твоя смертность никогда меня не пугала

                    несколько десятилетий прошло, прежде чем Люцифер сел в машину и со всех ног помчался в неизвестное место. сгорая от яркого предвкушения, размытыми образами вырисовывающего картины возможного будущего, ангел уже знал, кто его ждет в этом странном отеле: он — его душа, её новое воплощение.       конечно, падший ангел мог телепортироваться в ту локацию, в которой его ждали "ровно через час", но в этом не было своей, определенно человеческой, романтики — сидеть в этом узком автомобильном салоне, где душит осевший запах табака и ароматизатора в виде болтающейся у зеркальца уточки, и думать. бесконечно долго, молчаливо, тягуче. с абсолютно глупой улыбкой на губах представлять их первый разговор.       как забавно, всё-таки, вышло: дочурка его новых временных друзей — Чарли, такая заразительно наивная и сентиментальная, как и сам Люцифер, — обратилась за помощью именно к нему, словно чувствовала подвох в виде бесконечной ангельской силы и жгучего энтузиазма. и именно в момент их разговора, в ходе которого он хотел аккуратно отказать в просьбе, Чарли начала перечислять имена своих приятелей, не нашедших ни капли отклика в душе ангела, пока магическое сочетание букв не заставило его опешить:       — Аластор.       отбивая пальцами ритм шипящей через радиоприемник песни, Люцифер повторял и повторял это имя вслух. острыми иглами взмывал волнительный трепет — пробуждалось отсыревшее от слёз тоски сердце. и глупая улыбка снова, неизменно, мерцала на его лице. уверенность в том, что внутреннее чутье не может обмануть его, побуждало переключаться на опасный характер вождения. несколько средних пальцев ему вслед, много-много бранных слов — туда же.       дрожащей рукой постучал по темной деревянной двери, зная, что их первая встреча в любом случае перерастет в стычку — так было всегда, тем же и веселее. Люцифер никогда не строил надежд на любовь с первого взгляда — в их случае любовь была с первого посылания на три веселых буквы. и что ещё нужно влюбленной чуткой душе? никто, кроме него, не мог послать его — так филигранно, искусно и заманчиво.       — Чарли, милая! — от переизбытка эмоций, собирающихся в огромный снежный ком, Люцифер слишком сильно сжал её в крепких объятьях. — как же я рад тебя видеть!       до дрожи, дробящей кости, он чувствовал, как его пронзает пристальный, подозревающий во всех грехах, взгляд — его глаза не спутаешь ни с чем. необходимость подыграть, не выдать своего смятения раньше времени вынуждало Люцифера не обращать внимания на Аластора, застывшего у входной двери с причудливой тростью в руках. это послужило лишним подтверждением того, что это — точно он: у его души всегда была маниакальная тяга к чудачествам.       — добро пожаловать в отель для бывших.. — неловко, переминаясь с ноги на ногу, пролепетала Чарли и раскинула руки перед небрежно украшенным холлом, в котором столпились её первые постояльцы. договорить до конца название её захудалого местечка не дали питомцы, вышедшие встречать нового гостя, на которого возлагалось так много надежд.       игривая пушистая кошка, черная, с подбитым глазом (Чарли подобрала эту обездоленную зверушку, отыскав её под проливным дождем несколько лет назад) мягко скользнула в сторону Люцифера. и как же он был благодарен, ведь с помощью ласки можно было хотя бы немного высвободиться от волнения, плавящего сознание. но послышался задорный собачий визг, и кошка, возмущенно шикнув, сгорбилась и отступила в сторону.       — Раззл! Даззл! — весело прокричал Люцифер, поглаживая двух, безумно похожих друг на друга, мопсов, высунувших свои языки, чтобы лизнуть его белые руки. — вы только посмотрите, как вымахали! хотя по-прежнему до смешного крохотные.       обеими руками поглаживая собак, Люцифер не обращал никакого внимания ни на сам отель, ни на напряженно-неловкую атмосферу, ставшую такой с его приходом. его забавляли эти жадные до внимания питомцы, которых он же и подарил Чарли на один из её дней рождения. как никак, падший ангел был её крестным отцом — в этом была особая ирония для самого Люцифера.       от нетерпения заговорить с Аластором, который из-за своего костюма огромным красным пятном маячил перед глазами, Люциферу пришлось стать ещё более неловким и несуразным: поднявшись на ноги, он оглядел убранство и состряпал выражение полнейшего культурного шока на своем лице — красные узорчатые обои, неоновые огни, протянутые в виде прорезиненных лент под потолком, в общем, сущее издевательство над его вкусовыми предпочтениями.       — ага-а-а, — нервный смех вырвался наружу, пока Люцифер с ужасом осматривал помещение и старался выдавить из себя хоть какой-то комплимент, чтобы не обидеть сердобольную Чарли. — в принципе.. тут довольно-таки милень... ГОСПОДИ, А ЭТО ЕЩЁ ЧТО ЗА...       — всего лишь небольшое обновление! этому месту не хватало каких-то других цветов, вы так не считаете? — возникнув буквально из ниоткуда, вмешался Аластор, и Люцифер первое время глупо таращился на него, не переставая думать о до жути убогой стойке бармена, больше походившей на уголок оккультистов.       — а ты ещё кто такой? — горе-актер. Люцифер всячески старался замаскировать трепет, заставляющий его задерживать дыхание, под тоном пренебрежения и недовольства. хотя, конечно, падший ангел знал, кто он такой.       заданный вопрос — не более, чем провокация, дающая право услышать его бархатный мелодичный голос и сократить дистанцию. вопрос — не более, чем стрела, чей наконечник смочен ядом любви, сжигающей Люцифера до пепла. ему хотелось броситься в объятья — это бы неверно растолковали. тогда пришлось бы объяснять этому Аластору всю суть бесконечного цикла перерождений, родстве душ и прочих основополагающих вещей, в которые он вряд ли бы поверил так скоро.       — Аластор! — первое прикосновение вышло совсем уж показательно небрежным, но даже так мощнейшим разрядом тока пронзило тело Люцифера. — крайне рад знакомству! Чарли очень много про вас рассказывала, и для меня огромная честь, наконец, встретить вас лично, пусть и мои ожидания не совпали с реальностью: я представлял, что вы будете чуточку выше.       это точно он. вне всяких сомнений Аластор — он. это его едкая самоуверенность, граничащая с хрупким самомнением, его почти театральная манера говорить и делать уж слишком красноречивые жесты, как, например, сейчас, когда он так открыто вытирал пальцы об лацкан своего пиджака после их непродолжительного рукопожатия. Люцифер с ироничным смехом, запертым в собственном теле, представил, как в скором времени будет одаривать эти пальцы чередой нежных поцелуев.       — я так понимаю, ты коридорный в этом отеле? — Люцифера не могло не позабавить то, как от придушенного возмущения у Аластора чуть дернулись уши. веселье, которое ни в коем случае нельзя выдавать, мягко пульсировало под ребрами. ну до чего же очаровательно наблюдать за его бахвальством.       — о, нет! ну что вы? — звонко рассмеявшись, проговорил Аластор, пока падший ангел с наигранным недовольством ловил каждый его плавный взмах руки, дрожь шоколадных завитков его волнистых волос, а также притягательный блеск насмешливых глаз. — я лишь скромный управляющий, который помог до конца сформировать концепцию нашего отеля. также вы, конечно, могли слышать мой голос в радиопередачах.       скромным его точно не назовешь. и снова эта необъяснимая любовь к радио — казалось, если бы оно появилось ещё во времена античности, то во всех последующих перерождениях он бы неизменно связывал себя с ним. но слышал ли Люцифер его голос до сегодняшнего дня? нет, поскольку слух его был повернут вовнутрь: плеск трепета, мелодичной влюбленности, пьянящего предчувствия — вот, в чем всё это время для него звучал Аластор.       — не доводилось, — лениво ответил Люцифер, в качестве передышки переведя взгляд на Чарли, которая в этот момент была средоточием неловкости и смущения. — я думал, это целиком и полностью заслуга Чарли: как там было? отель для списанных со счетов?       — ну вообще-то, это была моя идея, — разразившись вычурно-комичным смехом, подметил Аластор. оставалось ещё совсем чуть-чуть, чтобы дать ему полное право потерять всякую сдержанность и терпеливость: в его улыбке уже трещала неприязнь, рожденная из уязвимости и внутреннего непонимания — почему ему так хотелось заслужить внимание этого разодетого во все белое проходимца?       — что ж, не шибко остроумно, — пародируя его смех, Люцифер заискивающе наклонился вперед и одарил собеседника язвительной ухмылкой. наэлектризованное напряжение растянуло свои сети меж ними, особенно накалившись, когда Аластор позволил себе вновь рассмеяться и сократить дистанцию.       — на хуй шел, — сквозь широкую улыбку, с горящими от злобы глазами, бросил Аластор, и Люцифера тут же пронзило победоносное ликование: так легко было его задеть, так по-странному приятно вновь услышать это родное, пусть и грубое.. приглашение?       и пока Аластор хотел смыть эту самодовольную улыбку с лица Люцифера, тот представлял совершенно противоположные картины обозримого будущего. сколько уничижительных подколов предстоит выслушать, сколько задорных провокаций — от одной только мысли об этом падший ангел был готов порозоветь до кончиков ушей. предвкушение было столь сладким, столь долгожданным и мучительным, что он уже не мог думать ни о чем другом, пока Чарли любезно проводила ему экскурсию, попутно знакомя падшего ангела со своими друзьями.       к нему ведь обратились за помощью — финансовой и не только. разумеется, Люцифер не сможет отказать себе в удовольствии: решить такие нелепые проблемы и неурядицы в жизни Чарли, к которой он питал глубокую привязанность, а также иметь возможность заявляться в это злачное место лишь для того, чтобы лишний раз увидеть недовольную мордашку Аластора, почувствовать, как его обтягивает пелена недовольства и возмущения. в конце концов, ненависть — не равнодушие. сама ирония судьбы не даст им не поладить: так было всегда — сквозь тысячи прожитых лет и пройденных разлук, сквозь сотни стычек и взаимных обвинений. неизменно привязан — к его душе.       

всегда и впредь