Предатель

В точке «В» сидит шокированный Чонгук. Перед его глазами — все будто в фильме. Это не он стрелял в своего коллегу, это был кто-то другой. Нет же, это был Чон. В руках — винтовка. Предохранитель снят. В крови плещет адреналин, а мозг не успевает обработать происходящее. Что, блять, он только что сделал?! Было бы классно сейчас запереться в какой-то белой комнате и все обдумать, но на него бежит шесть полицейских, и времени на философию нет. Надо действовать, а потом думать. Тэхен пользуется случаем, приходит в себя и открывает второе дыхание. Тройка полицейских — не такая уж и сложная задача. Он с ними он быстро разбирается, бросается к Чимину, простреливает связь наручников и берет того под плечо. Он не видит, куда убежал Чонгук. Он не знает, увидит ли его снова. Но он точно никогда не забудет его поступок. Благо дело, до машины недалеко. Тэхен быстро сажает полуживого Чимина на заднее сиденье, сам садится на переднее и заводит мотор. Порт теряется из виду в считаные минуты, он остается где-то далеко позади, в одних воспоминаниях. Приехав на точку подпольного доктора, Тэ помогает Чимину встать из машины и ведет его в темное подвальное помещение, где их ждет Намджун и вся его команда. Как только Чимин оказывается в руках неофициального врача, все выдыхают. В темном подвале парни находят место, чтобы обсудить план действий, пока Чимина подлатывают. — Значит, полицейские у нас на носу… — Джин прерывает нависшую тяжелым полотном тишину. Намджун вдумчиво молчит, видимо, составляет план действий. — Может, пока что перекантоваться, где-то залечь и начать новый бизнес с новыми людьми? — предлагает Хосок. — Здесь нам оставаться нет смысла, — говорит лидер. — Полиция найдет нас по всей Корее. У меня знакомый пилот в Сеуле, если на днях выедем в столицу, он нас сможет перевезти в США. У меня там связи. — Так далеко? Я не могу бросить свою семью здесь, — восклицает Хосок. — Здесь выбор небольшой: остаешься — попадаешь в тюрьму, летишь с нами — получаешь шанс на свободу, — спокойно продолжает Намджун. — Блять… — бурчит под нос Хосок. — Вы знали, на что идете, начиная работать у меня. Это нетипичная работа для нетипичных людей. Вы здесь не потому, что выбрали ее, а потому, что я выбрал вас. И вы теперь моя семья, — слова лидера лелеют сердца парней. — Хуй с ним, у меня и так никого не осталось. Я с тобой, бро, до конца наших дней, — вырывается у Тэхена, и тот хлопает Намджуна по плечу. — Я не хочу ставить свою сестру в опасность, поэтому лучшим решением будет вести бизнес вдали от нее, — Хосок, задумавшись, произносит. — Может, там все гладко пойдет, лучше, чем тут, — полный надежды говорит Джин. — Жизнь меня уже поебала, — ухмыляется Юнги. — Я с вами, — с другого конца подвала звучит голос Чимина. — Я на вас давить не буду, ваша жизнь — ваши терки. Даю вам на подумать два дня, а пока будьте начеку. Встретимся в этой точке, — Намджун достает карту городка и тыкает пальцем на тихую улицу соседнего села. *** Тэхен осторожно продвигается к своей квартире, исследует каждый уголок под подъездом, затем заходит в него, ожидает засаду. Пробравшись к своей квартире, он достает глок и медленно выдыхает. Дверь открывается сама по себе, и дуло упирается в голову человека. На него смотрят два черных, как ночь, глаза. — Я не знал, куда мне идти, — растерянно произносит Чонгук. — Хватит молоть чепуху, сколько полицейских у меня сейчас в квартире? — агрессивно рявкает Тэхен, вдавливая дуло в лоб парню, и сплевывает на пол. — Ноль. Кроме меня. — Блять! — вскрикивает Тэ. — Докажи! — и ведет его под прицелом спиной назад в квартиру, используя его как живой щит. Ходят они по дому долго, заходят в каждую комнату, Тэхен много раз проверяет шкафы, под кроватью, даже комод открывает. В квартире действительно никого нет. — Я им не сказал, где ты живешь, — тихим голосом произносит Чонгук. В глазах Тэхена от этих слов загорается чувство надежды, его оковы, которые он носил годами, сгорают. Он не знает, откуда у него такое наивное доверие к этому уебку Чону, но он уверенно подходит к нему и целует, все еще не выпуская глок из рук. Чонгук находится в полном шоке и