очередная вещь, которую я люблю в тебе

***

      Вайз никогда особо не любил ночёвки. Ещё с тех лет, когда он, так сказать, был «в возрасте» для этого, в свой подростковый период, идея спать где-то не на своей родной постели, не за запертой дверью, так ещё и в компании посторонних казалась ему не просто инородной — по-настоящему опасной. Может он и создавал впечатление дружелюбного и искреннего человека, но на деле это не то чтобы было так: у него были негласно выраженные границы, переступить за которые он не подпускал никого, кроме, разве что, своей сестры.       Может поэтому вплоть у него никогда и не было так называемого «романтического опыта», про который так часто говорят простые смертные на улицах, но ему это и не мешало. Как-то не до романтики было. В моменте он даже задумался об этом. Он много читал о любовных драмах в Интерноте, видел тысячи историй среди подростковых рассказов на форумах, заказов с просьбами насолить очередному засранцу-изменщику или статей о драках между женатыми в зале суда, но никогда не понимал, почему же так происходит? Почему люди, которые любят, ссорятся? Вопрос детский, наивный донельзя, но в своё время логичный. Дети, как никак, через такие вопросы в том числе жизнь познают. А пока не полюбишь — не найдёшь ответа. Но умеет ли Вайз любить?       Последний год был особо динамичный в жизни Фаэтона. Одно незамысловатое дело привело к тому, что в его жизни появилось слишком много новых людей, пожалуй больше, чем суммарно за все прожитые годы до этого. А ещё появился Лайтер. А с Лайтером пришли и ночёвки, и опыт, и любовь.       Вайз в том числе задумывался над тем, к кому он может испытывать эти самые романтические чувства. Задумался-то задумался, но понять не сумел. Он часами сидел, читая научные статьи о гетеросексуальности и гомосексуальности, но так и не пришёл к явному ответу на свой вопрос. В моменте даже настигла мысль о потенциальной аромантичности, о чём он тоже, разумеется, начал читать что попало в Интерноте. В один момент всё поменялось.       На Объездной Вайз чувствовал себя не в своей тарелке. Комфорт Нью-Эриду до Блейзвуда, кажется, доберётся совсем нескоро, если доберётся вовсе. Он как будто был там и не к месту вовсе — тишина была к лицу этому месту. Нужно просто привыкнуть. Или родиться здесь. Но не столько сама Объездная напрягала прокси, сколько один член уважаемых здесь Сынов Калидона — Непобедимый чемпион с кличкой Красного шарфа по имени Лайтер Лоренз. С виду он казался просто страшной громилой, которая за один неудачный недружелюбный взгляд была готова разорвать тебя на куски, и это пугало Вайза.       На деле же Лайтер представлял из себя опасность только исходя из внешнего вида, потому что внутри него Фаэтон нашёл настоящее сокровище, нетронутый клад, запылившуюся картинную галерею из черт и точечных особенностей, каждую из которых хотелось изучить досконально. Начиная от того, зачем он постоянно носит на себе красный шарф и заканчивая тем, почему он так боится крови.       — По-моему ты слишком много говоришь о нём, мой братец, — издевательски улыбнувшись сказала Белль, потирая живот после сытного ужина в Сырополисе. — Может уже подкатишь к нему наконец?       — С чего ты взяла, что мне нужно это делать? — парень чуть не подавился своим бургером от предложения своей смышлёной сестрёнки. — Во-первых, ты всегда пялишь только на него, а во-вторых, он постоянно пялится на тебя. Может ты не замечаешь, но даже через его чё-ёрные очки прекрасно видно, куда направлен его взгляд.       