Выжигая боль

      Она жила одна уже какое-то время. Подруга съехала к своему парню. И всё было тихо до одного момента.       Момента, когда квартира и то, что рядом с ней, пришли в движение.       Точно определить момент начала изменений сложно. Они были постепенными и маскировались под обычные. Отойдет клочок обоев в коридоре, сломается мебель — и вот уже меняется привычный интерьер. Человеку с депрессией весьма сложно заметить какие-либо изменения. В самых тяжелых её проявлениях можно не помнить очень многое. Для нее это было привычно. Поэтому когда перестановка в квартире постепенно менялась из-за поломки и еще бог знает чего, она не обращала внимания. Но вот когда внезапно поменялась планировка комнат, она забеспокоилась.       В то утро она помнит только, как обнаружила себя в коридоре и поняла, что почему-то рядом стоят два шкафа. Зайдя за них, она обнаружила там кухню. В душе стало тревожно. Разве кухня всегда была там? Отошла подальше и осмотрела всю конструкцию. Нет, как-то это глупо: зачем в коридоре отделять шкафами кухню? Да и дальше идет голый коридор, стены... Комнаты располагались по-другому, это было странно.       Еще более странным оказалось оглушительное падение «стены». Как будто кто-то резко опустил стены вакуума, тишина превратилась в гулкий шум. Моментально стало страшно: отовсюду неслись голоса соседей, крик ребенка, работающий телевизор, скрип двигаемой мебели, орущий на кого-то сосед.       Дверь открылась, но никто не вошел. Медленно развернувшись, она пошла к двери, пытаясь вспомнить, закрывала ли она ее. Да, вроде бы закрывала. Но стопроцентной уверенности не было. Её вообще никогда ни в чем не было. И это тоже было привычно.       Она тихо приоткрыла дверь и увидела хаотичное движение соседей из одной двери в другую. И их было так много. Она узнавала и одновременно не узнавала их.       Пара, девушка и парень, оба бледные, но у девушки — ужасный шрам, начинающийся в уголке губ и заканчивающийся на щеке. Его ужасно зашили, поэтому видны следы проколов иглы, сильно далеко от самого шрама. Высокий мужчина с сильными ожогами всего тела. Они так быстро передвигались, сливаясь в единую цветную массу, что смотреть на это становилось физически больно. Мир всегда был таким быстрым? Или с ней что-то не так?       Слева, близко к ней, внезапно так же быстро появилось движение. В отличие от остального хаоса, который казался далеким, это было совсем рядом и остановилось рядом с ней. Испуг был, но какой-то заторможенный. Сердце пропустило удар, дышать стало на мгновение тяжелее, но в целом внешней реакции от тела не было. Это тоже странно или нормально?       — Здравствуйте, — послышался еще один голос.              Женщина выглянула из-за двери своей квартиры и приблизилась, занимая собой все пространство. Она тоже довольно высокая. На голове — красивая укладка. «Она единственная здесь с размеренными и будто взвешенными движениями», — подумалось ей. Остальное вокруг неслось с бешеной скоростью. В том числе и её внук.       — Простите, пожалуйста, внуку перестало хватать места в нашей квартире.       И правда, он носился по всей лестничной клетке, лавируя между предметами и людьми. В какой-то момент он подбежал к девушке.       — Вы живете одна? — спросил он. — Вам не одиноко?       Сердце больно кольнуло. До этого момента она не сильно задумывалась об этом. Не было времени и сил. Все время находилось что-то, что занимало её мысли. И сейчас внезапное осознание того, что ей на самом деле сильно больно и одиноко, накрыло её. Она кивнула. Мальчику как будто и не нужен был ответ.       — Мне было бы очень одиноко, — произнес он и занесся в квартиру.       Реагировать не было сил. Но, похоже, и не нужно было.       — Нельзя без спроса входить в чужую квартиру, — строго проговорила женщина, заходя в неё. — Это невежливо. Ох, знаете, он у меня такой непоседа.       Притворно причитая, она медленно последовала по коридору, оставляя хозяйку в смятении стоять около двери. В квартире моментально стало страшно. Сказать «уйдите» было тяжело. Может, это тоже невежливо? Ничего же страшного, если они немного побудут?       — Тут как-то странно, — замедлился этот маленький смерч. Шаги женщины стали медленнее.       — Пойдем отсюда, — внезапно её голос перестал быть размеренным и томным, таким, будто она покровительствовала над всеми и была умудренной опытом женщиной. Как будто она усомнилась, что видела всё на свете, особенно больше той молодой девчонки, что открыла им дверь.       Женщина взяла мальчика за руку и быстрым шагом пошла к выходу, не говоря ни слова.       Ощущение, что кто-то побывал в квартире, в которой давно никого не было, было странным и пугающим. Словно в неё теперь в любую минуту мог кто-то проникнуть. Она в испуге пошла по комнатам. Глупость какая-то. Но тут на кухне она и в самом деле обнаружила посторонних людей. Их лица казались знакомыми, она явно видела их на лестничной клетке. Муж, жена и двое детей. Судя по реакции, они знали, что не должны здесь находиться. Засуетились, но вовсе не собирались уходить. Только когда она повысила голос и начала их выгонять, они принялись бегать по квартире, стараясь спрятаться. Она выталкивала их наружу, они возвращались. И так снова и снова. Пока в очередной раз, кажется, не получилось, и в квартире на долю секунды стало тихо.       Она расплакалась. Что происходит? Кто все эти люди и почему раньше их не было? Или были? Но она их не замечала, получается? Но как такое могло пройти незаметно для неё? Они же всё норовят ворваться к ней в дом, попытаться здесь обжиться.       Впору уже было считать себя сумасшедшей. И она действительно этого боялась.       Через несколько дней приехали родители, всё утихло. И будто продолжило быть как раньше, но ненадолго.       В этот раз это случилось, когда она сама открыла дверь. Часть лестничной клетки была захламлена. Но снующие туда-сюда люди не обращали на это внимания.       В середине этого хаоса ходила пожилая женщина, переставляла вещи с одного места на другое. Она выходила из своей квартиры, держа что-то в руках, ставила это и уходила за чем-то новым, обустраивая лестничную клетку как своё жилье. Никто не обращал на неё внимания. Но она же явно сошла с ума, и ей нужна помощь.       — Давай, прочитай эту книжку, тебе понравится, — пробормотала бабулька, вкладывая книгу ей в руки.       Она сама не заметила, как подошла к пожилой женщине, то ли в попытке помочь, то ли всё еще оглушенная мыслями. Она явно не в порядке, правда? А она сама в порядке? Почему этот хаос повторился? Может ли это быть реальным? Может, ей самой нужна помощь?       — Ну, что же ты застыла? Иди, вон познакомься с молодым человеком, — указала она в сторону.       Посмотрев туда, куда показывала старушка, ей мгновенно стало холодно. Это был тот самый обгоревший мужчина, только кожа не была красной, а выглядела как поплывший воск бледно-голубого цвета. Он не был похож на живого человека. В глазах — пустота, он явно обратил на девушку внимание, но его взгляд "бегал", трудно было понять, куда он смотрит.       Он приподнялся с кресла, которое, видимо, тоже принесла сюда эта старушка, иначе как объяснить его появление тут, и медленно пошел в сторону девушки.       Она выронила книгу, которую настойчиво пихала ей в руки бабка. Развернулась, чтобы бежать, но один из котов старушки сидел всё это время у неё в ногах, она споткнулась о него и упала. Чуть проползя вперед по тому мусору, что нагородила старушка, она подскочила на ноги, пытаясь убежать к себе в квартиру. Ей казалось, что она бежит вечность, ощущая погоню этого страшного человека. Дышать больно, в горле пересохло. Помимо звуков собственного перепуганного дыхания с хрипами, слышно было только дыхание преследователя. Остальные звуки исчезли, остался только звук его частого, надрывного и предвкушающего дыхания. В мертвой тишине даже слышались причмокивания его губ и то, как он облизывался своим шепелявым ртом, будто предвкушая то, что собирался сделать.       Не оборачиваясь, она бежала, пока дверь не оказалась прямо перед ней. Она забежала в свою квартиру, не оглядываясь, и заперла её. Волна облегчения окатила с ног до головы. Голова и горло болели, во рту было сухо так, что даже сглотнуть не получалось. С закрытыми глазами она пыталась отдышаться так, чтобы в груди перестало болеть.       