отталкивает Тэ. Он видит томное желание в его глазах. От Тэхена исходит такое тепло, что, кажется, эта квартира скоро сгорит. Тэ делает шаг вперед, выпуская ружье из рук. Оно падает на ковер, издавая тупой звук. Он берет лицо Чонгука в свои ладони и смотрит глубоко-глубоко, в саму суть полицейского. И в этот раз нежно, со всей осторожностью, вновь касается губами чонгуковых. От тэхенового взгляда, от его жара и запаха, у Чонгука проходит дрожь по телу. От касаний его губ спирает дыхание, и удивление улетучивается мигом, когда просыпается тянущее ощущение страсти в области паха.. Тэхен касается пальцами челюсти Чонгука, которую в прошлом разбил, и целует то место, где все еще виднеется незаживший шрам. Пальцы скользят от подбородка к шее и мягко ее придерживают. Кончики волос щекочут ладонь. Полицейский наконец-то встречается голодным взглядом Тэ и, не сомневаясь ни секунды, целует бандита. Поцелуи становятся смазанными, глубокими, руки скользят по шее, по плечу, на котором все еще заживает пулевое ранение. Как Тэхен мог быть таким идиотом? Как он мог ему не доверять? Тэ начинает проявлять свою истинную натуру, уверенную, властную. Он ведет поцелуй, а Чонгук от этого заводится, но не отдается сразу и полностью. Его вызывают поиграть в игру: кто главный. Тэхен расплывается в улыбке, когда понимает, что его вызов принят. Он не любит слепого подчинения. Ему нужно ощущать труднодоступность партнера, завоевывать его. Он отрывается от поцелуя и толкает Чонгука к стене. От этого его тело покалывает, синяки заливаются тупой болью. Но во взгляде только желание, желание вступить в неизвестность, желание владеть и быть подчиненным, желание чувствовать и срывать с себя десятки ролей, желание запятнать чистый лист морали. Чонгук жадно исследует каждый кусочек чужого тела, пока Тэхен расстегивает свою рубашку. Ему невтерпеж больше ждать. Он подходит, накрывает его губы своими и стягивает хлопковую ткань. Холод пробирается по торсу Тэхена, пускает мурашки по телу и кружит голову. Чонгук толкает его на кровать и садится сверху, покрывает его шею поцелуями, согревает парня своим горячим дыханием, спускается к груди и оставляет засосы — следы преступления. В это время Тэхен стягивает с Чонгука свитер, а тот без сопротивления поддается. Чон наваливается своим телом, заставляя Тэхена улечься, но тот так легко не соглашается. Своей сильной рукой он придерживает поясницу Чонгука, и в одно движение переворачивает его спиной на кровать. Тэхен теперь доминирует. Он проходится языком по груди, средине живота и замедляется у области паха. Чонгук не может ждать, его разрывает на кусочки от нетерпения. Он чувствует, как член Тэхена упирается в его тело. Насколько же он сейчас возбужден? Тэ медленно расстегивает ширинку, приспускает свои трусы и ожидающе смотрит сверху вниз на парня. Это приглашение. Это вызов. — Заставь меня, — усмехается Чонгук. Тэхен хмыкает и поднимает свой пистолет, вытряхивает все пули в одно мгновение и направляет дуло в сторону Чонгука. Он чувствует себя незащищенным, подчиненным и до ужаса возбужденным. Чон подставляет свой рот к пистолету. Мягкими касаниями языка он прощупывает текстуру оружия, отличает потертости и гладкие места. Он начинает у дула и двигается к руке Тэхена, не прерывая зрительного контакта. Как только его губы касаются пальцев Тэ, тот роняет пистолет. Чонгук вылизывает указательный, посасывает его и медленно поглаживает свободной рукой член парня. Тэхен пошатывается на ногах. Чон толкает его на стоящее перед кроватью кресло, сразу падает на колени и приступает к минету. Границы между понятиями «я» и «он» стираются. Язык двигается сначала быстро, потом замедляется, играет с головкой и скользит по выступившим венкам. У Тэхена двоится в глазах, его накрывает пьяное ощущение, и реальность ускользает из-под его рук. А под его руками — волосы Чонгука, взъерошенные, непослушные. Он смотрит затуманенными глазами на Тэхена и тяжело дышит, продолжая работать ртом. «Этого не может быть» и «Я этого так долго ждал» жужжат противоречиями в голове. Тэ возвращается к ощущениям, когда язык Чона проскальзывает по самому чувствительному месту. Сердце