☆Истории Леви и ОМП☆

Кровь стекала по кисти Джона, падая на пол. Во время тренировки на мечах, которую проводил Мик, лезвие сломалось и пронзило левую руку кадета. Хадсон сидел в кабинете, спокойно ожидая, пока капитан найдёт всё необходимое. Его не беспокоила мысль о том, что из-за ранения он будет отстранён от службы. Больше всего он боялся, что если Леви узнает об этом, то может запаниковать или хуже того, открутит его бошку. Захариус положил на стол бинты, нитки, вату и мазь. Взяв вату, он намочил её водой и, сев напротив Джона, начал вытирать кровь. Кадет тихо зашипел, когда вода попала в рану. — Может быть, лучше сходить в медпункт? — прохрипел кадет, сжимая край стула. — Я тебе всё же не дове... Ай! Не надо! Пожалуйста! — Закричал он, когда Мик вонзил иглу в его кожу. — Успокойся. — Рука капитана замерла, давая Хадсону время привыкнуть к «необычным» ощущениям. — И убери ногу, всё равно не сдвинешь меня. — Но мне же надо... Н-на что-то упираться... — запинался Джон, сжимая руку в кулак, а его нога была на стуле Мика, пытаясь сдвинуть его, чтобы тот ничего не делал. Но тот был вдвое больше его. Захариус продолжал вводить иглу в кожу кадета, не обращая внимания на его скулёж и попытки отодвинуться. Джон, уже чуть не падая со стула, пытался остановить его действия, но лишь прикусил губу, чтобы не кричать на весь корпус. — Тут делов-то, а вопил как девочка. — Сделав последний шов, Захариус отрезал нитку и убрал её в сторону. Хадсон выдохнул с облегчением и скатился со стула на пол. Он убрал со лба прилипшие волосы и уткнулся лбом об колено капитана. Но ведь на этом ещё не всё... — Вставай. — Приказал Мик, мягко пихая его от себя. — Надо нанести мазь на шёв и перебинтовать. — Подожди... — выдохнул кадет, не отстраняясь от него. — Я руки не чувствую... Мик наклонился к нему и взял за волосы, чтобы отодвинуть от себя, но в этот момент в кабинет вошла Нанаба со стопкой бумаг в руке. Она замерла у входа, увидев такую картину: Мик сидит на стуле, держа Джона за волосы, а сам Джон сидит практически между его ног. Захариус отпустил его волосы, выпрямляясь в спине, а Хадсон встал с места, пытаясь оправдаться: — Капитан Нанаба, это не то, что Вы подумали... — Что у тебя с рукой?! — Капитан подошла ближе, отдавая бумаги главе, а сама взяла руку кадета, осматривая её. — Надо было сходить в медпункт! — Она провела кончиком пальца по шву, проверяя его на практичность. — Но шёв хорош. Молодец, Мик. Захариус убрал документы на стол и махнул головой, а Нанаба силой усадила Джона на стул и, взяв вату, вытерла кровь вокруг раны. Затем она кончиком пальца взяла каплю мази и нанесла вокруг швов. Хадсон прикусил губу, чтобы не издавать звуков, а в глубине души наслаждался этими нежными прикосновениями. Мик заметил, как Джон слегка расслабился, а его щёки приобрели розовый оттенок. Он сложил руки на груди и наклонил голову вбок, привлекая внимание кадета: — Между прочим, у тебя парень есть. — ревнует — Между прочим, я знаю. — Нахмурился Джон, глянув на знакомого. — И я просил никому не говорить — Я и так знала, что вы с Леви встречаетесь. — вмешалась в их разговор капитан, перебинтовывая руку. — Девушки всегда обо всём догадываются. — Ухмыльнулась она и немного задумалась. — Хотя Ханджи ещё не догадалась... Но это и к лучшему. Джон хмыкнул, соглашаясь с её словами. Когда перевязка была закончена, кадет закатал рукав, чтобы не было видно бинтов, и, поблагодарив капитанов, вышел из кабинета. — Думаешь, Леви заметит? — Спросила Нанаба, оборачиваясь к Мику. — Джон сам расколется. — Мик встал с места и, подойдя к женщине, чмокнул её в губы.

