плясать до смерти

Юбочка короткая, красная, в клетку. Нога на ногу закинута. Улыбается ядовито и широко, оголяя белые зубки. Пророк оглядывает ее, хмурится. Лучше, конечно, так не улыбаться, а то жертва сразу заподозрит неладное. Еще не впустит, прогонит, не дай бог, и тогда все планы пойдут крахом. — Завтра зайдешь к этому ненормальному, который живет на окраине города. Говорит строго, почти как приказ отдает. Руки — за спиной, широкими шагами — по комнате. Но, глядя на неё, тут же смягчается во взгляде. Смотрит пристально. Поджимает губы. В голове слишком много страхов и ответственности. В углу комнаты лениво разлегся жирный, рыжий кот. Ему хорошо. Балетка наигранно тяжело вздыхает. Потягивается гибко, вальяжно, тоже совсем как дикая кошка. Еще немного — и когти выпустит наружу. Недовольная приказом. — Зачем этот шизик нам вообще сдался? Она морщит лоб, недоуменно поцокивает языком. Ей все эти заумные планы до глубокой фени, а вот напарник вечно что-то дурное мутит, никак угомониться не может. — Смерти нужна новая жертва, — благовейно произносит Пророк, — наша цель — привести его к Ней и проследить, чтобы он тщательно выполнил все указания. Твоя главная задача — вызвать у него доверие. Он обязан впустить тебя вместе с котом. Кот в углу, будто услышав разговор, лениво приоткрывает один зеленый глаз. — А мини-юбку зачем нужно было надевать? — ворчливо перебивает Балетка, — Думаешь, сразу дверцу мне откроет в таком виде? Она хохочет, запрокинув голову, и смех у нее хриплый, нехороший. Совсем не человеческий. Да она и не скрывается особо — инородное существо в чистейшем виде. Она приподнимает юбку до бедра, кокетливо вытягивает тощую ногу высоко перед собой со всей выученной балетной растяжкой, наблюдает за глазами напарника. — Думаешь, ему понравится, а? — Это очень важное дело, — серьезно повторяет Пророк. Опускает аккуратный взгляд на ее ногу. Он трет рукой шею, неловко переводит глаза в потолок. Голос у него становится сбивчивым, но он упорно, настойчиво продолжает. — Если мы провалим это дело… Балетка резко спрыгивает со стола, подходит вплотную к Пророку. Она выше него на целую голову, склоняется к его лицу, смотрит темными, хищными глазами. — Ревновать-то не будешь? — насмешливо тянет она. Кот жмется к ним, оплетает хвостом их ноги, пока Балетка не отодвигает его туфлей. Кот с обидой мяукает. Пророк молчит в глубокой, тягостной задумчивости. Вздыхает. Видно, что его волнуют очень многие страшные и тяжелые вещи. Волос на голове не осталось от лишних переживаний. Балетка обхватывает его плечи, и даже сквозь толстовку, Пророк чувствует острые ногти, впивающиеся в тело. Он автоматически, в ответ кладет руки на ее талию. — Не дай ему себя подстрелить, — мучительно произносит Пророк. Крепко сжимает пальцы на тонкой талии. Она целует его. Наклоняется и целует рвано-жадно, запускает длинный, изогнутый язык в рот, прикусывает нижнюю губу почти до крови, наклоняет голову на бок так, что ее шея изгибается совсем ненормально, не по-человечьи. Пророк позволяет ей, прикрывает глаза. Когда она отстраняется и ехидно вытирает губы, он смотрит на нее болезненным, тяжелым взглядом. — Береги себя, — тихо произносит Пророк. Балетка усмехается, утыкается губами в его гладкий лоб коротким, резким движением. — И ты.