Memory

Став боевым колдуном, Сергей знал, что риск для жизни у него будет постоянно. И знал, что дивы Управления рискуют не вернуться с задания. Но знать и столкнуться с этим в реальности — огромная разница. Особенно, когда твой див, спасая тебя, пропадает в Пустоши. Владимира ищут. Сергею помогает Управление, Гермес Аркадьевич выдает специальное разрешение на вызовы чуть ли не каждый день. И наконец, находят. Но Владимир не помнит. Ни Управление, ни свою службу в нём, ни самого Сергея. Первая его реакция — ярость. Несколько колдунов с трудом удерживают его, пока Сергей выполняет ритуал привязывания, но даже после него Владимира оставляют в алатыре — есть риск, что он не сдержится и нападет. Сергей знает, что это возможно. Кузе после возвращения из Пустоши тоже потребовалось время на то, чтобы привыкнуть. И Сергей терпеливо ждет. Вот только Владимир по-прежнему никого не узнаёт. Почти всё время он пребывает в облике химеры, а когда Сергей пробует уговорить его вернуться в человеческое обличье, говорить отказывается наотрез. И что делать в таких случаях, не знает никто. Аверин, слушая ежедневный отчет, мрачнеет всё больше. — Выпускать его нельзя, он себя не контролирует, — говорит Гермес Аркадьевич, — Сергей, что вы пробовали? — Я прихожу к нему каждый день, — тихо отвечает Мончинский, — приношу его любимые сладости, пытаюсь разговорить, но он молчит. Я не знаю, вспомнит ли он меня когда-нибудь. — Продолжайте пытаться, — говорит со вздохом Аверин, — и возьмите с собой Кузю. На следующий день они приходят с Кузей, но всё выходит еще хуже — почуяв другого дива, Владимир рычит, пытается выбраться из алатыря, и не реагирует на ментальную связь. — Это уже не Владимир, — очень тихо говорит Кузя. — Он там, внутри, — упрямо отвечает Сергей, — и я обязательно до него достучусь. Но проходит неделя, потом вторая, а никаких подвижек нет. Даже агрессия не уменьшается, хотя Владимир мог привыкнуть за это время к тем, кто приносит ему еду. Но нет. Сергею предлагают взять другого дива, но он отказывается. — Я буду работать с Владимиром, — твердо говорит он, — он вспомнит, я уверен! Проходит месяц, и даже Гермес Аркадьевич теряет надежду. — Сергей… Я боюсь, что в Пустоши с Владимиром произошло что-то, из-за чего он потерял свою личность… Я согласен с Кузей, это уже не тот див, которым он был раньше. — И что вы предлагаете? — впервые в голос Сергея звучит гнев. Аверин отводит взгляд. — Он опасен. — Он в алатыре! — Сергей, послушайте меня. Управление не может тратить ресурсы на дива, который не выполняет свою работу и представляет угрозу одним своим пребыванием. Завтра из Омска прилетают князь Булгаков и Иннокентий. Будем что-то решать. Сергей упрямо мотает головой. — Владимир вспомнит. Он берет с собой купленные утром конфеты и спускается вниз. Владимир в обличье человека сидит на полу, скрестив ноги и опустив голову, и никак не реагирует на приближение Мончинского. — Я принес тебе сладкое, — тихо говорит Сергей, опускаясь на пол напротив дива, — как ты себя чувствуешь? Молчание. Владимир сидит, замерев, только грудная клетка поднимается и опускается в такт дыханию. — Тебе не холодно на полу? Давай я принесу тебе плед? — участливо спрашивает колдун, надеясь хоть на какую-то реакцию, — Владимир, пожалуйста… Ты спас мне жизнь, помнишь? Оттолкнул меня, и тебя унесло в Пустошь. Я искал тебя два месяца! Пожалуйста, Владимир, вспомни! Мы работали вместе, тебя назначили главдивом Управления! Ты стал самостоятельным следователем! Не мог ты всё забыть, я не верю этому! Сергей подается вперед, протягивает конфеты сидящему без движения диву. — Возьми, ты ведь их любишь. Когда рука Сергея приближается непосредственно к алатырю, Владимир вдруг шевелится, но его движение столь быстрое и неуловимое человеческому глазу, что колдун даже не успевает понять. Когтистая ладонь обхватывает его запястье, на Сергея смотрят сузившиеся зрачки на фоне ярко-голубой радужки. Оскалив длинные острые клыки, Владимир тянет его к себе. — Нет! — охнув, Сергей пытается удержаться, но див намного, намного сильнее. Еще немного, и он втянет его в круг. И тогда колдуна ничего не спасет. Огненное кольцо срывается с пальцев быстрее, чем Сергей успевает подумать об оружии. Зашипев, Владимир на мгновение разжимает хватку, и этого хватает, чтобы отстраниться. Сергей отскакивает в сторону, и див в гневе оглушительно рычит, выпустив добычу. Сердце бешено колотится в груди. Он был на волос от гибели. — Ты вспомнишь, — с трудом отдышавшись, говорит Сергей, — не можешь не вспомнить. Ноги дрожат, а к горлу подступают рыдания. Мончинский выходит, придерживаясь за стены. Вслед ему раздается душераздирающий рев. Похоже, что Аверин и Кузя всё-таки правы. Это уже не Владимир.