***

Ночь. Это редкое время, когда замок перестает казаться холодной каменной клеткой и превращается в подобие дома. После бесконечных тренировок и вылазок тишина здесь ощущается не как пустота, а как заслуженная награда. Над старым замком застыла огромная луна, заливая внутренний двор серебряным светом. Суета дня утихла: не слышно ни звона клинков, ни криков кадетов, ни грохота копыт. Только стрекот цикад в высокой траве и отдаленное уханье совы где-то в лесу за стенами. Снаружи всё залито молочно-белым лунным светом. Старые башни отбрасывают длинные, резкие тени на булыжную мостовую. Слышно только мерное фырканье лошадей в конюшнях и далёкий шелест леса за стенами. Внутри замка царит аромат остывающего камня, воска и сухих трав. В длинных коридорах факелы уже догорели, и лишь редкие масляные лампы отбрасывают дрожащие оранжевые блики на стены. В столовой на столе стоит одинокая керосиновая лампа. Саша и Конни, ухитрившиеся стащить лишнюю буханку хлеба, сидят на полу в углу, деля её пополам. Они не спорят и не шумят — просто наслаждаются моментом, когда мир не пытается их съесть. Единственное окно, в котором всё ещё теплится тусклый свет, принадлежит комнате Леви. В комнате капитана царит стерильный покой. Леви не спит — он, как всегда, проверяет документы. Но сегодня он сидит в своём кресле, закутавшись в плащ, и медленно пьёт чай, держа чашку своим фирменным хватом сверху. В открытое окно влетает прохладный ночной воздух, принося запахи сосен и свободы. Для него эта ночная тишина — единственная возможность не быть «Сильнейшим воином человечества», а просто побыть собой. Но эту ночную идиллию прерывает стук в дверь. Немного подумав, капитан опускает усталый взгляд на кружку чая и ставит её на столик. Убрав плащ в сторону, он встаёт с кресла и направляется к двери, зная, кто к нему пришёл. — Заходи. — сразу же произносит Леви, открыв дверь для Джона. — Чай будешь? — Поменяй бинт. — сразу же говорит он, показывая партнёру свою перебинтованную руку. Бинт уже выглядел слегка потрёпанным и в каплях застывшей крови. Леви застыл на месте, глядя на левую руку парня. Он приоткрыл рот, но слова застыли в горле. Нахмурившись, капитан поднял взгляд на Хадсона, который выглядел на удивление спокойным. Джон закрывает дверь и кладёт руки на плечи партнёра, наклонившись ближе к нему, пытаясь успокоить: — Я знаю, что я дурак, что не сразу сказал об этом. Но я не хотел, чтобы ты волновался. — Леви не отстранился от него, лишь сложил руки на груди, выслушивая его. — Я, конечно, мог и сам поменять повязку, но решил, что будет лучше, если это сделаешь ты. — Все знали, кроме меня, верно? — отчеканил капитан, взяв его за руку и повёл к креслу. — Ну почти все... — Хадсон нервно улыбнулся, покорно садясь в кресло. — Ханджи в особенности не знала, а то тогда бы точно все знали. Леви лишь фыркнул и потянулся к аптечке, доставая оттуда бинты. Джон молча сидел, пока парень снимал с него грязные, испачканные засохшей кровью. Освободив шрам от ткани, капитан слегка поморщился и бросил недовольный взгляд на кадета, который смотрел в сторону, как будто ничего не случилось. — Зашивал Мик, — Проконстантировал Леви, открывая новую упаковку бинтов. — До появления врачей он вас всех штопал? — спросил кадет, всё же повернув голову к парню. — Даже когда они у нас появились, то толку-то от них нет, — проговорил Леви, бинтуя руку. — Вылечить — вылечат, а