вот-вот вырвется из груди. Раз — обводит головку, два — кончиком проходится по всей длине, три — тепло рта снова накрывает член. В глазах все темнеет и пляшут звездочки. Дыхание спирает. Что-то взрывается внутри Тэхена, горячая сперма вытекает из него, слабость накрывает его тело, но игра еще не закончена. Чонгук думает, что на этом все, и удивляется, когда его сажают на кровать и устраиваются между ног. Бандит у ног полицейского. Так и должно быть. — Я не знаю, готов ты или… Было ли у тебя… Или что мне… — все, что вырывается из уст Тэхена, который с красными щеками смотрит в пол. — Я тебе все покажу, — Чонгук наклоняется и шепчет в ухо. В комодике рядом с кроватью лежит просроченная смазка, но на данный момент это лучше, чем слюна. Тэхен берет ее в руки и… боится сделать Чонгуку больно. Тот видит это сомнение в насупленных бровях парня, зазывает к себе и крепко обнимает его. — Ты можешь сделать мне больно, я тебя остановлю, если ты перейдешь границу. Доверься мне, — Чон снова шепчет на ухо и нежно целует мочку. Что-то дикое просыпается в Тэхене от этих слов, он жадно проскальзывает языком по губам Чонгука и утягивает того в глубокий поцелуй. Голый и уязвимый полицейский сидит на кровати и блаженно стонет от легких поглаживаний дилера. Тэхен смачивает пальцы смазкой, закидывает ногу Чона себе на плечо и скользит пальцем вокруг отверстия. Первый входит с легкостью, второй мягко присоединяется и осторожно растягивает пространство. Когда Чонгук легко кивает, Тэхен приподнимается, проводит головкой вокруг анала и входит, в этот раз безумно нежно целуя опухшие губы Чона. Контраст между лаской и страстностью кружит ему голову. Тот в экстазе издает чуть слышимый стон от такой волны чувствительности. Будто он не предмет, который хотят оттрахать, а… человек? Все в мире сужается до их дыханий, пока Тэхен медленно продвигается внутрь Чонгука. Он морщится первое время, привыкает к размеру. В жилах Тэ кипит кровь, хочется большего, хочется выебать парня изо всех сил, но он выдыхает с терпением и продолжает осторожно входить и выходить. Свободной рукой он поглаживает член Чона, но не быстро: он хочет растянуть удовольствие для обоих. Терпение у Тэхена лопается, когда Чонгук просит больше. Тэ может дать больше, и поэтому дает. Движения становятся резче, голоднее, грубее. Смазка смачивает проход идеально. Тэхен ловит стоны Чонгука ртом, целует его, вырисовывает кривые узоры языком на шее. Полицейский извивается под дилером, просит еще, всхлипывает, зовет его по имени, раздирает кожу спины ногтями и зарывается в волосы. Все пахнет Тэхеном, все кричит Тэхеном, все в мире стекается в одно имя «Тэхен». Тэхен. Тэхен. Тэхен. — Дыши. Я хочу… тебя… слышать, — с передышкой низким голосом говорит Тэ. А Чонгуку сказать нечего, у него в голове только Тэхен. — Тэхен, ты… ты… — вырывается. Свобода накрывает Чона, он сжимает свою промежность вокруг члена Тэ, прогибает поясницу, трется ягодицами о тело, которое его раздирает на части. Он разрешает ему разорвать себя на части. В голове Тэхена только Чонгук. Его губы, его блаженные закрытые веки. Чонгук. Чонгук. Тепло Чонгука. Резкость Чонгука. Податливость и непокорность Чонгука. Все тело Чонгука теперь принадлежит… — Тэхену… — стонет Чон. Тэ усиливает движения, Чонгук сжимается крепче вокруг члена, его трясет. Тэ чувствует, что больше держаться не может, но все-таки держится. Они должны закончить вместе. — Я… я… — с выдохом шепчет Чон. — Еще немного, ты продержишься ради меня? И эта фраза звучит так мягко, так сладко, в то время как его жестко трахают. Контраст между нежностью и силой Тэхена, его тепло внутри… Чонгук кончает. Его лицо настолько чудесно, что Тэ кончает только от его вида. Они громко дышат, тело на теле. Голая кожа — липкая и потная — сливается воедино от жара, исходящего от обоих. Они молчат. А что, собственно, говорить? Чонгук лишь мягко зарывается пальцами в волосы Тэхена, лежащего на нем. Он пытается ухватить момент, запечатлеть его в своей памяти, убедиться, что это не сон. Он до сегодня даже не подозревал, не осознавал, что… хотел его так сильно. Из него вся ложь вылилась, и осталась только правда. Ему