...
27 ноября 2025 г., 23:48
Осенний семестр шёл как обычно. Сентябрь — ленивое втягивание в учёбу у студентов, лёгкое раздражение этому факту у преподавателей. Октябрь — олимпиадный сезон: преподаватели всех кафедр призывали участвовать студентов в решении сложных задач, будь то черчение или радиотехника. Не без электротехники, конечно: Александр пропадал на кафедре чаще обычного, засиживаясь там и в свои выходные на неделе: придумывал задачи и сам же их решал, когда вёл дополнительные занятия по подготовке.
— Что мы знаем об этой цепи? Говорите всё, что приходит в голову, потом будем разбирать, что нам важно для решения задачи, — ассистент взял в левую руку маркер и стал вычерчивать электрическую цепь на доске. Выводил резисторы и провода, ровным кругом со стрелкой обозначил источник тока.
Студенты робко высказывали свои предложения. И их Александр записывал рядом со схемой, приговаривая «ага», «так», «именно» на каждую мысль студентов, второкурсников и третьекурсников.
— Теперь давайте убирать лишнее. Когда вы видите подобную задачу, нужно сосредоточиться на нескольких вещах… — продолжал Александр. Тут же все уткнулись в свои тетради, тщательно записывая каждое его слово.
Вечером, в лёгком утомлении, ассистент добирался до дома. Кидал портфель на тумбочку в коридоре и включал свет: снова пришёл раньше Ростислава. А тот-то где пропадает в свой выходной?
— Добрый вечер, — почувствовал Александр руку на своём плече. Холодом, казалось, проняло даже через ткань куртки и толстовки.
— А-а-а! — вскрикнул Александр, резко дёрнувшись. Обернулся и увидел Ростислава с хитрейшей улыбкой на лице. Тот чуть наклонился, что длинная чёлка полезла ему в глаза, а прямоугольные очки скатились на кончик носа. — Я даже не слышал, как ты зашёл!
— Я шёл прямо за тобой, — усмехнулся Ростислав.
— Обалдел так пугать! Я же поседею раньше времени! — всё возмущался Александр.
Ростислав лишь провёл рукой по его голове, прибирая волосы со лба, и наклонился, чтобы поцеловать.
— Опять балуете, Ростислав Владимирович, чтобы месяц потом избегать даже объятий? — уже с шутливой издевкой поинтересовался Александр. Только Ростислав приподнял брови в удивлении (а трудно было не удивляться, когда дорогой человек внезапно решил назвать тебя дома по имени-отчеству), ассистент притянул его к себе за плечи чмокнул в подбородок, чуть поморщившись из-за колючей бороды.
— Конечно, по расписанию самое время для осенней депрессии, сейчас чай вместе попьём и разойдёмся по разным углам, — доцент заливался румянцем, теперь уже от смущения, а не от холода. И по-прежнему улыбался.
— Ростик! Не издевайся! — погрозил ему Александр.
— Саш, мы весь вечер на пороге стоять будем? Кошки не кормлены, мы не переоделись и не поели. Двигайся давай, — нахмурился Ростислав. И заворчал для вида.
Александр крепче его обнял, уткнувшись лбом в кашемировый серый платок, закрывающий шею и грудь Ростислава.
— Господи, я живу с котом, — выдохнул Ростислав, закатив глаза.