зашивать нормально так и не научились. Хадсон ничего не ответил, лишь наблюдал за действиями рук капитана. Через пару минут Леви закончил перевязку и, убрав бинты, налил себе новый чай и для Джона тоже. — Я слышал, что ты с Миком знаком с детства, — капитан поставил кружки с содержимым на столик, а сам сел на колени Джона, свесив ноги через один бортик кресла, а через другой упёрся спиной. Нечасто он себе позволял такое делать. Но сегодня можно. — Подай чай. — Держи, — Хадсон протянул ему горячий чай, и, взяв в руки свою кружку, сделал глоток, наслаждаясь, как горячая жидкость растекается по горлу. — С Миком мы познакомились благодаря Нилу... Который из Военной полиции. Капитан вопросительно взглянул на него, делая глоток чая. Он обхватил руками кружку, чувствуя, как приятно щипала горячая кружка кожу. Заметив, как Леви ожидает дальнейшего разговора, он продолжил: — Если вкратце, то когда мою семью убили, на следующее утро пришла военная полиция. Среди них был Нил, который забрал меня к себе. Так я познакомился с Эрвином и Миком. — Он положил руку на колено партнёра, нежно поглаживая его от колена до бедра. — А мой отец служил вместе с ними в кадетской. — Теперь я не удивляюсь, почему, когда ты разговариваешь с этими двумя, ты можешь обращаться к ним на «ты», — Джон тихо хмыкнул, делая глоток чая. — Но всё же. Если ты жил с Нилом, то почему ты не пошёл в Военную полицию вместе с ним? — задал вполне логичный вопрос Леви. — Ты же сам знаешь, что убеждать и Эрвин — это одно целое. — Усмехнулся кадет и, допив чай, убрал кружку на стол. — Да и мне понравились его рассказы о внешнем мире за стенами... Капитан лишь хмыкнул, соглашаясь с ним. Эрвин действительно мог убедить любого в чём угодно. Наверное, даже мог убедить инвалида пойти в разведкорпус. А то, как он рассказывает о мире за стенами, любой поверит, ведь не всегда договаривает правду... Леви слегка отодвинулся назад, чтобы удобнее сесть на коленях парня и убрать свою кружку на стол. Одной рукой он приобнял Джона за шею, притянув его к себе. — Останешься у меня? — А что мы будем делать? — с лёгкой игривостью спросил Джон, проведя рукой по внутренней стороне бедра партнёра. — Спать. Леви хлопнул Хадсона по голове и слез с его колен, потушив лампу. Сегодня луна была полной, поэтому освещала своим светом комнату, что даже и лампа не нужна была. Джон подхватил парня на руки и, дойдя до кровати, бережно кинул его на матрас. — Я тебя удушу, пока ты будешь спать, — Леви поставил свою ногу на его плечо, отстраняя Джона от себя, когда тот решил нависнуть сверху. — Почему я вообще тебе всё дозволяю? — Может, потому что любишь? — Хадсон взял его щиколотку в свои руки, нежно массируя её. — Я тебя ненавижу, — Ложь. Может, Леви и говорил, что ненавидит его, но на самом деле любит, но вслух никогда не скажет. — Ладно. Ложись сверху. Он освободил ногу из хватки парня и раздвигает руки для объятий. Джон ложится сверху, обняв его за талию и положив голову на его плечо. Леви снял с его волос резинку и нежно перебирает их. — Если снова что-то скроешь от меня, я тебе ноги переломаю, — пригрозился капитан, при этом вдыхая аромат волос кадета. — Мхм... Хорошо... — в полудрёме ответил Джон, чмокая парня в ключицу. Когда дыхание Леви выровнялось, Хадсон перекатился на бок и уткнулся носом ему в грудь, лениво поглаживая его спину, а рука капитана так и покоилась на спутавшихся волосах партнёра.