больше не хочется врать. Ему хочется к морю. Два дня проходят, как в тумане. Они почти не едят, почти не одеваются, а любят, любят, любят. Порой приходит Припиздик, ложится на кровать с парнями и спит. Квартира теплая. Квартира спит. На утро Тэхен лениво поднимается с кровати, готовит кофе и будит Чонгука. — Эй, болван, вставай. Сегодня будет трудный день. Или ты хочешь, чтобы мы без тебя поехали? — Что… Нет… Нет! Нет! — Вот я тоже так подумал, — Тэхен подает чашку горячего кофе и идет в душ. А Чонгук в момент приходит в себя. У него голова кружится. Что он, блять, делает? Эти два дня затуманили ему мозг настолько, что он забыл про миссию, про его собственную работу. Он убил своего начальника. Он в розыске. Он больше не полицейский… он теперь… кто он? Его голова раскалывается на части от осознания, что вся его жизнь сломалась на точке «Т» от «Тэхен». Без работы полицейского Чонгук не может существовать, она его личность, его правда, его долг. Он не знает, как жить без нее, без всех этих фальшивых алиби. Не может быть, что он переступил границу морали. Это просто моментное решение, не его истинное «Я». Его истинное «Я» чисто, как белый лист, правильное, структурированное, светлое. А поступок темный, грязный, неправильный. Или это проявилась настоящая личность Чонгука? Неужели он такой же, как и Чимин, Джин, Юнги, Хосок и Намджун? — Че задумался? Кофе остыло, — Тэ выходит с полотенцем на бедрах и поправляет мокрую челку. — Просто волнуюсь. Теперь все по-другому, — Чон пожимает плечами и делает глоток чуть прохладного напитка. — А твои ребята точно будут не против, что я с вами поеду? — Если будут против — что-нибудь придумаем. Я часть семьи. Ты теперь тоже. — Мне кажется, они меня съедят. Когда сумки собраны, кот передан соседям, Чонгук ненадолго отлучается в ванную и после возвращается к Тэ. Назад дороги нет, только вперед. Едут они молча, молятся, чтобы машина не взорвалась, как в прошлый раз. У Чонгука сердце из груди выскакивает. Его паранойя заставляет оглядываться по сторонам, и он напряжен в ногах в случае надобности бегства. — Эй, слышишь меня? — Тэ берет Чона за руку. — Мы справимся, доверься мне. Ты же можешь это сделать? В ответ Чонгук лишь кивает и уставляется на дорогу. У него не проходит ком в горле. Что же он натворил? Машина добирается до нужной точки, останавливается. Мотор глохнет. Глохнет и Чонгук от громких ударов сердца. — Эй, здоров, — Чимин приветствует Тэхена и уставляется на Чонгука. Остальные парни подходят и молчат. — Нахуя ты этого сосунка привел? — плюется Шуга. — Он со мной. Ему можно доверять, — Тэхен встает перед Чонгуком и прикрывает его плечом. — Ладно, это вообще идет не по плану, но у нас очень мало времени, — подгоняет Хосок. — Быстро меняем номера машин на новые и едем в аэропорт. Времени на срач нет. — Тэхен, насколько ты в нем уверен? — спрашивает Намджун. — На все сто. Намджун глаз с Чонгука не сводит. Чувствует что-то неладное. А Чон успокоиться не может, все годы практики куда-то испарились. Едут они долго, машина за машиной. К Тэхену и Чонгуку подсел Чимин. Остальные едут в бусике Намджуна. Под колесами скрипит всем надоевший снег, авто еле греет, Чон трясется от холода, наверное. Чимин старается выдавать шутку за шуткой, но воздух пропитан натянутостью. Наконец-то виднеется аэропорт. Они быстро паркуются, достают вещи из багажников и… Слышат полицейские сирены. — Руки вверх! Стоять на месте! — кричит в громкоговоритель мужчина в форме. Парни застывают на месте. У Тэхена рвотный рефлекс от осознания ситуации. Как только он подводит взгляд, он замечает несколько полицейских машин и дуло пистолета. Уставленное на него. Чонгуком. — Ты, блять… — все, что он может выдать Тэ. — Руки вверх! Стоять на месте! — говорит дрожащим голосом Чон, а в его глазах собираются слезы. — Нажми ты уже на курок, уебок! Что б ты сдох в какой-нибудь подворотне! — Тэхен подставляет свой лоб к дулу пистолета и кричит, что есть силы. Чонгук опускает глок. Полицейские сразу надевают на парней наручники, запихивают в машины и увозят в участки. В разные. Семья распалась. — Прости, — шепчет Чонгук. — Прости. И жмет на курок.