Дитя Луны

      Больно. Просто больно. Не хотелось больше ни думать, ни говорить, пока чувствуешь, как в душу скребётся и подвывает. Я и то, что внутри, — одно целое. Я бы даже сказал, что эти чувства испытываю я, а не кто‑то внутри меня. Сама суть меня выла, мои кости легко перемещались, и я по привычке начал рычать, пока морда удлинялась. Хотелось завыть, хотя бы так почтить её. Сестра, моя милая сестра. С ней я охотился дольше всего, боясь быть один. Полнолуния, что мы переживали, — наше пиршество. Как мы подкидывали мёртвые части тела, чтоб показать, что ценим их. Правда, мы понимали, что другие не оценят, — главное, что мы поймём. Чёрная шерсть согревала в эту стужу. Осталось одно... Бежать. На четвереньках, преодолевая большие расстояния, сквозь леса и пашня, дороги и несколько ночей. Я просто бежал. Мой мозг был туманным, и я не хотел думать, хотел лишь бежать. Избавиться от сил, упасть и не вставать. «С щитом или на щите» — хотелось преодолевать расстояния. Но в итоге я упал, чтобы ни произошло. Моё тело, когти, клыки — всё, от ушек до пяток, ныло       Лес… Первая мысль за неизвестное время. Рука медленно поднялась. Когтем рассматриваю небо. Облачно, непонятно даже, где солнце. В нос ударил запах живности; осматриваясь, сразу «унюхал» приближающийся дождь. Медленно вставая, я уже и не понимаю, откуда пришёл. Но это не проблема, сейчас вообще не проблема. Медленно, протискиваясь и прислушиваясь, я просто шёл вперёд. И из цивилизации я увидел дорогу. Даже отсюда чувствую запах неприятных машин. Значит, где‑то недалеко город. Не мегаполис, явно: уж больно его легко услышать. Сквозь лес я пошёл в город, прислушиваясь и медленно обходя. Ушки не на макушке, а подобие короткого хвоста и вовсе нету. Зато мешковатая, еле как уцелевшая футболка свисала и прикрывала меня. Длинноватая причёска покрывала моё безобразное лицо в шрамах. Нужно будет привести себя в порядок… — Хочу помыться.

***

      Моя рука еле как протиснулась к одежде. Стянув с верёвки чью‑то одежду, пришлось надеть. Несмотря даже на то, что она женская: светлая футболка и шорты. Шорты хоть чёрные и свободные. Был вариант ещё надеть красные стринги, но шорты пока списали ситуацию, так что одежда была без принципа брошена в мусорку. Даже если моя жизнь была наполнена грязью и беззаконием, это не значит, что я должен мусорить. Ходя по городу, на меня часто обращали внимание. И то верно: я выгляжу как бомж, воняю явно. Будь тут сестра — прогрызла бы она мне шею. — Пф, или мою шерсть.       Вспоминая, как она покусывала меня, как мы играли. Беззаботно до полнолуния, потом разбегались далеко в лес. И только так, по‑настоящему не перегрызя глотки, мы могли выжить в эти дни месяца. Но сейчас её нет. И не будет. Она рассказывала мне, что хотела сделать в этом месяце, а я слушал и думал, как бы ей помочь. Жалко, что в итоге это было бесполезно. Невольно стал вспоминать тех людей, что также слушал: их переживания, надежды и мечты. Но я уже знал, что ничего не сбудется. Посмотрев на газету в ларьке лишь мельком, я заметил дату. Нужно будет также узнать, что за город: впервые вижу, чтоб город провонял не запахом грязи, резких духов, еды и даже машин, а обычным дождём. Тут явно не солнечно… Ну и ладно, всё равно не любил жару.

***

      Пьяная милашка пригласила к себе в дом. Улыбаясь и прижимая к своему разговорчивому телу, она хихикала и соблазняла меня своими покачивания бедрами. Даже не знаю: развлечься с ней или… — Съем такую аппетитную красотку, — говоря, я сжал её, позволяя ей делать непристойные поглаживания по моим волосам. — Ха‑ха, Дэвид ненасытный. Может, тебе стоит принять душ? А то твои волосы кажутся грязными. — А ты хочешь присоединиться? — облизываясь, я уткнулся в её макушку, хриплым голосом шепча. — Я могла бы… Как с таким мужчиной не пойти? Только позволь приготовить её. А после мы с тобой… — Её ласковый шёпот, телесный контакт. Я тихо заурчал, уже когда её коленка случайно двинула меня в пах. Я кивнул, сжав её ягодицу, и отпустил.       Видя, как она быстро берёт полотенца и сменную одежду, я хмыкнул. Ей она уже не нужна: желудок просит есть. Чёрт, а я так‑то давно не ел. Удивительно, что я до этого не раскромсал кого‑то. Или, может, я опять впал в белую горячку? Но мысль не продлилась. Красотка из бара потянула к себе, и я пошёл за ней, целуя, лапая и сам уже подталкивая её к неизбежному. Стоило нам зайти в ванну, как я захлопнул дверь, раздеваясь и скидывая одежду друг с друга. Мой рот всё время покусывал её шею. Легко подняв блондинку, поставив в ванну, сам запрыгнул. Стоило лишь подумать, что я её съем, как ловким движением я прокусил шею, а пальцы в когтях рвали её шею сзади. Голова слетела в эту же секунду. Ни крика, ни писка. Бездыханное тело в ванне, которое я начал поедать. Вытянутая пасть ловко хватала большие участки мяса ее ляжек...

