Он идёт без звука

Она лежала на его столе, связанная, как экспонат, подготовленный к вскрытию. Кожа на предплечье была разрезана — татуировка срезана аккуратно, почти хирургически. Кровь уже не текла: всё было рассчитано. Всё — под контролем. Киллинтон затянул верёвку на её шее ещё туже. Его движения были точны, почти ленивы. Он наклонился к ней, и прошептал: — Моя работа — убивать. Голос звучал спокойно, безмятежно. Будто он не совершал преступление, а просто выполнял рутинную обязанность. Как бухгалтер считает цифры. Как мясник точит нож. Тело девушки дрогнуло в последний раз. Пальцы сжались, потом разжались. Глаза остались открыты. Он не закрыл их — не из жестокости, а из равнодушия. Она была уже не человек. Она была завершённой задачей. Он вытер руки, снял перчатки и аккуратно положил их в металлический лоток. Затем подошёл к стене, где висела карта. На ней — красные нити, фотографии, вырезки из газет. Он взял тонкий маркер и поставил крест. Пятая. Он отступил на шаг, разглядывая узор. Всё сходилось. Всё шло по плану. Осталось двенадцать. Киллинтон улыбнулся. Не от радости. От предвкушения его пульс ускорился, а зрачки расширились как у зверя который видел добычу. Он смотрел на фото красивой девушки, но привлекла его не её красота, а ее характер.