***
— Ростик, поговори со мной… — протянул Александр. Оба уже лежали в кровати и пытались уснуть, укрывшись каждый своим одеялом. Ростислав повернулся к нему с широко открытыми глазами. От проникающего между шторами света фонарей с улиц казалось, что они блестят от слёз. — Что случилось? — спросил он. — У меня всё хорошо. Наверное… Просто ты как-то смотришь на меня странно в последнее время. И… Ты очень тактильный. Не в упрёк тебе, просто это на тебя не очень похоже… Я так привык, что ты отстранён от меня, что твоё внимание — это какие-то мелочи типа сваренного кофе или ужина, если я прихожу позже. Но что изменилось? Это из-за меня или… — несмело начал Александр. — Ты так поглощён своими олимпиадами, что не замечаешь, какой ты замученный приходишь домой. И в течение дня ты вроде бы выглядишь таким счастливым, но всё равно я вижу, как ты опускаешь голову и ищешь что-то на полу после разговора с кем-нибудь. Осень ли это или выгорание — не знаю, но, как мне показалось, тебе не хватает приободрения, что ли, — ответил Ростислав. Александр придвинулся ближе, обнял Ростислава, уткнувшись ему в плечо. — Я надумал себе другую причину и снова позволил себе усомниться в искренности твоих чувств, — произнёс Александр. — Извини… — Из-за усталости всякое может померещиться. Единственный твой конкурент — это моя научная работа. Больше никто не украдёт моё внимание от тебя, — чуть улыбнулся Ростислав, обнимая Александра в ответ. — А как же дипломники? — пробурчал Александр. — Он один, и я общаюсь с ним на почте. Из-за Алисы ты так не переживал четыре года назад, — продолжал Ростислав. — У меня была одна цель — надоесть тебе как можно больше, чтобы ты хоть раз подумал обо мне хоть как-нибудь. Всё остальное меня так сильно не тревожило, — ответил на это Александр. Поднял на Ростислава свои глаза, полные слёз. — Всегда знал, что ты очень целеустремлённый, — улыбнулся Ростислав. Обхватил тёплые щеки дорогого человека и поцеловал его в лоб, зажмурившись от согревающего чувства радости быть рядом с ним. — Ростик, спасибо за твою заботу… — протянул Александр. Крепче обнял дорогого человека. — Но если ты резко отстранишься… — Постараюсь не резко, — обнял его Ростислав в ответ.***
В начале ноября подвели итоги олимпиады. Снова Александр красовался на фотографиях с победителями и призёрами, которых в этом году было почти вдвое больше, чем в предыдущем. Ростислав с улыбкой смотрел на плакат с фотографией и краткой заметкой об олимпиаде, рамещенный напротив кафедры на доске с объявлениями. «И если Саша не придёт хвастаться, мне стоит запаниковать, что он странно себя ведёт», — подумал про себя Ростислав. Вернулся в научную лабораторию, где проводил время в одиночестве, покинутый даже аспирантами, над своими последними исследованиями. Но паниковать было не из-за чего. Александр после занятий пришёл сам. В излюбленном синем пиджаке в клетку и голубой рубашке, в синих брюках, точно такой же, каким был на фотографии. Но с более сияющим от счастья лицом, чем на той же фотографии: самые яркие эмоции предназначались только одному человеку в этом университете. — Ой, мы сегодня почти в одном цвете, — улыбнулся Александр, видя, что Ростислав сегодня надел синий костюм с чёрной водолазкой. — Ростик, отличные новости! — Олимпиада закончилась? — отозвался Ростислав, не отрывая взгляда от графиков, которые ему построила программа. — Ну, это ты бы и без меня узнал, — надулся Александр. — Значит, что-то, что не поместилось на плакате, — заключил доцент. Повернулся к ассистенту. — Зато поместилось в новость на сайте вуза, которая предательски выдаёт себя на твоём компьютере, — Александр ткнул пальцем