С Днем Рождения тебя!

Гарри шёл по кромке мокрого песка, невидящим взглядом провожая розовый закат и не замечая ни шума прибоя, ни запахов солёного моря. Этот отпуск должен был сблизить его с детьми, с которыми он и так встречался нечасто. Но видит Мерлин, ему до изжоги надоели недовольные ноты в голосе Джеймса, холодные взгляды Альбуса и опаска Лили. Когда же он начал уставать от своей семьи? От детей, появления которых ждал с таким нетерпением? От женщины рядом? После Победы ему казалось, что вот сейчас всё будет так, как надо. Что впереди его ждёт радостная, полная счастья жизнь. Молодые маги, видевшие ужасы войны, спешили жить на полную, и свадьбы летом девяносто восьмого шли непрерывным потоком. Молли настояла на том, чтобы дождаться выпуска Джини из школы, за что Гарри был ей очень благодарен. Восьмой курс пролетел в один миг и вот они – молодые и влюбленные – стоя в свадебной арке, в саду заново отстроенной Норы, дали друг другу клятвы верности под взглядами сотни гостей. После школы Джини хотела строить спортивную карьеру, её даже пригласили в Холихедские Гарпии, но скорая после свадьбы беременность, потом вторая, следом третья – рыжеволосая ведьма так и не стала профессиональным спортсменом. Гарри же закончил Аврорские курсы, немного поработал под руководством главного аврора Робардса, после чего министр Кингсли утащил его к себе в помощники, курировать отдел международного сотрудничества, совершенно обезлюдевший после судов над чистокровками. И вот – семнадцать лет спустя – Гарри самый молодой Министр Магии Великобритании. И, похоже, самый усталый… Когда это началось? Гарри не помнил… До рождения дочери они жили вполне счастливо, но трое детей, вечно занятый муж и отсутствие профессиональных перспектив сделали Джини раздражённой и яростной. Она и раньше проявляла характер, но тогда совсем перестала себя контролировать, устраивая скандалы по любому поводу. Гарри стал бывать дома реже, приходить всё позже, а уходить раньше. Загружал себя работой, только чтобы не встречаться лишний раз с огненной фурией, звавшейся миссис Поттер. Тогда же они разъехались в разные спальни, будить супругу ранним утром Гарри совсем не улыбалось, и после двух недель ночёвки на диване в гостиной, он разгрёб одну из гостевых спален и остался жить в ней. Чувствуя неприкаянность и одиночество, Гарри начал сближаться с теми, с кем и не подумал бы сделать этого раньше. Тогда-то в его жизни и появился он. В их сближении не было никаких романтических моментов, случайных встреч, искрометных взглядов и неловких шуток. Они поехали в Штутгарт, на международную магическую конференцию, Гарри – как представитель отдела международного сотрудничества, он – как штатный зельевар отдела тайн. И, конечно, в первый же вечер Герой вляпался в приворотное. Пьяный, ничего не соображающий, ввалившись к нему в номер с требованием немедленного секса. Он обездвижил бывшего аврора с потрясающей легкостью, запихал Поттеру в глотку безоар, и, подождав полчаса, с позабавленных хмыком сделал то, о чём просили. Гарри тогда впервые кончил так, что отключился, и тут же, ещё не протрезвев окончательно, предложил как-нибудь повторить. Услышав ещё один хмык и просьбу прийти в трезвом виде, вымелся из чужого номера, но тепло под ребрами запомнил. После Гарри корил себя за измену, чувствовал вину перед женой и детьми, поэтому сразу после конференции взял отпуск и увёз всю семью на Канарские острова, где всегда царит лето. После той поездки Джини подобрела, и они смогли прожить без скандалов следующие полгода. Дети были слишком малы, чтобы запомнить тот период, но для себя Поттер решил – повторять такие поездки дважды в год, чтобы создать, наконец, в своей жизни что-то стабильное – традицию, которую можно будет передать по наследству. С тех пор семья Поттер улетала отдыхать на неделю в Рождество и на две недели летом, в июле. Надолго отдых семейную жизнь Героя не продлил. Заняв важный пост Гарри приходил домой только, чтобы поспать, так много обязанностей свалил на него Министр, а после – и вся магическая Британия. Поттер старался сделать всё от него зависящее, чтобы семья ни в чем не нуждалась, но Джини всё больше и больше отдалялась, пока спустя год не решила, что с неё хватит. Не такого будущего рыжеволосая красавица для себя хотела и, несмотря на осуждение общественности, с Героем Магической Британии стремительно