зона принятия

Прошло три спокойных месяца с последних событий, декабрь укутал город в пушистое, белое одеяло. Снег хрустел под ногами, с ветвей деревьев свисал иней, а воздух был чистым и морозным. За три месяца их странная, новая реальность успела стать привычной и невероятно комфортной. Да, Юра и Илья стали друзьями, официально. Они вместе ходили на пары, если расписание совпадало, вместе обедали в столовой, окруженные общим гомоном команды. Они могли оставаться после тренировок, чтобы обсудить тактику, разложив планшет с записями матчей, и их разговор тек легко, без прежних заминок. Они даже пару раз выбирались куда-то вдвоем. Сходили в кино на какой-то бессмысленный блокбастер и всю дорогу назад смеялись над его дырами в сюжете. Как-то раз зашли в книжный, и Юра, к удивлению Ильи, оказался заядлым читателем литературы. Они простояли у полки целый час, споря о достоинствах разных книг. Это было так... нормально. Илья ловил себя на мысли, что ему спокойно и хорошо в этом новом статусе, пока все не выходило за границы дружбы. Пока они не пересекали невидимую черту, за которой начиналась пугающая территория чего-то большего. Он тщательно обходил ее стороной, и вроде бы все было идеально. До того самого дня. Они как раз выходили из университета, планируя заскочить в кафе за горячим шоколадом, когда к ним подбежала девушка. Невысокая, с глубокими карими глазами и белой шапкой, из-под которой выбивались темные кудри. — Юра, Привет! — она улыбалась, глядя на Юру снизу-вверх. — О, Аля, привет, — Юра улыбнулся, и Илья почувствовал странное чувство в груди. Улыбка Юры была... какой-то особенной. Не такой, как Илье или ребятам. Более смущенной, но в то же время более открытой. — Это Илья, мой... капитан, — представил Юра, слегка запнувшись. — О, тот самый знаменитый капитан! — девушка протянула Илье руку, ее рукопожатие было твердым и дружелюбным. — Юра столько о тебе и вашей команде рассказывает. Хаха. — Аля учится со мной на одном потоке, но по другой специальности, — объяснил Юра, и Илья поймал его взгляд на ней — мягкий, теплый. — Мы как раз собирались... — начал Илья, но Аля его перебила. — Ой, а я как раз тебя искала! — обратилась она к Юре. — Ты не поможешь мне с курсовой по спортивной физиологии? Ты же в теме тип. — она усмехнулась. Юра посмотрел на Илью с легким замешательством. — Илья, мы же... — Ничего страшного, — Илья заставил себя улыбнуться, открыто и беззаботно. — Иди, помоги ей. Мы как-нибудь в другой раз сходим. — Точно? — в глазах Юры мелькнуло сожаление. —Абсолютно, удачи с курсовой. Аля радостно схватила Юру за предплечье и потащила за собой, что-то оживленно рассказывая. Юра обернулся еще раз, помахал рукой, и его фигура вскоре скрылась за зданием. Илья стоял один на морозе, горячий шоколад ему больше не хотелось. Вместо этого внутри зашевелилось что-то холодное, тяжелое и уродливое. Что-то, что сжимало горло и заставляло смотреть в след удаляющейся паре с напряжением. «Я будет только рад»,— попытался он убедить себя, медленно бредя к общежитию. У Юры появится девушка, он заслуживает быть счастливым с милой, симпатичной девушкой, которая смотрит на него с таким обожанием. Но радости не было, была пустота. И странное, противное чувство, от которого хотелось сжаться в комок. Он представлял, как они сидят в кафе, как Аля смеется, касается его руки, как Юра улыбается ей в ответ той своей, особенной улыбкой. «Ревность?» — в ужасе подумал Илья. — «Нет, это не может быть ревность, Юра же просто друг, просто хороший друг... Мы только начали все восстанавливать, это просто... опасение, что наша дружба пострадает. Да, именно так». Тихонов зашел в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней. В ушах стоял навязчивый белый шум, который заглушал все остальные мысли. Он пытался думать о тактике, о предстоящей сессии, о чем угодно, но перед глазами снова и снова вставала картинка: белая шапка, темные кудри и рука, лежащая на рукаве куртки Юры. Он подошел к окну и смотрел на падающий снег, который заметал улицы. Но он не мог скрыть того, что происходило внутри него самого. Отрицание работало все хуже, и где-то в глубине души, под слоями страха, шевелилось осознание, что его чувства к Юре никогда не были просто дружескими. Ни тогда, в детстве, ни сейчас. И мысль о том, что кто-то другой может занять то место рядом с Юрой, которое он сам когда-то добровольно оставил, но теперь, оказывается, отчаянно хотел вернуть, — эта мысль была невыносимой. Он сжал кулаки. Нет, он не позволит этим... этим странным, неправильным чувствам все разрушить. Он будет рад за Юру, он заставит себя радоваться.