во вкладку в браузере, которую выцепил из всех окон, открытых на мониторе. Ростислав от неожиданности встал, глянул на дорогого человека с высоты своих двух метров и поверх очков. Александр лишь улыбнулся: знал, что этот взгляд свысока придаёт Ростиславу уверенности. Смотрел на него, задрав голову, уперев руки в бока. — Не успел прочитать, честно говоря, хотя очень хотел, — оправдывался Ростислав. Левой рукой держал правую чуть ниже локтя. — Слишком долго загружалось, я и забыл. — Значит, ждал, когда я приду! — воскликнул Александр. — Ну, ещё бы, на кафедре остались ты и я и ещё кто-то, кому дома в такой час не сидится, — усмехнулся он. — Так что за новости? — Ростислав чуть наклонился к Александру. — В межвузовской олимпиаде наши студенты первые. В очередной раз, — шепнул ассистент ему на ухо, привстав на носочки. — Саша, так это замечательно! Ты снова всем показал уровень, к которому нужно стремиться, — воскликнул доцент. — И это всё? Вот так и знал, что ты охладеешь ко мне сразу после олимпиады, — шутя, обижался Александр. — Могу только предложить кофе три в одном, — пожал плечами Ростислав. — Идиот, — прошептал Александр с улыбкой, покачав головой. Он взял Ростислава за плечи и снова встал на носочки. Губами коснулся его губ и тут же переместил свои руки на его щёки, чувствуя знакомое покалывание ладоней бородой, от которого привычно зажмурился. Сильнее зажмурился, когда доцент холодными своими руками стал перебирать ему волосы, прибирая их за уши. И когда вдруг стала мешать оправа очков дорогого человека, скатившаяся на кончик носа того. Тогда Александр стащил очки с лица Ростислава, небрежно взяв их в руку и ненадолго отстранившись. И, не давая тому времени осознать, снова пристал с поцелуем. Но больше на носочках стоять не мог, опустил пятки на пол. И отстранился от дорогого человека совсем, улыбнувшись и слегка усмехнувшись. — Саша… — выдохнул Ростислав. Закрывал лицо руками, пряча раскрасневшиеся щёки. Поморщился, не нащупав пальцами очки на своём лице. Прищурившись, глянул на дорогого человека. — Извини, я не знал, как по-другому поделиться своим восторгом, — усмехнулся Александр. Очки Ростислава убрал в нагрудный карман пиджака. — Пойдём домой, купим тебе по пути шоколадный торт. Иначе я сгорю от смущения прямо здесь, если ты сделаешь ещё шаг в мою сторону, — покачал головой Ростислав. — И верни мне мои глаза. Не успел отвернуться, чтобы собрать свои вещи со стола и сохранить всю работу, Александр взял его за запястье левой руки. Прикосновение было как удар током, Ростислав вздрогнул, почувствовав тёплую руку Александра. — Ну охота тебя побесить, — лишь улыбнулся Александр в ответ нахмурившемуся Ростиславу. — Очки? — проворчал Ростислав, наклонившись к нему. Александр достал из кармана пиджака салфетку и протёр прямоугольные линзы очков от пыли и разводов. Взял очки за дужки и надел их Ростиславу на переносицу. — Спасибо, — кивнул доцент, вернувшись к своему занятию.***
Вернулись домой совсем поздним вечером. Темнело рано, а снег ещё не выпал — приходилось идти почти на ощупь в мраке вечерней улицы, освещаемой тусклыми фонарями и светом из окон домов. По дороге Александр, по обыкновению этого времени года, трепался об олимпиаде, рассказывал о задачах, которые представили студентам в этот раз. — Ты ведь не участвовал в осенней олимпиаде на третьем курсе? — поинтересовался Александр. — Не помню. Вроде нет, — пожал плечами Ростислав. — Не участвовал. Я бы тебя запомнил точно, — ответил сам себе Александр. — Ты только весенние писал. И, между прочим, многое упустил. — Ну будет тебе. Ни у кого же хлеб не отнял, пока не участвовал. Не моё