развелась. Не прошло и недели, как тогдашний министр вызвал помощника начальника отдела международного магического сотрудничества в свой кабинет, и в доверительной беседе заявил, что «такой известный молодой человек просто не может оставаться в холостяках». Не успел Гарри оглянуться, как оказался женат на Амелии, племяннице министра Магической Германии. Двумя годами позже, устав от загулов молодой жены, Герой сменил её на Хлою, внучку Министра Магической Норвегии, а следом и на Джессику – дочь министра Магической Португалии. Последняя – Сара, дальняя родственница министра Магической Бразилии, сейчас бессовестно флиртовала с его старшим сыном. Кстати о детях. Те, после развода родителей и поступления в школу, где они проводили по десять месяцев в году, не особенно спешили встречаться с отцом, предпочитая отдыхать и развлекаться у друзей, а не сидеть в пустом тёмном доме на Гриммо. Но традицию семейного отдыха Гарри удалось сохранить, теперь, правда приходилось ездить либо с новой женой, либо одному с детьми. Правда Джеймс в этом году больше сидел в гаджете, чем в шезлонге или плескался в море, так что Поттер подозревал, что старший сын поехал с отцом отдыхать в последний раз. Альбус вроде бы не противился лету, солнцу и морю, но выглядел ещё более отстранённо, чем обычно – неужели опять поссорился со Скорпиусом? Только малышка Лили казалась всем довольной и по-настоящему отдыхала. Новая же супруга… Чем всё это время здесь занималась Сара Гарри не очень интересовало.

***

Обратно они летели на самолёте. Рождественские каникулы с семьей, наконец-то, завершились. Завтра Джеймс, Альбус и Лили возвращаются в Хогвартс, Сара – к своей жизни жены высокопоставленного чиновника, а Гарри ждет министерство. В соответствии с последними правилами безопасности первых лиц страны, Министр обязан пересекать границу магловским способом, дабы неприятели и политические оппоненты не отследили «отца народа» по магическому следу от портключа. Гарри был исключительно недоволен потерей двух суток на дорогу туда-обратно, но Сара, собрав губы в куриную гузку заявила, что настаивает на посещении острова Тенерифе, где в прошлом году открыли новый модный квартал на две сотни элитных магических бутиков. Но уж летний отдых Гарри обычно выбирал не глядя на пожелания очередной супруги. Последние пять лет они летали на Крит – чудесный уголок древней культуры, жизнерадостный и атмосферный. Выбирали начало июля, к своему дню рождения Гарри должен был быть в Лондоне: сразу после Победы тридцать первое число было отнесено к народным праздникам, поэтому гуляния в этот день каждый год заставляли иностранные министерства скрежетать зубами от зависти. И министерство, и простые маги делали всё возможное, чтобы этот день запомнился на весь оставшийся год. Забавно, что свой собственный День Рождения Гарри отмечал ровно пять раз – со второго по шестой курс Хогвартса в Норе, куда его в конце июля приглашали мистер и миссис Уизли. И ни разу так, как сам бы хотел. Ни сливового пирога, который он любил гораздо больше пирога с патокой, ни Шепардс пай вместо пирога с почками, ни говядины Веллингтон, которую небогатые Уизли просто не могли себе позволить. После Победы каждый свой День Рождения Герой проводил на официальных празднованиях в министерстве, где кормили просто отвратительно. После – его поздравляли простые маги Лондона, Эдинбурга, Глазго или Бирмингема – в зависимости от того, куда Героя пихало начальство. Первые годы компанию ему составляли Рон и Гермиона, но после рождения своих собственных детей, они предпочитали поздравлять друга камином. Дети же к концу июля разлетались по друзьям-подругам, оставляя отцу подарки-открытки-поделки в гостиной на каминной полке. Радовало лишь то, что после официальной части, затягивающейся иной раз до полуночи, домой его не ждали. Так что все последние годы ночь после Дня Рождения Гарри проводил с ним. После той истории на конференции стойкости Гарри хватило ровно на два месяца. Сразу после Нового Года они снова встретились, и продолжали встречаться каждую неделю на специально купленной для этого квартире в Белгравии или в его доме, в Йоркшире. Оглядываясь назад, Гарри понимал, что они и сошлись-то только потому, что им друг от друга было, по большому счету, ничего не нужно. Встреча, ужин, быстрая разрядки, и они расходились по своим делам и своим жизням, почти не контактируя