал течку при Хуа Юне, он думал, что умрёт. Хуа Юн вытрахал из него если не душу, то точно натуру Альфы, потому что Шэн до сих пор помнил, как звал в бреду Энигму и умолял пометить сцепкой. Юн не пометил, но обещал, что однажды сделает.       «Однажды» наступило. Сейчас, когда Хуа Юн в гоне, а организм Шэн Шаою вместо гона вызвал течку. Течку Омеги для гона своего Энигмы. Вот же чёрт.       — Юн... Юн, нет, — ослабшим голосом протестует Шэн, пытается оттолкнуть и вытолкнуть чужой член из себя. Первая реакция — сбежать — Альфий инстинкт перед зверем сильнее себя. Но Омега внутри подчиняется утробному рыку Энигмы, скулит и подставляет шею под чужие клыки. Те впиваются сразу, не щадя. — Кхы-ы-ым! Ха...       Из задницы Шаою течёт смазка, феромоны кружат голову, и Хуа Юн, просунув руки подмышками Шаою, прижимает дрожащее тело за плечи. А после, выйдя лишь до головки, толкается внутрь один мощным, слитым движением, тут же срываясь на быстрый, жёсткий ритм.       — М-ма-а-ах!! Ах! Кхы-а-а..!       Шаою не стонет — кричит. Ему не отодвинуться, не уклониться, и член так точно попадает по простате, что на то, чтобы восстановить дыхание, не хватает даже мысли. Он утыкается лбом в чужое плечо, царапает чужие лопатки и плачет, кончая, ни разу не тронув себя.       — Ю-юн!! Ха-а... Кха-кха... Ха...       Хуа Юн не даёт опомниться: он переворачивает Шаою на живот и снова входит размашистым движением. Руки Омеги сжаты за спиной длинными пальцами, а вторая ладонь сминает его ягодицу до синяков, после чего хлестает по ней. Энигма рычит и кусает в загривок. Шаою подкидывает на месте — он громко плачет, стонет и закатывает глаза от перегрузки сенсорики; его пара ставит метку на его железе — метку постоянную, личную, звериную. Ту, которая никогда не сойдёт, не перекроется чужой и заблокирует все остальные феромоны. Метка пары, которая ставится только в единый цикл.       Клеймо, после которого Шэн Шаою безвозвратно станет единственной Омегой для Энигмы Хуа Юна.       — Мо-о-ой... Мой Омега... — Хуа Юн вылизывает метку и входит особенно сильно и глубоко, заставляя Шаою закричать:       — Юн, с-стой! — У Шаою тянет низ живота, он загнанно дышит и готов снова кончить. Юн и правда послушно останавливается, но только чтобы зарычать на Омегу, прокусить его плечо и в следующее мгновение выпрямиться, потянув Шаою за собой. — М-м-м!.. Мха-а... Ю-ю-юн... Я с-сейчас...       — Кончай со мной, Шаою, — звучит приказ, и Шаою повинуется, обессиленно облокотившись на чужую грудь. Он успевает подумать, как Хуа Юн не кончил ни разу до этого момента, когда чувствует набухший узел.       Сцепка.       — Юн!.. Юн..       — Тш-ш-ш, — Хуа Юн успокаивающе скользит руками по телу Шэн Шаою, играет с сосками, сжимает горло и покрывает поцелуями плечо. Узел проталкивается под рык Юна и всхлипы Шаою, пытающегося соскочить с члена. — Малыш, расслабься, так ты делаешь себе больнее.       Но Шэн не слышит. Он чувствует только разрывающую внутренности боль и жгучие слёзы по щекам. Разве на форумах не писали, что во время течки это менее болезненно?! Если ему сейчас так больно, то что случилось бы, произойди сцепка в обычный день? Он бы умер от боли, несмотря на то, что он Альфа—!       — Ты мой Омега, Шаою, — Хуа Юн толкает член внутри пары, крепко удерживая на месте. — Омега, что так хорошо принимает мой член. — Толчок. — Мой прекрасный Омега, желанный и течный для меня. — Ещё один. — Такой замечательный и послушный Омега, носящий мой запах, мою метку и моих щенков, прямо здесь, — Хуа Юн накрывает ладонью бугор от своего члена на животе Шаою. — Единственный Омега для Энигмы. — И снова толкается: сильно, размашисто, и на каждом толчке — стон в шею пары.       Ещё немного, и Шаою сломается. Его трясёт, слегка тошнит, голова кружится, а внутренности болят от узла. В эту течку он сохраняет свой разум, он помнит каждое движение, каждый стон, каждое слово Энигмы. И наконец Альфа в нём сдаётся. Шаою кончает с полу-рыком, полу-стоном, полностью опираясь спиной на грудь Хуа Юна. Его трясёт в приятной неге, глаза закатаны, рот открыт, а искусанные губы болят и требуют поцелуев. Он зовёт свою пару и хнычет от заполненности чужой спермой в животе. Ноги болят от напряжения, шея — от засосов. Но ему так хорошо, он так сильно сжимает член пары внутри и хочет ещё, ещё и ещё...       — Ю-ю-юн!! — Шаою кричит, распахнув глаза, когда Энигма проталкивает узел в самую глубь. Хуа Юн опрокидывает его на живот и давит весом сверху, дыша в шею. Энигме в этот момент даже кислород не нужен, лишь бы вдыхать феромоны течного возлюбленного Омеги.       — ...Ты так замечательно меня принимаешь, А-Шаою, — низким голосом урчит Хуа Юн, ведя носом по затылку. Он меняет положение, перекатываясь на бок, чтобы снизить болезненное давление паре. Шаою стонет, когда член задевает простату. — Я так глубоко внутри тебя, это так идеально чувствуется, ты знаешь?       Шэн вспыхивает румянцем и дëргается. Он не может привыкнуть к такой стороне Хуа Юна: пошлой, страстной и возбуждённой. В обычное время его пара такой милый, заботливый и нежный, что Шаою иногда забывается. И он ни за что не признается вслух, как его заводит такая честность мужа.       — ...Я так много в тебя кончал, начиная подготовку к гону с утра, что ты не можешь не забеременеть, Шаою. А-Шаою, забеременей. Роди мне ребёнка, Шаою. Останься со мной навеки, — шепчет признания Хуа Юн, обнимая мужа. И снова нежность в голосе, снова сокровенные признания. Шаою слаб перед своим возлюбленным. Он с первой встречи перед ним слаб.       Шэн Шаою тихо выдыхает, стараясь лишний раз не двигать тазом, и переплетает пальцы с Хуа Юновыми. Юн давно говорил о ребёнке, и Шаою тайно получил консультацию, что это возможно. Как Альфе у него сперва всё скручивало от одной фразы о беременности, и морально он ещё не был готов к родам... Но рядом же Хуа Юн. Рядом его возлюбленный Энигма, его пара, его законный муж. Вместе они справятся.       — Хуа Шэн, — хрипло вспоминает Шаою. Имя, которое выбрал Юн их будущему ребёнку. — Юн, если будет девочка, она должна быть принцессой.       Хуа Юн перестаёт дышать. Его сердце гулко стучит о рёбра, угрожая сломать кости, а руки трясутся. Он задушенно выдыхает согласие: Хуа Юн сейчас готов абсолютно на всё, даже кратер с луны достать, — потому что его Шаою согласен на ребёнка.       — ...Я люблю тебя. Я тебя люблю, Шэн Шаою. Люблю.       Шаою готов слушать такие признания всю ночь, пока идёт сцепка. Он слабо смеётся от смущения и закрывает глаза, наслаждаясь феромонами Энигмы: тёплыми, сильными и счастливыми. Они звучали сильнее только в день их свадьбы, когда Шаою произносил клятву и заветное «Да». Шэн Шаою, засыпая под нежные поцелуи пары, был уверен: они станут замечательными родителями. Ведь они оба полны любви.