это, — проворчал Ростислав. — У меня отнял. Я бы тебя готовил к олимпиаде и премию бы получил. — Андрей Евгеньевич тебе запретил заниматься моей подготовкой. — Смотри, как давно он всё предвидел. — Есть такое. Но он в своём запрете был прав. — К сожалению… На кухне нарезали маленький квадратный шоколадный торт на четыре кусочка. Кошкам открыли консервы с дорогим паштетом, на который Индуктивность с Ёмкостью тут же накинулись, пытаясь есть вдвоём из одной маленькой баночки, мешая друг другу своими мордочками. Александр разлил по бокалам шампанское. Себе налил чуть больше, немного не рассчитав. Чуть подлил Ростиславу, и теперь в его бокале было больше. Хмыкнув, добавил ещё немного себе. Снова перелил, вздохнул и поставил бутылку на стол. — За очередной твой успех. Так держать, — Ростислав поднял бокал. — Спасибо, что веришь в меня, — улыбнулся Александр. — Всегда пожалуйста, — Ростислав улыбнулся в ответ, прищурив глаза. Стукнулись бокалами и сделали по глотку шампанского. Доцент чуть поморщился от горечи — давно не пил алкоголь. Ассистент же жадно сделал большой глоток, оставив в своём бокале совсем чуть-чуть. Чайной ложкой он отламывал по кусочку от своей четверти торта, с аппетитом его уплетая. Так и съел половину торта, почти накинувшись на половину дорогого человека. — Ты не наелся? — Ростислав приподнял бровь. — Ужин был вкусным, и я наелся, но торт — это совсем другое. Хоть мы и взяли не очень сладкий, он мне очень нравится, как и всё сладкое, — ответил Александр. — Ох, какое пьяное шампанское… — помотал головой. — Хорошо, что завтра суббота, — заметил Ростислав. Сделал ещё один маленький глоток. — Да, не надо идти с больной головой на работу, — усмехнулся ассистент. — Давай больше не будем брать это шампанское. Какое-то оно… Не очень вкусное, — произнёс Ростислав. Смотрел на свой недопитый бокал прикрытыми глазами. Александр же схватил его бокал и допил залпом шампанское. — Саша?! — Ростислав поднял брови. — Мне всё нравится, Ростик. Чего добру пропадать? — усмехнулся Александр. Икнул и рассмеялся. — Странно, я опьянел с двух бокалов. Это старость? — Это нормально, быстрее опьянеешь — меньше выпьешь, — проворчал Ростислав. — Ты такой смешной, когда злишься, Ростик, — всё улыбался ассистент. — Мне это нравится. — Мне лучше никак это не комментировать, — вздохнул доцент. Допил оставшиеся пару капель из своего бокала. — Ростик, ты не представляешь, как я рад быть сейчас здесь, с тобой. Даже когда ты сердишься на меня, — продолжал Александр. Подпирал щёку правой рукой, левой всё ещё ложкой отламывал по кусочку от торта, так и присвоив себе половину, предназначавшуюся Ростиславу. Со звоном бросил ложку на блюдце и добавил ещё шампанского в бокалы, чуть капнув на стол. — За нас. И ты должен это допить. — За нас, — кивнул Ростислав. Зажал свой нос пальцами левой руки и стал быстрыми мелкими глотками пить шампанское из бокала. Всё морщился от горечи, которая перекрывала любой другой вкус. В конце закашлялся, одновременно чувствуя, как резко прилила кровь к лицу. — Нет, Ростик, не умеешь ты пить. Не знаю, как раньше ты после после водки на ногах держался, но сейчас тебе не нужно пить даже шампанское, — посмеивался Александр. — Ростик, не хмурься, будут морщины. Ростислав молчал. Давил пальцами горящие виски. Нахмурившись, смотрел на недоеденный торт, на полупустую бутылку шампанского. Александр же продолжал говорить всё, что ему приходило в голову: — Вот ты всякие журналы с Ланой дель Рей собираешь. А я лет десять назад все газеты с каким-то американским шпионом складировал дома. На тебя очень похож. Вот, — выдал Александр, показывая пальцем в потолок. Ростислав