Спустя несколько вдохов и выдохов, когда шум дыхания перестал быть таким громким, она услышала странный звук. В квартире снова кто-то был. Когда она открыла глаза, сразу поняла, что что-то не так. В полумраке комнат было темнее, чем должно было быть. Глаза не сразу привыкли к темноте, поэтому она только спустя некоторое время, вглядываясь в тьму, увидела склизкую массу, похожую на мазут, на стенах по всей квартире. Ужас сковал всё тело, она не могла шевелиться, только едва дышать, хватая жадно воздух, но не в силах вдохнуть нужное количество. В глазах потихоньку начало темнеть, но в комнате напротив она успела заметить яркое пятно.       В свете фонарика на полу в комнате в нелепой позе лежало измазанное в черном тело. Это была девушка. Она плакала и что-то бормотала, но было плохо слышно из-за того, что она низко склонилась к полу в нелепом подобии поклонения. Но перед ней никого не было. Она скрутилась так, будто её кто-то пытался выжать, как выжимают белье. Но в комнате она действительно была одна, она это чувствовала. И поняла, что не ошиблась, когда взгляд девушки обратился на неё.       — За что ты так мучаешь нас? — рыдая и зажмурившись от боли, выкрикнула наконец она, жалобно глядя на неё. — Нам же так плохо.       — Нам?       Она не поняла, как смогла это сказать, потому что воздуха в легких всё еще не хватало, она дышала короткими вдохами и понимала, что начинает задыхаться.       — Ты... я... — прошептала несвязно девушка, тоже начиная часто дышать.       Всё её тело судорожно вздрагивало, по нему проходили волны боли. И по тому, как она сжималась временами, было понятно, в какой части тела возникала боль.       — Что мне сделать, чтобы это прекратилось? — умоляла она, но твердо держала ориентир глазами на девушку у двери.       — Не знаю...       — Что мне сделать! — голос стал выше, еще более надломленным и вместе с тем требовательным.       — Я не знаю, не знаю...       — Знаешь!       — Нет!       Внезапно с приливом сопротивления дышать ей стало легче.       — Скажи! Пусть это прекратится! Мне больно!       Она была измучена, но вместе с тем решительно настроена в последний раз собраться с силами и противостоять.       — Не знаю я!       С приступом агрессии, от усталости и непонимания, она выплеснула вместе с этим криком часть пережитого. Дышать стало легче. Поза девушки напротив стала расслабленнее, её перестало сжимать в судорогах.       — Это больно... — отрешенно произнесла она, неловко вставая на ноги. Из неё как будто вытащили стержень, на котором всё держалось. Руки повисли вдоль тела, ноги едва передвигались.       — Нам придётся это сделать, — в горле возник ком, слезы полились неосознанно.       Едва волоча ноги по полу, девушка подошла к ней ближе и рухнула рядом.       — Больно... будет больно снова, — она смиренно опустила голову, руками подтаскивая ноги ближе к себе, словно стеснялась своей наготы.       — Станет лучше.       — Будет больно.       Она подняла руки, посмотрела на них, скрестила, словно пытаясь обнять себя, и положила на плечи. Тут же тишину разрезал громкий, оглушительный и полный боли крик. Но она не остановилась, ведя свои руки вниз. Вслед за движениями её ладоней на коже оставался ужасный ожог, ненадолго загорался красным и тут же чернел. Она с диким воем приложила ладони к животу, складываясь пополам от жуткой и невыносимой боли. Всё её тело было напряжено и сковано, покрыто черными пятнами.       Она ненадолго прервалась, чтобы взглянуть на девушку напротив. Та сжалась в той же позе, повторяя все движения и не сводя глаз. Они были полны слез, всё лицо мокрое и перекошено от боли. По подбородку текла кровь.       Получив кивок в ответ и больше не сомневаясь, она прикоснулась ладонями к груди и лицу. Боль ослепила её. Всё закончилось.       Она открыла глаза в кровати. В теле чувствовались остатки боли, она пульсировала везде, но больше всего в груди, где бешено колотилось сердце. Пошевелиться не получалось. Воздуха не хватало. Но потихоньку получалось всё лучше. С каждым вдохом постепенно сходило ощущение парализованных и зажатых мышц, боль в груди и голове.       Вслед за облегчением накатили слезы. Сначала она мало что поняла из увиденного во сне, но чем больше прокручивала, тем больше осознавала. Слезы потекли, горло пережало. Но теперь она понимала: надо что-то делать.       Будет больно...       Но со временем действительно должно стать лучше. Ведь так больше продолжаться не может. Это невыносимо.