И с этого дня Вайз стал ещё внимательнее. Получив от Сынов приглашение на День расчётов, из-за большой загруженности и страха перед собственными чувствами он думал никуда не приезжать, сославшись, что заболел или что какая неземная тварь укусила и теперь он ну никак не может нанести визит в Блейзвуд, но Белль его туда всё равно отправила.       На Дне расчётов было весело, не считая, конечно, запланированного нападения и срыва всего пьянства да веселья. Хотя следить за тем, как Лайтер избивает десятки бандитов, которым он ни шанса не оставлял своими точными ударами и достойной глубокого уважения техникой, было более чем увлекающе. Вайз окончательно понял, что простым интересом или восхищением это никак нельзя было назвать. Это влюблённость. На сто процентов влюблённость.       Уязвимость, с которой Лоренз смотрел на Эоса в тот вечер, понимая, что по ту сторону экрана находится Вайз, совершила последний хирургический надрез на душе прокси, чтобы вытащить ту тоску, боль и обиды, которые в нём копились все эти годы. И Фаэтону стало грустно. Грустно, когда Лайтера не было рядом, когда он не мог слышать его голос, когда не мог в очередной раз попытаться разглядеть его глаза через очки.       Первая ночёвка у него дома, случившаяся как раз в День расчётов, была еще одной пыткой для Вайза. Особенно когда Лайтер надумал предложить прокси принять душ в общей душевой Сынов. Когда там, разумеется, никого не было, и Лайтера в том числе. В глубине души ему и хотелось, чтобы Чемпион был рядом, но он даже шутки не рискнул выронить. А какая была пытка потом лежать на диване у него в гостинной и пытаться уснуть, понимая, что на тебе его старая одежда… Звучит клишированно, слишком ванильно-зефирно-нежно, но именно такие чувства переполняли Вайза в этот момент.       Ему не хотелось вешать на Лайтера дополнительную ответственность какими-то признаниями в глубоких чувствах или хотя бы намёками и лёгким флиртом. Он понимал, что ноша Чемпиона и так невероятна тяжела, и Вайз посчитал, что он станет лишь балластом. Миссию Лоренза он знал на отлично: Лайтер поклялся себе отныне защитить тех, кто ему дорог, даже ценой собственной жизни и чести. А он и не отдаст свою честь не отдав жизнь. Даже смерть не очернит его. Не говоря уже о всяких придурках, распространяющих про Красного шарфа нелепые слухи по всей Объездной и за её пределами. Однако Вайзу в кои-то веки не хватило ума, иначе он не мог просто не заметить, что негласно попал в этот самый списочек тех людей, которых Лайтер ценой собственной крови был готов защищать.       Они стали проводить часами вместе, плутая по магазинчикам и забегаловкам на площади Люмина, играя в зале на Шестой, смотря кино в комнате у Вайза. И Лоренз, кажется, смог постепенно заползти за те самые личные границы, который прокси отстраивал годами. И в один момент, во время просмотра сопливого романтического фильма, который им порекомендовала Цезарь, который, кажется, назывался «Последний полёт», Лайтер просто взял прокси за руку. Прямо на моменте, когда героиня фильма Иренда понимает, что все её старания по предотвращению смерти её жениха оказались тщетны. А Вайз ничего лучше не придумал, кроме как в ответ сжать её.       — Надеюсь, тебе не придётся предотвращать мою смерть, — выкинул он, даже не подумав.       И с этого момента всё и закрутилось. Лайтер никак не мог перестать держать возлюблённого за талию весь остаток вечера, заботливо сняв свою куртку, чтобы ни за что не причинять Вайзу дискомфорт. А сам Вайз ощущал себя лучше некуда в этих тёплых нежных руках.       