прищурился. — Ну, понимаешь, Ростик, у меня было представление об идеальном парне. И вот он сидит передо мной. Сила мысли? Кто ищет, тот всегда найдёт? Или это моя целеустремлённость, как ты говоришь? Не знаю, знаю только, что тот американский ЦРУшник в мой типаж входил, хотя я никогда бы в жизни с ним не познакомился. Зато познакомился с тобой, — Александр смотрел на дорогого человека блестящими пьяными глазами. — Получается, у меня есть свой Сноуден дома, — засмеялся, закрывая лицо рукой. — Саш, может, всё-таки спать? — уговаривал Ростислав. — Я и Сноуден — совершенно разные люди, у нас нет ничего общего. — Ростик, я бы тебя добился, будь ты хоть иностранцем, хоть работником музея, хоть звездой с неба. Можешь отнекиваться сколько угодно, а я бы добился! Слышишь, добился бы! — воинственно продолжал Александр. — И ты похож на Сноудена, очень похож! — Интересные у тебя градации, но где среди них преподаватель вуза? — чуть улыбнулся доцент. — Нет, не похож. — Это отдельная категория! И не спорь со мной! — погрозил кулаком ассистент. — Ну всё, Саш, чисти зубы — и спать. На сегодня достаточно, — Ростислав встал из-за стола, взял недопитую бутылку шампанского, собираясь убрать её на верхнюю полку в шкафу. Но Александр рывком вырвал бутылку из рук ничего не подозревавшего Ростислава, расплескав остатки. — Саша… — вздохнул доцент. — Куда ты меня всё гонишь, у нас впереди целые выходные! — всё возмущался Александр. Ростислав хмыкнул и вернулся за стол. Сидели в тишине и вдвоем: кошки давно потеряли интерес к их компании, наперегонки убежав в гостиную, подрав там когтеточки и улёгшись спать. Часы тихо переместили свои стрелки ещё ближе к поздней ночи. — Ростик, ты бы любил меня, если б я был цветочком? — вдруг жалобно протянул Александр спустя долгих пять минут звенящей тишины. Ростислав тут же поднял взгляд на Александра: тот тёр руками раскрасневшиеся глаза и всхлипывал. — Саша? — Ростислав ринулся к нему, опустился рядом на колени. Приобнял дорогого человека за плечи. — Что случилось? — Я так хочу тебя поцеловать, а нас разделяет целый стол, — проныл Александр. — И ты не ответил на мой вопрос! — Боже, Саша, я буквально в нескольких сантиметрах от тебя прямо сейчас, — проворчал Ростислав, закатив глаза. — Ты на меня злишься! — продолжал рыдать ассистент. Повернулся к доценту, рукой слегка толкнул его в плечо. — Я на тебя обиделся! — Ну конечно, я же к тебе подошёл, проблема решилась, — покачал головой доцент. Глянул на ассистента, большим пальцем правой руки стёр с его губ остатки крема от торта и шоколадные крошки. Тот лишь сильнее разрыдался, скривив губы. — Теперь-то что случилось, а? — смотрел на дорогого человека, забравшегося с ногами на стул, часто моргал из-за появившихся на глазах слёз. Александр отвечать не стал. Отвернулся от Ростислава, будто действительно обиделся. Краем глаза поглядывал на него, ожидая, последует ли какое-то действие в ответ. — По-моему, тебе надо лечь спать. Ты очень много выпил, — произнёс Ростислав. Приподнялся и поцеловал дорогого человека в правый висок. Заметив, что тот нахмурился, поцеловал ещё раз. — Я хочу, чтобы меня переполняли чувства! — вдруг воскликнул Александр. Обнял Ростислава за шею и, попытавшись придвинуться к нему, свалился со стула. — Думаю, в эти чувства не должна входить боль, — ответил на это Ростислав. Обняв Александра, поднял его с пола. — И всё же, я настаиваю на том, что ты идёшь спать, — повёл его в комнату.***