вне съёмной квартиры. Гарри так и продолжал изображать примерного семьянина, работать в министерстве и возить жену и детей на отдых, а также изредка встречаться с Роном и Гермионой. Но уже через год двойной жизни Гарри понял, что по-настоящему живет лишь в те редкие мгновения встреч с ним. Касания рук, редкие ласки, скупые поцелуи, родной запах и тепло в глазах напротив. Их слишком многое связывало, притягивало друг к другу стальными канатами взаимного понимания, принятия, доверия и желания. Они будто бы танцевали какой-то странный танец – не то парный, не то одиночный. Они были вместе и не были одновременно. Они ярко горели, утопая в своей страсти, но по отдельности были холодны друг к другу. Они скрывали свои встречи, но не скрывали засосы и укусы – последствия этих свиданий. Эта двойственность поначалу сводила Гарри с ума, но после привык. Он не хотел огласки, не хотел, чтобы Гарри оставлял семью и детей, не хотел скандала сначала с Джини и многочисленными Уизли, а после с иностранными министрами. Что ж, Гарри уважал его желания и понимал мотивы – бывшему Пожирателю не простили бы разрушения семьи Национального Героя. Но у них были они сами и дни, которые принадлежали только им. И два дня после официального Рождественского отпуска последние двенадцать лет они проводили вместе. Все жёны, что прошлые, что эта, равнодушно относились к тому, что после затяжного отпуска Гарри ожидает аврал на работе. Дети уезжали в Хогвартс, так что Поттер беззастенчиво тратил девятое и десятое января на настоящий отдых от всего мира. Из аэропорта переместились камином, благо внутри страны регламент для министра оставался крайне старомодным: камины, камины и только камины для перемещения из помещения в помещения. Не то, чтобы Гарри требовалось разрешение на то, как и куда ему перемещаться, конечно. Но официальный протокол министр всё же старался соблюдать, особенно если при этом находились свидетели. Только выйдя из зелёного пламени Джеймс, не говоря ни слова, сразу же убежал к себе, Альбус прошёл в большую гостиную, сел на диван и включил маго-приставку, начиная очередной квест. Лили предложила Саре помощь на кухне, и они направились туда, готовить поздний ужин. Стоя в одиночестве у камина древнего тёмного дома, Гарри с горечью осознал, что не разговаривал с сыновьями о важном уже несколько лет. Что не знает почти ничего о том, кто привлекает Джеймса, что читает Альбус и какое хобби сейчас у Лили. А еще… Он столько всего упустил, и упускает – маленькие радости совместного быта с ним, тёплые вечера у камина, родной голос, читающий ему очередную нудятину, нежные руки в волосах, приятный запах кожи и ароматного мыла. Чудесные мгновения совместного утра, приготовление завтраков-обедов-ужинов, возможность обнимать поджарую фигуру со спины и класть подбородок ему на плечо. Те мгновения, когда Гарри засматривается на изящные запястья, когда тонкие пальцы шинкую очередную гадость для Очень-Важного-Зелья. Они ведь не молодеют, в следующем году Гарри исполняется тридцать пять лет… Неужели вот это – именно то, что он заслужил? Холод одинокой постели, отчуждение в глазах детей и редкие встречи с любимым человеком украдкой? Он плюнул на семейный ужин, оставил жене записку, что убыл по делам, развернулся и аппарировал с крыльца.

***

Аппарация вывела министра на аккуратно подстриженный газон перед входной дверью, сейчас занесенный снегом. В Йоркшире было гораздо более снежно, чем в промозглом сером Лондоне, поэтому Поттер с удовольствием наклонился и слепил снежок в голых ладонях – ему очень не хватало шотландской белой зимы. Дверь открылась и на крыльце появился высокий худощавый силуэт. – Хватит мерзнуть, Гарри. Заходи в дом. Они давно перешли от фамилий к именам, оставив в прошлом тяжёлые школьные годы – непонимание, вражду и ненависть, сопровождающие их все годы Гарри в Хогвартсе. Поттер до сих пор просыпался от кошмаров, в которых видел, как мог потерять его тогда, второго мая девяносто восьмого. Малейшая ошибка, когда он стоял перед Волдемортом, и они никогда бы больше не встретились. А после суды они вместе противостояли мерзким ублюдкам из Визенгамота, хотевшим лишь конфискаций, репараций, и засадить как можно больше замаранных Волдемортом магов в Азкабан. Гарри смог отстоять его, не зная тогда насколько это решение изменит его жизнь. И не жалел ни секунды, более преданного человека