Свидетельство о смерти

За окном пробивался блеск солнца. Разум был словно в тумане. Употребление наркотиков на пустой желудок не лучшая идея. Разрывает голову так, словно вчера весь день бился ей о каменную стену, надеясь, что все воспоминание выцветут. Словно старая пленка сотрется, так же просто, без шанса на возращение. Но нет. Стало хуже. Ели дотянувшись до смартфона на тумбе, я бросил взгляд на время. 12 am. Неужели. Почему-то мне казалось, что сейчас либо семь утра, либо три часа дня. Не важно, Боже, нахуй это время. Особенно когда нет родного человека под боком. Не хотелось вставать без запаха мяса и яйца на кухне. И почему я раньше не ценил это? Ладно, не суть. Протирая глаза, я поднялся. Кровать? Да плевать мне на эту постель... Зачем её заправлять, если я теперь один. Тоже не вижу смысла в этом никчемном действии. Наконец дойдя до ванны, я сполоснул лицо ледяной водой. Не помогло, и на что я надеялся. Ради уважения почистил зубы, разве что, на это я потратил минуту, возможно, даже меньше. Стойкое ощущение, словно у меня депрессия. Надо ли мне сходить психологу. Да хер с ним, сам справлюсь. Никто кроме меня не будет помнить о Нем. Я спустился со второго этажа на кухню. Заглянув в холодильник, чтобы пожрать, я не увидел ничего дельного. Живот ныл и просил пищи, ведь я не ел ничего почти что за эту неделю. Разве что, алкоголь и наркотики. Точно, я же в зеркало не посмотрел. Не сомневаюсь, что я выгляжу отвратительно. Нет дела. Мысли продолжались путаться, но на механики я достал гречку и кастрюлю. Налив воды и промыв крупу, я поставил её варится. Такими темпами я сдохну. Раньше этот дом насыщался улыбкой и положительной энергией, а теперь вонью мужчины, что не мылся будто месяц. Отодвинув шторку от окна, я заметил дома других. В стеклах моего соседа виднелся свет. Но сейчас ведь день, на кой черт ему, блять, свет? Поебать, не мое дело. Хоть в одних трусах путь танцует на крыше, главное, чтобы я не увидел этот пиздец. Пока гречка томилась на плите, я стоял, уцепившись руками за край столешницы, будто она могла удержать меня от очередного падения в бездну мыслей. Металлический гул от вытяжки раздражал уши, будто кто-то сверлил мой череп изнутри. Я выключил её — стало слишком тихо. Слишком. Даже собственное дыхание бесило. Гречка давно сварилась, но я так и не притронулся к ней. Она парила, остывала, смердела напоминанием о том, что меня ещё держит на этом ебаном свете — инстинкт. Даже не желание жить. Просто биология. Я сел за стол. Ложка в руке дрожала, как будто я на суде. Первый же кусок вызвал приступ тошноты. Организм сопротивлялся, не понимая, что ему делают добро. Но я заставил себя прожевать, проглотить, выдержать. Хоть что-то прожевал, молодец, блять. Олимпийская победа. Минут двадцать спустя, я рухнул на стул, уставившись в стену. Там когда-то висела фотография. Мы там вдвоём, улыбаемся, как идиоты. Теперь — пустой крюк и пыльный прямоугольник. Идеально отражает мою жизнь.