Проснулся Александр от того, что обе кошки его обнюхивали, тыкаясь своими влажными холодными носами в его лицо. В глаза не светило солнце — шторы были плотно задёрнуты. И шума почти не было слышно — какие-то смутные звуки стучащих об стол тарелок доносились с кухни. И шаги, очевидно, принадлежавшие дорогому человеку. — Как ты? — рядом сел Ростислав. От его футболки пахло свежезаваренным травяным чаем с мятой. — Вчера мне было очень хорошо. Сегодня ожидаемо болит голова, — ответил Александр. — Ты вчера разрыдался под конец. Точно всё хорошо? — поинтересовался доцент. — Ну, я сколько выдул? Давно столько не пил, ещё и так быстро, — отмахнулся ассистент. — Вот и прошибло… Даже не помню, что тебе говорил… — И всё же это было ужасное шампанское. Больше брать не будем, — вздохнул Ростислав. Пальцами слегка бегал по руке Александра. — Ничего обидного точно не говорил. — С тортом ничего. Но я бы второй раз не взял, — кивнул Александр. — Ничего обидного? Точно? — Пойдём обедать, — Ростислав похлопал его по плечу и пошёл на кухню. — Ты не ответил на мой вопрос! — Александр бежал, спотыкаясь, за Ростиславом. На кухне пили чай и завтракали, вернее, обедали. Александр морщился от головной боли, глядя на пачку таблеток — словно от упрёка в его глазах те начнут действовать быстрее. Ростислав вымыл грязную посуду. Разлил чай по кружкам и сел за стол. — Ростик, знаешь, шампанское было всё-таки ужасным. И поэтому я слопал весь торт, чтобы перебить его вкус, — вдруг произнёс Александр. — Я думал, у тебя было непреодолимое желание накинуться на сладкое. А оно вот, как, — хмыкнул Ростислав. — Зато ты верен своим принципам и не стал есть больше одного кусочка торта. И, морщась, решил пить шампанское, чтобы его не выливать в раковину. Ростик, это неправильно. Не надо давиться тем, что не нравится, когда есть возможность избавиться от этого, — продолжал ассистент. — Я решил тебя поддержать и не портить тебе настроение. Которое у тебя всё же испортилось, — вздохнул доцент, опустив взгляд в пол. — Потому что я перепил! — возразил Александр. — Ты что, не помнишь тот корпоратив, где я напился как не в себя и орал тебе в ухо? Ну, я на трезвую голову думал то же самое, но водка помогла выразить мысли громче и прямее. — Значит, в следующий раз мы берём бутылку в два раза меньше. И не экспериментируем с новым, — заключил Ростислав. — Я хотел бы, чтобы мы были более открытыми друг другу без лишних градусов… — Меня это полностью устраивает, — улыбнулся Александр. — Кстати, скоро второй год, как мы оформили доверенности друг на друга. Как будем праздновать? — Трезво и со всем вниманием, — Ростислав глянул на него поверх очков. — Отлично, беру торт и вишнёвый сок!***
Заветный праздничный день наступил быстро. Как Александру везло работать в свой день рождения до позднего вечера, так и Ростиславу повезло встречать очередную знаменательную дату в их отношениях на рабочем месте. Утром Александр умчался по каким-то делам, а после обеда Ростислав ушёл вести практики по электротехнике и организовывать какое-то подобие консультации после них, раз чёткого расписания, сочетавшегося с его поздними занятиями, не нашлось. Днём шёл дождь, размазывая грязь по асфальту. Сильный ветер срывал последние листья с деревьев. Небо было серым, чуть светлее мокрых тротуаров. «Когда уже эта осень закончится?!» — мысленно возмущался Ростислав, хмурясь в ответ дождевым тучам, проливающим на него свои слёзы. После первой же пары на улице стало ещё темнее. Если бы доцент выставил свою руку в окно, то цвет рукава его пиджака слился бы с оттенком ноябрьского вечера — тёмно-синий и очень мрачный. Но в такой холод окна открывали ненадолго, только чтобы проветрить аудиторию и немного освежиться. Отопление дали какими-то урывками, и весь внутренний двор кампуса перекопали, чтобы найти причину, почему везде всё ещё