Однажды на Рождество

Холод в подземелье стоял такой, что пар исходил от дыхания, отчего студенты жались ближе к горящим котлам и плотнее кутались в мантии. – Итак, кто мне скажет, что это за зелье? – профессор Слизнорт указал на котел, от которого поднимался голубоватый, завивающийся в причудливые спирали пар. Антон краем глаза увидел, как рука пуффендуйки Анны взметнулась вверх. – Да, мисс Шаффер? – Это амортенция, сэр. Очень мощное приворотное зелье. – Браво, мисс Шаффер! – воскликнул Слизнорт. – Десять очков Пуффендую. А кто мне назовет отличительные свойства данного зелья? Снова Анна оказалась первой. – Оно, сэр, имеет перламутровый блеск, а ещё оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нравится. – Ве-ли-ко-лепно, – довольно произнес профессор зельеварения и вручил Пуффендую ещё десять очков. Антон шагнул ближе к котлу, возле которого теперь столпились любопытные студенты, и втянул воздух. Терпкий цитрусовый аромат с нотками чего-то хвойного тут же наполнил легкие. Он был уверен, что уже слышал его раньше. Но где?.. *** В преддверии Рождества передвигаться по замку стало для Антона весьма проблематичным занятием: над каждым дверным проемом висели ветки омелы, а под ними любили стоять хихикающие девочки и бросать на Антона многозначительные взгляды каждый раз, как он проходил мимо. Вратарь и капитан квиддичной команды, длинноногий зеленоглазый парень с копной кудряшек на голове. Возможно, другие парни в школе многое отдали, чтобы иметь такую же популярность среди женского пола. Но Антона это только раздражало, и он шарахался от поджидавших его под омелой девушек, как от огня. Кто-то мог подумать, что он просто был стеснительным, но вряд ли кто догадывался, что каждую ночь, засыпая, Антон представлял в своих объятиях не кого-нибудь, а Арсения Попова, голубоглазого ловца Когтеврана. На Рождество многие уехали по своим домам, и Хогвартс опустел. Но Антона это мало огорчало. Занятия кончились и можно было отдыхать и заниматься чем вздумается. Распаковав подарки от родителей и друзей, Антон спускался на завтрак в Большой зал. Вдруг, свернув в один из небольших коридоров, чтобы сократить путь, он столкнулся с кем-то, кто стоял прямо на проходе. – Эй, что за... Арсений? – Я надеялся, что встречу тебя здесь. Антон ошарашенно уставился на когтевранца, который словно от смущения прятал глаза. И тогда это случилось. Они стояли совсем близко в узком проходе, буквально в полушаге друг от друга, и сделав вдох, Антон вдруг почувствовал тот самый пряный аромат с примесью чего-то хвойного и цитрусового. Мысли начали мельтешить в голове, перебивая одна другую, сердце застучало быстрее, разгоняя тепло по всему телу, отчего Антону тут же стало жарко в его новогоднем свитере. – Это тебе. С Рождеством. Только теперь Антон заметил небольшой конверт, который Арсений все это время держал в руках, а теперь протягивал ему. На автомате Антон взял конверт и раскрыл, доставая из него фотографию. Сердце пропустило удар. Это была фотография его любимой квиддичной команды. Игроки в ярко-желтых мантиях сидели на метлах и махали ему с изображения. А вдоль нижнего края фотографии шли подписи: семь автографов. Антон поднял взгляд на Арсения. Тот внимательно наблюдал за его реакцией и улыбнулся, видя искренней восторг в его глазах. – Я был на чемпионате в этом году. Папе дали билеты. И потом министр провел нас познакомиться с игроками, и мне удалось взять автографы. Вот. Говорил Арсений не хвастаясь, а наоборот, как будто слегка смущенно. Нервным жестом он убрал за ухо выбившуюся прядь волос. – Но как ты… – Антон все ещё не мог подобрать слов. Он смотрел то на фотографию, то на Арсения. – Я слышал, как ты рассказывал про свою любимую команду и как тебе было жаль, что не удастся попасть на турнир. – Но это было полгода назад! И ты запомнил? – Я… Щеки Арсения покрылись розовым румянцем, отчего желание Антона прикоснуться к ним губами стало почти осязаемым. – Мне бы очень хотелось побывать на турнире вместе с тобой, но я ничего не мог сделать. Автографы, конечно, ерунда, ничего особенного. Но я подумал… – Это лучший подарок! Правда. Спасибо. Лицо Арсения просияло. Они молча продолжали смотреть друг на друга, а сердце у Антона в груди, казалось, ещё чуть-чуть и точно выпрыгнет, настолько сильно оно стучало, заглушая все мысли в голове. Как-то машинально оба одновременно подняли головы вверх: ветви омелы, переплетаясь, свисали над ними в немом благословении. Неуверенность в обоих взглядах мгновенно переросла в решимость, и Антон, шагнув вперед, прикоснулся к губам напротив. Его словно захлестнуло волной и унесло куда-то далеко в открытый океан. Мир исчез. Все исчезло, кроме Арсения, его сбивчивого дыхания, его теплых, слегка обветренных от мороза губ. Антон прижимал его к себе крепко, но осторожно, словно боясь сломать, настолько маленьким и хрупким казалось его тело. В голове взрывались фейерверки. Он целует Арсения! Арсения! И на этот раз это вовсе не сон. Целоваться в школьном коридоре, где вас в любой момент могут увидеть, казалось безрассудным, но в то же время добавляло приятное щекочущее чувство адреналина. Осознание запретности возбуждало еще сильнее и каждую секунду казалось, что кто-то вот-вот войдет в коридор, а значит нужно разорвать поцелуй. Но они продолжали целоваться, не отрываясь, и только прижимаясь еще ближе. Прошло несколько минут, или часов, или целая вечность прежде, чем они отстранились. Оба смущенно улыбались и смотрели друг на друга, словно не зная, как теперь жить дальше с тем, что только что произошло. Антон потянулся и переплел их с Арсением пальцы, уголки его бровей приподнялись, как бы спрашивая, не против ли он. В ответ Арсений лишь улыбнулся и сжал руку сильнее. Они шли по пустым коридорам, разорвав руки только перед входом в наполненный людьми Большой зал. Каждый прошел к столу своего факультета. Антон старался не поймать ничей взгляд, боясь, что горящие глаза выдадут его с головой, не говоря уже про раскрасневшиеся щеки и взъерошенные волосы, которые они вместе с Арсением тщетно пытались привести в надлежащий вид несколько минут назад. *** Рождество прошло. Студенты Хогвартса снова приступили к привычным занятиям. Капитаны слизеринской и когтевранской команд не проявляли друг к другу никакого особого интереса. Лишь изредка самый внимательный наблюдатель мог заметить быстрый взгляд, брошенный одним на другого, или услышать их сухое приветствие. Ни у кого не было сомнений: они не больше, чем просто знакомые. Но никто не знал о тех минутах, проведенных в пустых коридорах, запертых кабинетах, когда Антон прижимал Арсения к стене, заводил его руки за голову и целовал, долго, страстно, покусывая губы, цепляясь за галстук и притягивая ближе к себе; никто не видел, как Арсений сжимал под столом колено слизеринца, сидя рядом на Истории магии, и шептал на ухо такие вещи, от которых у Антона внутри поднимался жар и краснели кончики ушей. Никто не знал, что они тайно любили друг друга.