***

К семи вечера тишина начала давить. Воздух казался тяжелее. Солнце садилось, будто нарочно смакуя момент, когда в доме окончательно наступит ночь. Я вышел на улицу — просто так, без цели. Холодный ветер прошёлся по коже, напоминающий, что мир ещё существует. Не для меня, но существует. На горизонте всё поглощал кровавый закат. Красный цвет — как язва неба. В нём было слишком много знакомого. Слишком много того, что я пытаюсь забыть. Я поймал себя на мысли, что шаги стали механическими. Каждое движение будто не моё. Я дошёл до беседки в саду — той самой, где мы жарили мясо, бухали пиво, слушали музыку, мечтали о каком-то будущем. Сейчас там пахло плесенью, сыростью и прошлым. Мой взор прыгнул опять на дома поблизости. Тот же свет в окне, мда уж. Но, теперь, там знакомая фигура. Как будто он, вон там стоит. Мой взгляд замер. Фигура в окне соседского дома. Силуэт — тонкий, знакомый до болезненности. Плечи, наклон головы… сердце пропустило удар. Не может быть. Я моргнул, шагнул ближе, прищурился, но солнце уже тонуло, тьма сгущалась, будто намеренно скрывая детали. На миг мне показалось, что силуэт повернул голову в мою сторону. Словно смотрел прямо на меня. Горло пересохло. Я рванул взгляд в сторону, выругался. Галлюцинации — ещё один подарок моему мозгу. Либо я окончательно поехал, либо кто-то наверху решил поиграть мной, как дешевым NPC. Смешно. Если бы он вернулся, я бы почувствовал. Услышал бы шаги, голос… запах сигарет, что раздражал меня, пока не стал наркотиком сильнее всех моих препаратов. Я стоял так ещё пару минут, пока ветер не начал крошить моё и без того хлипкое самообладание. Казалось, даже сад вздохнул — тяжело, с сожалением. Словно напоминал, что здесь больше никого нет, только я и мои обломки. Я медленно поплёлся назад. В доме пахло пустотой. Той самой, что просачивается в стены, в кожу, в мысли. Я прошёл мимо выключателя. Свет включать не хотелось — он только обнажал то, что я потерял. Тьма, наоборот, скрывала. Поднявшись наверх, я бросил взгляд на кровать. Даже матрас будто спрашивал: «Зачем ты ещё здесь?» Не найдя ответа, я рухнул, не снимая одежды. Лежал, уставившись в потолок, слушая, как сердце стучит — хрипло, неуверенно. Хотелось спать. Хотелось, чтобы сон затянул меня туда, где он ещё жив, где мы ещё… Мне резко захотелось спуститься вниз, проверить ещё раз. Я вышел на улицу в одних шортах и футболке, вглядываясь в то оконце. Ничего, просто тьма. Снова ебанные глюки. Я так блять не могу. Но вдруг, меня резко одергивает рука на моей бедре. Такая же холодная, как и у Лололошки. - А-ах... Джон. Скучал? - Как мурчащий кот спросил Тот. Язвительно. Меня перекосило. До боли знакомый голос бил по ушам, отдаваясь эхом. Такого не может быть, Он повесился у себя в доме. Мне присылали его тело. Он уезжал от меня после ссоры, а потом всё это. Чего блядь. - Ло... Я очень скучал. Какого хуя ты сейчас жив? Ты блять так шутил надо мной? - Быстро влился я. - Только двинься, и ты труп. Хотя, ты и так живой мертвяк. - Выразил Он, вновь улыбнувшись. Я почувствовал его дыхание на своей шее, как он мягко поцеловал меня, из-за чего пошли мурашки. Но в тоже время меня пронзила боль. Холодный металл оказался по мне. Где-то по ребром. Пырнули, без сожаления. Я закашлял, что сделало хуже. Нож сам вошел глубже. Острый, не родной. Рвал кожу, кровь потекла. Меня переебало, после чего мои ноги подкосились, и я рухнул на колени. Смотрев на орудие в моем животе, я бросил ухмылку, больную. Взявшись двумя руками, я до ручки вогнал в себя это. Я заревел. Было ужасно больно, я не мог уже держаться. Лололошка сел рядом и подтянул меня к себе для поцелуя. Такого нежного, желанного. Вот оно счастье значит... Выстрел. Он падает. Пуля пробила его подбородок, убив почти моментально. А я один. Вдруг появился дикий страх. Я умру так? Не сказав родне "пока"? Сука, похер. Дайте хоть сдохнуть нормально, ироды.