И всё завертелось. Ночёвки, поцелуи, подарки, часы разговоров и страницы переписок. Первое свидание, первая прогулка за руки, первый поцелуй, первый секс. Лайтер души не чаял в этом маленьком незатейливом умнике. Ни одна их встреча не проходила без джентльменского поцелуя руки, даже когда зона дозволенного давно вышла за чмоки в щёчку или даже страстных, почти что французских, поцелуев в губы. Даже его сёстры по Сынам Калидона заметили, что мужчина стал более живым, что ли, а если и пропадал невесть где, то хоть теперь понимали, к кому можно было обратиться, чтобы уж точно выйти с ним на связь.       Вайз знал, что в случае, если ему грустно, больно или тревожно, он мог всегда позвонить. Лайтер был готов взять трубку хоть посреди ночи, пулей приехать и забрать своего принца к себе, потому что в прокате всегда в соседней комнате отдыхает Белль, и мешать хотя бы её сну не то чтобы хотелось. Да и сам Фаэтон не то чтобы был против таких ночных вылазок: пока он посидит-похнычет в плечо своего мужчины, крепко держась во время поездки, уже и тревоги отступят, и в целом станет терпимее существовать.       Да и Чемпион тоже в стороне не стоял. Тоска, боль и вина за потерю тех, кто был ему дорог, по своей совершенно дурацкой ошибке, не уходили из его сердца ни при каких условиях, даже когда в его жизни появился тот человек, который был способен эти чувства хотя бы немного, но подавлять. А подавлять их не нужно было. Нужно было принять.       — Вайз, — неожиданно начал Лоренз, ощущая, как тяжёлая голова прокси никак не могла устроиться у него на груди. — Как думаешь, они смотрят на нас оттуда, свысока?       — Лайтер, я не хочу тебя обнадеживать, но, — прокси открыл глаза, смотря в стену, — я не знаю. Хотя я могу быть точно уверен в том, что будь они живыми, они были бы очень рады за тебя.       Тёплое и небольшое жилище Лайтера стало для Вайза роскошнее и уютнее самых дорогих апартаментов на площади Люмина, а на Объездную он начал ездить не с опасением и дискомфортом, а наоборот, с большим удовольствием и пониманием того, что там он тоже нужен. Уже не только как опытный прокси, а просто как уважаемый гость и любимый человек. Для Лайтера.       Прошёл ровно год с предыдущего Дня расчётов. Вайз привёз Лайтеру его любимый зелёный чай с мятой и сухим имбирём. В гостиной Чемпиона в поздний час всегда горел жёлтый свет от настольной лампы, которая досталась ему ещё с тех времён, когда он был наёмником. Были закрыты шторы, а в самом помещении было ни жарко, ни холодно — комфортно тепло. На диване, рядом с сидящим на нём Вайзом, валялась куртка Лоренза и его красный шарф.       — А ведь знаешь, я был готов взять твою руку ещё как год назад, — ни с того ни с сего поделился Лайтер, закинув ногу на ночи в мягком кресле. — Но думал, что ты меня боишься и не так поймёшь мои мотивы.       — Уже как год я схожу по тебе с ума, но думал, что ты не из тех, кто стал бы вступать в отношения. Тем более с каким-то странным прокси-незнакомцем.       — Знаешь, я тогда согласился с тобой выпить. Я мало кому позволяю проводить с собой время подобным образом. Только тем, кому доверяю.       — Я знаю, — Вайз улыбнулся, после чего встал и горячими после чая губами оставил нежный поцелуй на щеке Чемпиона. — Точнее знаю сейчас. Тогда, смотря на то, как просто ты соглашался на то, чтобы в любительской дуэли начистить кому-нибудь лицо, мне казалось, что пойти и просто выпить со мной для тебя ничего не стоит.              Лайтер, подняв глаза, осторожно притянул Вайза за талию к себе и второй рукой обхватил его ноги, чтобы держать на месте и не позволить упасть. На это не было никакой причины, кроме собственного желания, возникшего в голове у Чемпиона. А прокси в ответ на это лишь протянул руку и погладил того по волосам, пропуская каждую прядь между своих пальцев.       — То, как ты из раза в раз тянешь ко мне свои руки, — почувствовав, как ладони на его теле сжимаются, сказал Вайз, — это очередная вещь, которую я люблю в тебе.