***

— Как хорошо.       Вытянувшись на кровати, чистый, сытый, я лежал, отдыхая. Волосы, уже высохшие, небрежно спадали. Облизывая свои ноготки, я смотрел телик: новости не были обширными или интересными. Запах трупа ещё не начал разлагаться, а значит, можно спокойно поспать сегодня и отправляться дальше. Обшарив её дом на предмет денег и обуви, я остался довольным. А после улёгся, впервые расслабившись за эту неделю: беготня, смерть сестры, неизвестный город. — Выматывает.

***

      Оставаться дольше тут нельзя. Звонящий телефон уже говорил, что кто‑то может искать. Поэтому я взял деньги и, сунув в карман, побрёл дальше. Плана не было: как обычно, я просто шёл куда‑то, не зная куда. Оставаться на одном месте было глупо. Хотя хотелось бы здесь на чуток остаться, чтобы осмотреться. Что же… Сходить в бар или просто взять газету было просто скучающей мыслью, чтоб на миг узнать об этом маленьком городке. Шум не так сильно давил на уши, солнце спрятано за облаками, а запах не такой едкий.       Мне уже доводилось жить в деревнях надолго. Со временем все они пустели, и люди уезжали в города. Вспоминая, как они приглашали меня в их уютные дома. Как женщины смотрели на меня кратко — было в этом что‑то стоящее. Даже воздерживался от их поедания, убегая далеко в лес, чтоб буйствовать там. Но всё равно поколения сменялись, и всё забывалось. Когда‑то я был просто чудаком в лесу. Но ко мне приходили за помощью: я помню, как помогал охотиться. Даже был случай с диким медведем. Он ел людей, а я тогда и не выходил к ним. Ко мне пришли за помощью — убить его. Что ж, не прошло и дня, как медведь, увидев меня, убегал. Что сказать: животное, да ещё и слабое. Ах, эти благодарности! А как даже захотели меня свести с красивой девицей… Да, это время, время старых законов. Было же когда‑то всё просто: сказал, сделал, отблагодарил. А сейчас — иди и докажи, что это ты сделал, да еще и без благодарности. Невоспитанное поколение, которое хочет всё получить и ничего не отдать… Неужели так люди и погибнут? И всё же, как бы я ни твердил об этом, жизнь течёт своим чередом — люди живы и живут.       Я остановился возле лавки с газетами. Она давно закрыта, но газета явно кем‑то забыта валялась возле ларька. Взяв её, я начал читать. «Убийство: неизвестный дикий зверь». Явно не про меня: я бы запомнил вкус крови, так что я явно вышел «сухим». Неизвестный зверь убил рыбака. Что ж, неизвестный — это явно вампир или оборотень. Хотя, был бы это оборотень, огласили бы наверняка, а значит, в чём‑то сомневаются. Вампиры? Сложно определить по запаху, хотя можно пробежаться и учуять их. Но они явно где‑то в городе или в лесу. Стоит всё же пока повременить с этим. Если это оборотень — было бы сложней. Погрызлись бы: уж больно нравится выяснять нам, кто сильней. Хотя и бесполезно, глупо, да и бессмысленно — со временем уж ты это осознаёшь. — Если оборотень, надеюсь, постарше. Молодняк тут только не хватало.       Моя ночная бродяжья ходьба завела меня в небольшой парк. Там были лампы и скамейки. Всю ночь я просто читал газеты, и осознавал, что уже стар для многих вещей. Телевидение мне объяснять не нужно, но что такое «IT‑адрес» — для меня настоящая загадка. Кажется, я слышал это словосочетание несколько лет назад, однако так и не запомнил, что оно означает.

***

      Утро не было чем‑то удивительным. Оно было жарким, из‑за чего я пошёл к воде. Выпитая из двухлитровой бутылки вода не спасла, как и холод в магазине. Тело горело, и хотелось упасть в водичку и искупаться. Придя туда, я увидел, что там было много людей — очень много. Меня потянуло наверх, где никого не было, и я сквозь лес нашёл путь вверх. Поднявшись, я осмотрел прекрасный вид. Но было что‑то не так: что‑то внутри тянуло назад, говорило оглянуться и принюхаться. Я всегда доверял этому чутью. Без сомнения, я пошёл обратно и начал нюхать. Чуял запах волков, псов, но явно не своего вида. Да и вервольфы так не пахли — от них всегда ощущался этот неприятный запах крови. Похоже, и правда оборотень убил того бедолагу. И как я мог ошибиться? Волки‑оборотни… Давно я не видел подобного. Интересно, просто любопытно, кто это.       Я давно утратил детское любопытство — и вот оно вернулось. Впрочем, ничего наивного в нём уже не было: я двигался с предельной осторожностью, напрягая зрение и обоняние. Запах оборотня что‑то смутно напоминал, но был совершенно не сравним. Медленно шагая, я приблизился к лесу. Идти вглубь было безрассудно: я не успею перевоплотиться, и уклоняться будет тяжело — ведь этот лес я не знаю от слова «совсем». А запахи путались с хвойным, сыростью и чем‑то мёртво‑сладким, смешанным с запахом дикой шерсти.       Мои чувства обострились, они начали подогревать мой внутренний инстинкт охоты. Пройдя дальше, а потом и побежав вглубь, я наконец нарвался на оборотня. Перед мной стоял волк — крупный, мощный, но явно не обычный зверь. Внешне — да, чистокровный хищник. Но суть его выдавала иная природа. Удивлённый взгляд, устремлённый на меня, заставил её озадаченно застыть. Явно не знала о вервольфах — молодая? Хотел бы я почуять и разнюхать её, но она убежала, как только её зрачки успокоились. Я не бросился за ней — не время пугать. Резко развернувшись, устремился к людям. Надо раствориться в толпе, пока никто не почуял мой след. Нельзя, чтобы меня раскрыли так скоро. — Я ещё хочу пожить ради себя.