холодно. Занятия сегодня были не самыми интересными: разбор последней темы с лекции и контрольная работа по предыдущему разделу. Ростислав ходил по аудитории, по привычке наблюдая, как студенты пишут решения задач, и проверяя, не хитрят ли они, заглядывая помимо калькулятора в телефоне ещё и в интернет. — Не забывайте использовать преобразования, которые мы изучали два занятия назад. Это значительно упрощает решение, — проговорил доцент, когда, прищурившись, заметил у кого-то ошибку в уравнении. Студенты лишь вздыхали и начинали решать задачи заново, пытаясь понять, где они ошиблись, раз Ростислав слегка намекнул какой-то подсказкой. «Восемь. Скоро домой, надеюсь», — Ростислав глянул на часы. Краем глаза заметил, что окна как-то посветлели, и тут же повернулся в их сторону. Небо приобрело серо-фиолетовый оттенок. Снег шёл хлопьями. Ветви деревьев в считанные мгновения покрывались толстыми шапками и прогибались под этой тяжестью, тут же роняя всё на землю. Туман закрыл собой видимую из окон четвёртого этажа, на котором и была аудитория, часть улицы — ничего не было видно, кроме веток деревьев и плотной стены снега. Доцент ахнул, подойдя ближе к окну. Прищурившись, разглядывал, как изменился мрачный пейзаж, озаренный искрящимся под светом фонарей снегом. «Как и в тот день. Символично. Преображение природы и, как связанный с этим факт, преображение нашей жизни к лучшему, такому же светлому, как этот снег», — думал про себя Ростислав. — Похоже, домой мы все сегодня пойдём в хорошем настроении, — заключил Ростислав, повернувшись к аудитории. — Если закончили с контрольной, можете идти. Всего доброго. На столе образовалась стопка листов, аудитория опустела. Ростислав стёр с доски схемы цепей для вариантов контрольной работы. Сложил листы с решениями в папку с конспектом лекции, забрал со стола ключи и, накинув длинный ремень портфеля на плечо, вышел из аудитории. В коридорах корпуса он слышал только свои собственные шаги — казалось, только ему из множества кафедр этих двух корпусов доверили вечерние группы. В такой тишине доцент и добрался до преподавательской, там перед зеркалом накинул на плечи куртку, завязал платок на шее, поправил шапку на голове. И вышел из корпуса на крыльцо. Под снегом скрылся асфальт и, возможно, лёд. Туман стал гуще, снег и не думал превращаться. В осенней куртке продувало от одного только намёка на этот внезапно зимний ветер. Ростислав глядел под ноги: в осенних ботинках в такую погоду проще простого промочить ноги — идти придётся по сугробам, и снег, как будто его приглашали, обязательно окажется в обуви. Доцент посмотрел поверх очков перед собой: очки покрылись каплями от растаявших снежинок, затрудняя обзор и без того близоруким глазам. Скривившись от недовольства, Ростислав сделал шаг вперёд. Не ночевать же на ступеньках у входа. Но если смотреть по сторонам, всё недовольство резкой переменой погоды уходит куда-то далеко. Белый пейзаж, сменивший чёрный мрак вечерней улицы и серые краски ноября — вот, чему восхищался всякий, кто мечтал о зиме. И Ростислав улыбнулся, как в тот момент, когда заметил эту перемену погоды ещё из окна аудитории. Наконец-то зима! Конец серой, мрачной осени! Неожиданно для себя Ростислав наклонился в сторону, закрывая рукой лицо. Через пару мгновений он почувствовал холодную влагу в ладони — это был снег. Доцент задрал голову, прищурился, разглядывая козырек крыши: неужели выпало так много снега? Но тут уже что-то ткнуло в спину, и Ростислав резко обернулся. — Саша?! — нахмурился Ростислав. И получил ещё одним снежком в грудь. Александр собирал снег с перил, с припаркованных машин, лепил из него снежки и кидал их в Ростислава. Давно поджидал, когда тот уже выйдет на улицу, и за это время придумал себе развлечение. — Я за тобой не побегу, у меня очень скользкие ботинки, — покачал головой Ростислав. — Один-ноль! — воскликнул Александр, кинув ещё один снежок. Но сдался, видя нахмуренное лицо дорогого человека. — Пойдём домой, а то ты дрожишь от холода. На меня ворчишь, что я не по погоде одеваюсь, а сам, а сам!***
