О доверии, призраках и тишине

Я себе тогда ключи от деревенского сортира не доверил бы, а она доверила мне его. Приехала и сказала: «Саш, Олег у тебя поживет». И всё. Не оставила мне другого выбора, кроме как согласиться. А у меня тогда голова была забита совсем другим, не Олегом – у меня была Мэрилин, планы на жизнь, слава. До младшего ли брата? Нельзя было мне его доверять. Никак нельзя было. Но в итоге Олег справился со всем лучше, чем я ожидал. И выиграл Битву, хоть  сказать, что это далось ему легко. Я тогда жутко гордился им и чувствовал себя обманутым, хоть сам и помогал ему собраться, сконцентрироваться на поставленной задаче. Это было не наставничество, нет – Олег не позволил бы мне стать его наставником – просто помощь от равного равному. Другие форматы сотрудничества с ним у меня давно не работали. Может, это и к лучшему. Почему-то именно я всегда был и примером, и антипримером для Олега. Правда от этого косячить по жизни я меньше не стал, да и не придавал большого значения тому, что ему придётся потом выслушивать «А вот Саша…» и «Не делай, как Саша» и злиться. А в юности, да и потом косячил я много и часто, впутываясь в сомнительные мероприятия, и одно время Олег словно вознамерился превзойти меня во всём. К счастью, это время довольно быстро прошло, хоть и оставило следы на его душе, сердце и теле. А ещё мне всегда казалось, что для меня Олег был бы лучшим старшим братом, чем я для него, хоть я никогда и не говорил ему об этом. И не скажу, ведь он, как и многие другие, часто не отделяет маску от лица и не видит что я такое. И за это я ему благодарен. Ему благодарен. Мёртвые говорят всегда. Иногда чуть тише, иногда чуть громче, крайне редко вообще срываются на крик, но без специального энергозатратного ритуала полностью не замолкают никогда. А ещё они затыкались после приступа эпилепсии, когда я валялся измочаленным, бессильным телом в полнейшей тишине. Мёртвой тишине. Сейчас приступы эпилепсии стали явлением редким и тишину я могу разделить только в медитации с таким же медиумом, в чем Олег мне отказывает редко, столкнувшись точно с такой же проблемой. Он даже сам иногда просит меня приехать к нему для того, чтобы побыть в тишине. Удивительное дело, но наши девушки нас не понимают и даже умудряются ревновать, выдвигать какие-то свои требования, условия, за что и становятся бывшими. Неужели так сложно понять, что есть сферы жизни, в которые не стоит лезть, в которых тебя не будет? Мне и повезло, и не повезло в своё время с Мэрилин – она ведьма. Красивая, умная, сильная. Олег же выбирает исключительно далёких от эзотерики девушек. В этом тоже виновен я? Как антипример… Иногда так странно бывает воспринимать брата, как соперника, особенно соперника за то, что изначально не имеет в твоих глазах большой ценности. Когда я говорю, что для меня помощь человеку является большей ценностью, чем победа в шоу, то многие воспринимают это, как белое пальто, в которое заворачивается некий медиум, чтобы возвыситься над другими. Это то, что я говорил о маске и лице. Удивительное дело, но маску показывать бывает проще, чем лицо. Казалось бы, пора к этому привыкнуть, но когда даже Олег упрекает меня в обмане – становится больно и остается звонить маме и долго молчать в трубку, вслушиваясь в её голос. Надо бы завести кота или птицу, чтобы было с кем разделить одиночество в перерывах между утомительными отношениями, но не с моей работой и вовлеченностью в дела мёртвых. Сдохнут, будет жалко. Ненавижу больницы и болеть! Как и большинство людей на этой планете. А ещё я ненавижу болеть в больнице, потому что здесь всегда найдётся пара-тройка надоедливых покойников, которым при жизни приходилось молчать о слишком многом и теперь они решили выговориться. Это было так всегда, есть и будет. Медиумом быть ужасно утомительно, когда ты болен и совершенно без сил. Даже несмотря на безусловную поддержку со стороны родных. Бывают моменты, когда я сожалею о своём даре, хотя чаще благодарен небу за него. А ведь в детстве я чуть не заработал диагноз со стороны психиатра. Плюсом к эпилепсии. Забавно. Очень забавно на самом деле, но болеть я предпочёл бы в тишине. Так проще и спокойнее. Способен ли существовать утопичный мир и счастье для всех? Сомнительно. Очень сомнительно пока люди остаются людьми и достигли более совершенной ступени развития. Счастья для всех не существует и не может существовать, потому что у всех разное представление о счастье. А ещё о любви, верности и  допустимости тех или иных отношений и чувств. Я никогда не упивался темой запретной любви и невозможности быть рядом с любимым человеком. Даже в юности. И угодил в такую субстанцию в свои без малого сорок. Хотя, на самом деле вляпался-то я давно, но только недавно решился все разложить по полочкам и разобраться в себе, просто потому, что сумятица в мыслях и чувствах начала мешать работе. А без работы у меня ничего не останется. Только бесконечный ор призраков. Хотя, я уверен, что Олег останется со мной. Останется вопреки всему. И даже моим просьбам уйти. Всегда ли молчат самоубийцы, если их не пытаться разговорить? Я сегодня побывал на кладбище самоубийц и понял, что мне там уютно и тихо. Всё-таки решение уйти в последний путь по собственному решению накладывает определённую печать, и вступить в разговор без явно и четко выраженного разрешения медиума самоубийца не может. В этом есть определённая прелесть и горечь, и за это стоит выпить. Давно я не позволял себе пить алкоголь, боясь не оправдать доверия. А ещё надо сегодня позвонить маме и доделать амулеты. И разделить тишину с кучей народа в ночном клубе, куда я тоже давно не заглядывал с этой совершенной сумасшедшей загруженностью и съёмками. Только Олегу звонить не стоит. Мы итак видимся слишком уж часто для моего покоя. Хотя, если выбирать между вечным покоем и вечной борьбой я однозначно выберу последнее. Пока выберу. Возможно, когда-нибудь чаша весов качнётся в противоположную сторону…  *** - Саш, что это такое? Лицо у Олега злое и хмурое, глаза потемнели от тревоги и непонятной смеси чувств, которую Александр не мог расшифровать, а в руке он держал обычную довольно потрёпанную на вид тетрадку в клетку в зеленой клеенчатой обложке. Очень знакомую тетрадку, куда Александр время от времени записывал свои мысли. Странно, но там почти не было записей о Мэрилин, хотя она основательно потрепала ему нервы, зато было много упоминаний младшего брата. Или это было не странно? Александр пожал плечами и улыбнулся. - Мысли, Олеж, просто ни к чему не обязывающие мысли. - Никаких самоубийственных глупостей? - Никаких. Я не идиот. Даже, если тебе иногда и кажется, что это так. Раздели сегодня со мной тишину. - Да. Для тебя всё что угодно, Саша. Всё. Тебе стоит только попросить. Что именно значило ли это признание? И значило ли оно хоть что-то? Александр кивнул и отошел к столу за свечами. Тишина сегодня будет долгой.