Трещины на мраморе

Хм… Похоже, сейчас будет какое-то объявление. Интересно, конечно, главное — не прослушать. Еда уже на столах, но брать её нельзя. И вот директор поднимается и начинает говорить: — Дорогие ученики со второго по седьмой курс. Это относится к вам. С завтрашнего дня вступает в силу программа помощи младшекурсникам. Чтобы вы не начали возмущаться, сразу скажу — вас распределят по противоположным факультетам. Минерва, список? — Да, конечно. В его руках появляется свиток — длинный, пугающий. Директор продолжает: — Пятый курс присматривает за вторым, седьмой — за третьим, шестой — за четвёртым. Почему так? Потому что шестой недавно окончил программу четвёртого курса, им будет проще вспомнить материал. И начинается перечень. Так… звучит наша фамилия… Вот везёт же Рону! Фред хотя бы достался Паркинсон. Так… а я… ЧТО?! Малфой?! — Директор, да мы друг друга перегрызём! — честно выдохнул я. И что самое обидное — они это прекрасно знают. — Мальчик мой, поэтому эта программа и создана, — мягко ответил директор. — Чтобы вы наконец-то сплотились и перестали ругаться. М-да… Чую, будет весело. --- Я поспешил в Большой зал, хотя есть совсем не хотелось. Настроение было отвратительным, даже не знаю почему. Последние дни — один сплошной неудачный фарс. Ладно, катастрофы нет — значит, переживу. Уроки скучные… может, эта программа действительно будет хоть какой-то разминкой. Когда я сел, зал почти тут же затих. Я поднял глаза — директор вставал. Его слова ударили сильнее, чем я ожидал: мне придётся иметь дело с этим диким лисом. Его раздражение, едва он услышал, что меня приставили к нему, моментально добило остатки моего настроения. Блейз, конечно, сразу полез разговаривать. Хоть я ему и не доверяю, но иногда надо с кем-то говорить… хотя бы из приличия. Я буркнул, чтобы не мешал, а он лишь рассмеялся, услышав, что мне достался Джордж. Так и хотелось врезать ему по самодовольной физиономии. Эх… за что мне всё это? Он же мне ничем не поможет. Он… вообще может начать издеваться. И от этой мысли накатила волна одиночества, такая резкая, что дыхание перехватило. Аппетит пропал окончательно. Хотелось просто лечь и провалиться в сон. Может, всё будет не так уж плохо? Может, он даже… будет помогать? Хотя это вряд ли. От этого безумного комка энергии редко бывает что-то хорошее. Я поднялся и вышел из зала. Куда — не знал. Просто нужно было дышать. --- Холодный воздух заполнил лёгкие, стало легче. Я спустился к озеру — туман сгущался, спокойный, холодный, такой, в котором приятно растворяться. Небо застыло в серых оттенках, и я не мог перестать рассматривать его. Присев на мокрую траву, я вновь прокручивал в голове одну фамилию. Уизли. Почему именно он? Лёгкий румянец коснулся щёк. Почему я вообще смущаюсь? Взрослый же. Но отгонять мысли было бесполезно. Я закрыл лицо руками, пытаясь перекрыть собственное смущение. И в этот момент услышал шаги. Кто вообще решил прийти сюда, пока я здесь? Я повернул голову — и увидел рыжего. Того самого, о ком старался не думать. --- Я заметил его макушку ещё около выхода из зала, но в тумане потерял на секунду. Но всё же нашёл — он направлялся к озеру. Он пока меня не видел — и это было только в плюс. Интересно, о чём он думал? Но слишком громкие шаги выдали меня, и теперь он смотрел прямо на меня. Ладно… отступать не буду. Подошёл ближе: — Драко? Ты в порядке? Он будто опешил. Сердце у него… будто слышно даже с расстояния. Попытался что-то сказать, но вышло лишь едва слышное дыхание. Он смотрел прямо в меня. Ему одиноко? Или… что-то ещё? Чёрт, почему я так волнуюсь?.. Он дрожал — холод пробрал его до костей. А я… ну, паршиво, но потерплю. Сняв мантию с плеч, я накинул её ему. — Кого пытаешься обмануть? Ты весь продрог. Хочешь остаться здесь — я посижу с тобой. Только… прости за слова в зале. Мне правда неловко. --- Мантия была тёплой, и вместе с ней стало теплее и внутри. Я украдкой рассматривал его — яркого, живого, словно солнечный луч, который зачем-то решил присесть рядом со мной. Щёки горели. Да что со мной вообще? Он был слишком близко. Слишком тёплый. Слишком… заботливый. От его взгляда становилось странно тепло. Но как только он отвёл глаза — стало пусто. — Спасибо, — выдохнул я. — И… если ты присоединишься, я буду только рад. Только тебе без мантии не холодно? Я сам удивился, как спокойно и без сарказма прозвучали слова. --- Он улыбнулся — широко, искренне. От этого улыбка будто перебралась и ко мне. Ветер шевелил мои волосы, небо хмурилось, но рядом с ним было удивительно спокойно. Его дыхание — ровное, почти успокаивающее. Мантию я прижимал плотнее — будто она удерживала этот странный покой. Он дрожал, пытаясь не показать вида. Это растрогало сильнее, чем хотелось бы признавать. — Джордж… — выдохнул я наконец. — Пойдём уже в замок. Тут слишком холодно. И я не могу смотреть, как ты мёрзнешь из-за того, что дал мне мантию. Я поднялся и посмотрел на него. Кажется, впервые — не сверху вниз, не с презрением… а мягко. Как будто не хотел, чтобы он уходил.