зона принятия

Неделя пролетела в напряжении. Илья и Юра на тренировках напоминали двух хищников, делящих одну территорию: они не пересекались взглядами, не разговаривали, их взаимодействие на поле сводилось к минимальным, необходимым командам. Команда чувствовала себя как на минном поле, и общая атмосфера стала нервозной. Даже вечно оптимистичный Рома хмурился, глядя на их «холодную войну». В пятницу, после разбора полетов очередной неудачной контрольной игры, тренер жестом задержал всех. — Всем спасибо, можете быть свободны, но Илья и Юра остаются. Легкий гул прошел по команде, все понимали, к чему дело идет. Ребяты поспешно направились к раздевалке, бросая на двоих жалостливые взгляды. Костя даже сделал Илье знак «держитесь», скорчив гримасу. Дверь за последним игроком закрылась, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием. Илья стоял, скрестив руки на груди, и глядя куда-то в пол за боковой линией. Юра прислонился к стойке с мячами, рассматривая «интересный» потолок. Тренер медленно прошлелся перед ними, как полководец перед провинившимися солдатами. — Знаете, я много чего видел за свою карьеру, — начал он спокойно. — И личные обиды, и ревность, и борьбу за лидерство. Но то, что творится между вами — это даже не детский сад, это садик для ясельной группы. — он устало вздохнул, а после остановился, окидывая их суровым взглядом. — Вы оба — лучшие игроки в этой команде. У тебя, Илья, дисциплина, тактический ум, ответственность, а у тебя, Юра — интуиция, скорость, нестандартное мышление. По отдельности вы — крутые специалисты, но вместе вы полная катастрофа. Потому что вместо того, чтобы усилить друг друга, вы как два магнита, развернутые друг к другу одноименными полюсами, отталкиваетесь. Илья чувствовал, как ему становится стыдно. Слышать такое от тренера, чье мнение он ценил выше всех, было неприятно. — Мы пытаемся, — пробормотал он. — Неправда! — тренер ударил ладонью по мячу, который лежал рядом. Громкий хлопок заставил обоих вздрогнуть. — Вы не пытаетесь, вы просто упрямствуете! Вы оба. Илья, ты не хочешь доверять, а Юра, ты не хочешь подчиняться. И пока вы не научитесь говорить на одном языке, эта команда не сдвинется с места. — он вздохнул и указал на пустую площадку. — Поэтому вы остаетесь здесь, и не уйдете, пока не сыграете. Не потренируетесь, а именно не сыграете, один на один. Пять партий до 15 очков. — с этими словами он развернулся и ушел на верхние трибуны, унося с собой последнюю надежду на пощаду. Воздух снова сгустился, Илья медленно повернулся к Юре. Тот уже достал с тележки мяч и небрежно подбрасывал его одной рукой. — Ну что, капитан? — его голос был ровным, но в нем слышалась усталая насмешка. — Прикажете начинать? — Хватит называть меня так, — огрызнулся Илья. — А кто ты тогда? — Юра поймал мяч и посмотрел на него прямо. — Для меня на площадке ты только капитан, ничего больше. Эти слова прозвучали как пощечина, «ничего больше», Илья резко направился на свою половину площадки. — Бросай подачу. Юра усмехнулся, вышел на заднюю линию и без разминки, резким, точным движением отправил мяч через сетку. Подача была силовой — низкой и прицельной, прямо в Илью. Тот едва успел среагировать, приняв мяч жестко на кисти, было больно. Так началась их первая партия, она была ужасной. Они не играли — они дрались, используя мяч как оружие: Илья вколачивал мячи с такой силой, будто хотел пробить ими пол. А Юра отвечал хитрой, обводящей игрой, стараясь не столько выиграть, сколько вывести Илью из себя. Они не обменивались ни словом, только тяжелым дыханием и взглядами, полными взаимной неприязни. Счет стал 10:6 в пользу