***

Его превосходительство князь Булгаков долго наблюдает за Владимиром. Рядом стоит Иннокентий, как всегда, безукоризненно вежливый. — Он чувствует только голод, — наконец говорит Иннокентий, когда они поднимаются в кабинет главы Управления, — даже имя свое не помнит. — Каковы шансы, что он когда-нибудь придется в себя? — тихо спрашивает Аверин. Иннокентий бросает на него быстрый взгляд и тут же отводит глаза. — Я боюсь, что уже никаких. Слишком много времени прошло. Сергей, стоящий возле окна, сжимает руки в кулаки. — Он вспомнит! — выдыхает он сквозь зубы, — дайте время! — Сергей, я понимаю ваше состояние. Но здесь уже ничего нельзя сделать. Мне жаль, — разводит руками Булгаков. Гермес Аркадьевич молчит. — Что… что с ним будет? — хрипло спрашивает Сергей. — Его сила нужна Управлению, — тихо говорит Иннокентий, — поэтому разумнее всего — убить. Позволить другим дивам повысить свой уровень. — Нет! — кричит Сергей, чего раньше никогда не позволял себе, — нет, я не позволю! — Сергей, — Аверин поднимается со своего кресла и подходит к нему, кладет руку на плечо, — Владимир бы одобрил это решение. — Вы же сами сказали, что Владимира тут нет! — язвительно отвечает Мончинский, — я не дам вам его убить. Не позволю. Только через мой труп! Князь Булгаков с сочувствием смотрит на него. — Простите, Сергей, но… — он качает головой и обращается к Иннокентию, — кому из дивов Управления нужно повысить уровень, напиши список. Завтра утром… покончим с этим. Иннокентий кланяется и уходит. Сергей смотрит на Булгакова и Аверина, резко разворачивается и чуть ли не бегом выходит из кабинета. — Бедный Сергей, — тихо произносит Аверин.

***

Завтра. Завтра Владимира убьют. Эта мысль пульсирует в голове. Больше ни о чем другом Мончинский думать не может. Что делать? Что? Он снова спускается к Владимиру вниз. Владимир уже в обличье химеры лежит, прижав к себе крылья. На появление колдуна он реагирует рычанием. — Это я, — Сергей подходит ближе и опускается на пол, — Владимир, пожалуйста… Они убьют тебя завтра! Вспомни, как мы впервые встретились! Я тогда испугался тебя. Ты постоянно критиковал меня. Я злился, и только потом до меня дошло, что все твои замечания были правдой, — к глазам подступают слезы. Сергей не обращает на них внимания, — вспомни коронацию. Ты тогда чуть не умер! Я боялся тебя потерять! Владимир, пожалуйста! Сергей двигается ближе к алатырю, а химера угрожающе скалит острые зубы. — Я побуду с тобой. Буду ждать до конца, слышишь? И плевать, что сейчас ты хочешь одного — сожрать меня. Он обхватывает себя руками и терпеливо ждет. Химера смотрит на колдуна холодными голубыми глазами, и ничего в его взгляде не указывает на узнавание. Ничего. Сергей сидит долго, но спустя полтора часа его начинает тянуть в сон. Он ложится прямо так, на пол, поджав под себя колени и глядя на Владимира. Солнечные лучи ласково гладят его по щеке. Мончинский открывает глаза и сперва не может понять, где находится. И только тихий шелест крыльев напоминает ему, что у Владимира совсем не осталось времени. — Владимир, — тихо зовет его колдун, но химера снова угрожающе скалится. Сергей слышит приближающиеся шаги. Это пришли за Владимиром. Что ж… Если Владимир не может вспомнить сам, значит, нужно дать ему чужую память. Может быть тогда он поймет, насколько сильно… — Я люблю тебя, — шепчет Сергей, закатывая рукав до локтя, после чего проводит ножом по руке. Кровь бодрой струйкой течет по коже. Владимир чувствует кровь. — Прими демонический облик, — еле слышно приказывает Сергей. До него доносятся голоса: — Гермес, вы видели Сергея? Он вчера не уходил домой. — Возможно, остался с Владимиром… Вы чувствуете?! Булгаков и Аверин появляются возле решетки в тот момент, когда Сергей, улыбнувшись сквозь слезы, переступает алатырь, а демоническая химера распахивает крылья и клюв, готовая поглотить колдуна… — Сергей! Сергей, нет! — кричит Аверин, бросаясь к решетке, но не успевает сделать ничего. Сергею не страшно. Вся его жизнь, похоже, вела его именно к этому. Он боялся Владимира, он его ненавидел. Потом привязался и наконец полюбил. А значит, эта встреча не была напрасной. Улыбнувшись, Сергей протягивает раскрытые ладони навстречу Владимиру. — Ты сказал мне как-то — див должен защищать колдуна, а не наоборот. Но это не так, Владимир. Мы должны защищать тех, кого любим, и неважно, человек это или див. На него обрушивается сила. Удушающий поток магии, он везде, он сдавливает легкие. Дышать невозможно. Это странно, Сергей всегда думал, что когда див пожирает колдуна, смерть наступает внезапно. Но он по-прежнему дышит, хоть и с огромным трудом. Что пошло не так? Он чувствует, как его крепко, но бережно придерживают за плечи. В голове еще туман, но сознание начинает проясняться, и открыв глаза, Сергей на несколько мгновений замирает, завороженный осознанным взглядом голубых глаз напротив.