— Вот тебе горячий чай, — Александр поставил на стол кружку. — Вот ещё, — поставил вторую. — Где ты там ходишь, Снежная королева? Я тебя пока не отогрею, никуда не пущу! — выбежал из кухни и, вытащив Ростислава, едва успевшего помыть руки, из ванной, потащил его на кухню. — Как будто я куда-то ещё пойду сегодня, — чуть улыбнулся Ростислав. Кожу лица и рук щекотало от тепла, и доцент обхватил тёплую кружку руками, чтобы согреться быстрее. — Кто знает, куда тебя ещё понесёт в такой холод, — проворчал Александр. — Уж точно не на улицу, — ответил Ростислав, отпивая чай из кружки. — Уши красные, нос красный, щёки красные, как у Деда Мороза. Согревайся давай, а то ты ещё будешь пинаться своими холодными ногами ночью, — продолжал Александр. Сам крутился рядом с Ростиславом, пытался растирать тому замёрзшие уши своими тёплыми руками, раз дорогой человек был в зоне досягаемости — сидел на стуле. — Ради тебя даже носки надену, — посмеялся доцент. — Ради себя надень, а то кашель ещё твой лечить, ты страшно кашляешь, я всё ещё это помню! — всё ворчал ассистент. — Мяу! — напомнили о себе и кошки, Ёмкость и Индуктивность, прибежавшие на кухню, раз тут были оба хозяина. — Ростик, это вообще не смешно, — погрозил дорогому человеку Александр. Смотрели друг на друга самыми серьёзными взглядами, какими только могли смотреть. Александр хмурил свои светлые брови, Ростислав прищуривал глаза. Не выдержав и пары секунд своей дуэли, рассмеялись во весь голос. — А говорил, не смешно, — Ростислав глянул на Александра. — Ну, не плакать же теперь, — всё смеялся Александр. — Так Дед Мороз или Снежная королева? — уточнил Ростислав. — Я не знаю нейтрального варианта, чтобы сказать, что ты холодный. В прямом смысле. Айсберг, как у Пугачёвой в песне, — ответил Александр. — О, получается, ты айсберг. Ничего, сейчас тебя согреем. — Так айсберги же тают от тепла, — Ростислав глянул с улыбкой на дорогого человека. — Не рушь мне красивую сказку своей логикой! — Александр драматично вскинул руку. — Если собираешься таять, то только от моей любви, и я буду любить даже тебя растаявшего. — Так и я любил бы тебя, даже если б ты был цветочком, — с доброй усмешкой ответил Ростислав. — Неужели я у тебя такое спросил? Боже, Ростик, я больше не буду пить, чтобы такую ерунду не говорить, — Александр теребил растянутые рукава домашнего свитера, смотрел под ноги. — Тогда говори её на трезвую голову, — предложил Ростислав. Гладил кошку Индуктивность, залезшую ему на колени. — Ты хочешь, чтобы я помер со стыда! — Александр задрал голову и отвернулся, скрестив руки на груди. — Это ты меня стыдишься?! — шутя, возмутился Ростислав. — Ну хорошо, помирай со стыда, раз я у тебя такие чувства вызываю. — Я стану призраком и буду мучить тебя, — Александр повернулся с ехидной улыбкой. — Вот видишь, при любом раскладе друг от друга не отстанем, — обрадовался Ростислав. Вытянул руки вперёд, приглашая дорогого человека в объятия. Александр ответил на эти объятия, крепко обхватив Ростислава за шею и плечи, что даже кошка Индуктивность занервничала и спрыгнула с коленей доцента, дабы не быть придавленной в этом порыве. — Саш, придушишь, — намекнул Ростислав, разжав свои руки от неожиданности. — От большой любви же!