Юры. Илья был в ярости, он пропускал легкие мячи, его движения стали деревянными. Он видел самодовольную усмешку на лице Юры и готов был взорваться. И вот Юра пошел на обман, он сделал вид, что готовится к мощному атакующему удару, но в последний момент мягко подсек мяч кистью, отправив его в незащищенный угол. Илья, обманутый, рванулся было к сетке, но понял, что опаздывает, и от бессилия просто замер, наблюдая, как мяч плавно падает на пол на его половине. Он ожидал насмешки, но ее не последовало. Он поднял взгляд и увидел, что Юра просто стоит, опершись руками о колени, и тяжело дышит. Он смотрел на пол, а его лицо выражало не торжество, а... разочарование. — Что? — хрипло спросил Илья. — Чего ты добился? Доказал, что можешь меня обыграть? Поздравляю. Юра выпрямился, его голубые глаза были потухшими. — Ничего я не доказал. Это бессмысленно, мы просто машем друг перед другом кулаками после драки, которая закончилась еще шесть лет назад. — он подошел к сетке. — Давай закончим этот цирк. Тренер, в любом случае, не отпустит, пока мы не начнем играть вместе. Так давай попробуем, просто попробуем. Не для галочки, а ради команды. Илья смотрел на него, и злость понемногу начала уступать место чему-то другому. Он видел ту же усталость, что чувствовал сам. Борьба выматывала обоих. — И что ты предлагаешь? — наконец выдавил он. — Давай договоримся. Все личное — на заднем плане. Сейчас только волейбол. Только здесь и сейчас я буду слушать твои команды, а ты... попробуешь довериться моей игре и тактике. Илья медленно кивнул. — Ладно, но только на сегодня. Они начали заново. Сначала неуклюже, с опаской. Илья отдавал простые, предсказуемые пасы, юра так же предсказуемо их отрабатывал. — Дай мне пас пониже, — вдруг попросил Юра после очередного розыгрыша. — И быстрее. Твои передачи высокие, я теряю время на замах. Илья удивился. Это была первая конструктивная просьба. — Ты уверен? С низкого сложнее бить. — Уверен, я привык. Дай мне скорость, а не высоту. — ответил Юра уставшим голосом. Илья кивнул. Следующую передачу он отдал низкую и резкую, как просил Исаковский. Юра, не сбавляя темпа, отбил мяч и вколотил его в пол с такой силой, что Илья невольно аж отшатнулся от неожиданности. На его лице само собой появилось что-то похожее на улыбку. — Неплохо. — Вот видишь, — Юра сдержанно улыбнулся в ответ. — Можно же как-то вместе играть. Они провели у сетки еще минут сорок. Они не разговаривали о личном, только о игре: «дай мне сюда», « уйду в линию», «блокируй левее». Но в этих сухих командах появилась ниточка понимания. Илья видел, как двигается Юра, и начал предугадывать его действия, а Юра, в свою очередь, чувствовал, куда Илья хочет отдать пас, и уже заранее начинал движение. — Ладно, хватит на сегодня, — раздался голос тренера сверху. Он спускался по трибунам, и на его лице играла легкая, одобрительная улыбка. — Прогресс есть. Медленный, но все же есть. В понедельник продолжаем в том же духе. — после слов он ушел, оставив их одних в зале. Парни молча собрали мячи, потушили свет и вышли из зала в пустой коридор. Шли молча, пока не добрались до развилки: налево — к выходу, направо — в раздевалку. — Ну... я пошел, — сказал Юра, останавливаясь. — Ага, — кивнул Илья. — До понедельника. Они постояли еще секунду в неловком молчании, прежде чем разойтись в разные стороны. Но когда Илья шел по темному коридору к выходу, он чувствовал не привычную тяжесть, а странное, тревожное, но живое ожидание. Впервые за шесть лет между ними произошло что-то, что не было войной. Это был шаг, неловкий, вымученный, но шаг. И самое пугающее было то, что часть Ильи... ждала следующего.