Поттеру встречать не приходилось. Он так и не женился. После Победы немногочисленные дальние родственники настаивали на рождении наследника и его обязанностях по отношению к древнему роду – он послал их всех. После адских лет с Тёмной меткой на руке он хотел и имел право жить так, как хочется ему самому и Гарри всегда был и остаётся безмерно благодарен, что в своей дальнейшей жизни он нашел место и для зеленоглазого бывшего аврора. Гарри отряхнул руки от снега, поднялся по ступенькам крыльца и вошёл в небольшой дом, находящийся в безлюдном месте, среди равнин Ист-Райдинг-оф-Йоркшир. Этот дом он купил сразу после оправдания, выставив на торги старое место жительства, полное горьких воспоминаний и следов пребывания Пожирателей смерти. Этот дом ничем не напоминал прошлый – ни тёмных подвалов, ни полуразрушенных стен, ни ветхой мебели – светлое помещение с большими окнами, две спальни и кабинет. Зельеварню он перенес на чердак, заявив, что зелья в подвалах варят только древние ведьмы из сказок. Войдя в прихожую, Гарри снял зимнюю мантию и прошёл дальше, в гостиную, к огню. Он уже сидел на небольшом диванчике напротив камина, с двумя чашками чая и тарелкой сэндвичей на журнальном столике, и книгой на коленях. Гарри подошёл и, обняв за плечи, поцеловал его в макушку. – Пей чай, Гарри, – мягко ответил ему голос. – Ты успел замерзнуть. – Спасибо, родной, – ответил Поттер, сел и, притираясь бедром вплотную, взял чашку и тарелку с едой. В этом доме его всегда встречали любимым сортом чая и именно тем видом сэндвичей, который он предпочитал есть в данное время суток. Здесь всё было для него – тепло, полумрак, ожидание его приходов, внимательный оценивающий взгляд, запах дома и понимание, что он хотел бы остаться здесь навсегда. Часы на каминной полке пробили десять вечера. Осоловев от тепла и еды, Гарри потянуло в сон. Он немного отодвинулся и лёг головой на любимые колени. Сверху послышался позабавленный хмык. – А ты не стесняешься, Гарри. – Чего мне стесняться с тобой? – сонно ответил тот. – Почитаешь мне? И глубокий бархатный голос начал рассказывать министру о новых методах возгонки лёгких фракций зелий, сваренных на основе кровохлебки европейской. Гарри проснулся пару часов спустя на том же диване, в одиночестве: в камине догорал огонь, ноги прикрыты мягким тёплым пледом. Поднявшись и размяв затёкшую от лежания на неудобной мебели шею, Гарри поднялся в спальню, разыскивая хозяина. Он уже лежал в постели, дочитывая очередную научную муть, когда Гарри вошёл в комнату, на ходу раздеваясь. Сняв с себя всё до нитки, Гарри прошёл в ванную, чтобы вернуться спустя четверть часа. Нырнув под одеяло, он прижался к тёплому телу всем собой и облегченно выдохнул. Ощущать его на своей коже было самым приятным из испытанного за последние недели. Он притерся носом к шее, вдыхая любимый запах и достал коробочку из-под подушки, спрятанную под чарами ещё три месяца назад. – С Днем Рождения, родной, – тихо произнес Гарри, протягивая коробочку на ладони. – Что это? – услышал он удивлённый голос. – Подарок, – улыбнулся Поттер. Улыбка вышла нервной, хорошо, что он лежал спиной и не видел выражение лица Гарри: тот страшно волновался, вручая в родные руки их будущее. Он открыл коробочку и в шоке застыл, ладонь, лежащая на его груди, ощутила резко ускорившееся сердцебиение. Гарри придвинулся еще ближе, оставляя поцелуи под ухом и на шее сзади. – Выходи за меня, – тихо попросил он. – Нас с Сарой позавчера развели, дети уже большие, Джеймс заканчивает Хогвартс через полгода. Я хочу, наконец, быть с тобой. Он повернулся и, переведя взгляд с кольца на Поттера, остро взглянул тому в глаза. Нахмурил свои соболиные брови, сжал тонкие губы, размышляя. – Будет скандал, – только и сказал он. Гарри расплылся в облегчении – это не было категоричное «нет». – Мне плевать! – ответил он. – Я достаточно прожил для других и достаточно отдал Общему Благу, настала пора подумать о моем собственном – о нашем с тобой благе. Мы и так потеряли двенадцать лет, и я ни дня больше не собираюсь жить без тебя. Полуприкрытые глаза и призрачная улыбка тонких губ были ему ответом. Гарри вытащил кольцо из коробочки и надел на изящный палец. – Распишемся в понедельник, – безапелляционно заявил министр. Своё ершистое счастье нужно было хватать и окольцовывать поскорее, пока не одумалось. – Ты пожалеешь, Гарри. – Никогда, Северус.