Шкафчик №13

Черт, черт, черт Сердце безумно колотится в груди. В ушах гремит собственное дыхание. Каждое эхо шагов за спиной заставляет ускориться, сорваться на резвый бег. 

Тёмные коридоры Эвермора кажутся бесконечными, они тянутся и повторяются, словно запутанное отражение реальности в зеркале.

Тренировка с самого начала пошла не так. Судьба словно насмехалась, заставив играть против Рико. Жану пришлось столкнуться с Кевином и ещё несколькими игроками, играя в одной команде. Матч выдался напряженным, натянутым до предела. Как ни старались, как ни выкладывались, удача явно была не на их стороне.  Позорный проигрыш — 15:11. Победа за Рико.  Стоило Жану лишь пару раз оступиться, пропустив пару мячей в тяжелой схватке, как обезумевшая стая готова перегрызть ему глотку. После тренировки его зажали в тусклый угол, не оставив иного выхода, кроме как спасаться трусливым бегством. В темноте коридора промелькнула яркая полоска света. Вот он — выход! Моро не раздумывая бросается в помещение. Это душная раздевалка. Такая же черная, как и все в Эверморе. Несколько потолочных ламп с кислотно-холодным светом озаряют помещение, создавая полумрак. За дверью слышится гул множества шагов, злобный смех, голоса, перекрещивающиеся в поисках жертвы. Они ищут его, и Жан точно уверен, если найдут — не пощадят. Взгляд судорожно мечется из стороны в сторону, ища укрытие, спасательное убежище. И вот, выход находится. Взгляд фокусируются на сером, пустующем шкафчике №13, дверца которого слегка приоткрыта. Жан в два шага пресекает расстояние между дверью и шкафчиками. Протискивается узкое пространство, быстро бросает туда вещи и захлопывает скрипучую дверцу. Шкафчик явно маловат для взрослого парня. Спина ощущает холодный контакт с жестокой стенкой, а ноги, согнутые в неестественной позе, начинают ныть от напряжения. И надо же было так вляпаться! Дверь раздевалки резко распахнулась, едва не сорвавшись с древних петель. Они здесь. Жан вжимается в заднюю стенку, желая сейчас слиться со стеной, или, может, провалиться под землю, стать невидимым, рассыпаться в маленькие крупинки. Да что угодно, лишь бы не быть в чертовом ящике и не чувствовать приближение своей гибели! Грейсон оказывается ближе всех, он резво открывает соседний шкафчик, заглядывая туда, а после методично открывает и другие шкафчики, один за другим, с каждой секундой приближая будущую расправу. Напряжение нарастало, голоса становились все громче, как вдруг все стихло. Рико. Его голос, словно раскат грома, пронесся по раздевалке. Жан не разбирает первые несколько фраз, лишь последнее предупреждение. — «Вы здесь, только потому, что хозяин сжалился над вашей ничтожностью, убирайтесь, или мне придется помочь». Голос был низким, холодным, равнодушным, но в нем чувствовалась ярость, которая заставляла Воронов попятиться назад, а Грейсона и вовсе отскочить. Морияма клацнул зубами, прижимая всю толпу взглядом. Секунда — и все вороны поспешно скрылись, не оставив следа. Рико продолжил стоять, наблюдая за ускользающими шагами в глубинах коридора. Рядом, склонив голову, переминался с ноги на ногу Кевин, потупив взгляд в пол — знал, что его ждет. Парная система — та еще гниль. Из-за проигрышей Кевина, капитан получал жестокие выговоры, после чего срывался. Жан видел, как после тренировки оба Мориямы скрывались в самых недрах Эвермора. Сейчас Дэй будет отрабатывать все удары. Неожиданно капитан дергается, впечатывая Кевина с такой силой, что тот врезается в стенку напротив, оседая на пол с болезненным стоном. — «Ты думаешь, я не вижу, как ты лажаешь, гаденыш?» — На лицо Дэя сыпется град из ударов по носу, щекам, глазам, губам. Морияма не жалеет свои костяшки, вбивая их сильнее и сильнее в чужое лицо. — «Ублюдок, ублюдок, ублюдок!» — срывается на крик, резко дергая Кевина на себя, держа за грудки. Второй лишь молчит, принимая все унижения, понимая — он заслужил. Никто не знает, что и как говорит Тэцуджи первому наедине, но россыпь гематом на спине и хромающая нога после его кабинета явно не говорят об адекватном объяснении ошибок, а уж тем более похвале. Японец кричит что-то еще, уже на японском. Жан разбирает только «сдохнешь, бездарный и никчемный».

Рико годами называл его так же.

Кевин отлетает в противоположные Жану шкафчики, на скамейку. Он растекается на ней бесформенной кровавой лужой. На скуле уже проступает синяк, а левый глаз немного заплыл. Рико запрыгивает на его колени, яростно смыкая свои пальцы на чужой шее. Душит, душит, душит. И вдруг впивается настойчивым поцелуем в чужие губы, злостно, ревниво, по собственнически сминая и проникая дальше в чужой рот. Сплетает языки, закусывая стороннюю губу и оттягивая ее, заставляя Кевина сдавленно заскулить. Отрывается с пошлым чмоком, скользит по чужой шее носом, кусает за кадык. Второй гортанно стонет, крепче прижимая японца. Они снова целуются, жадно и страстно. Жан не может двинуться, отвести взгляда, закрыть глаза. Он тупо пялится в узкую щель металлической дверки. Смешанное со страхом липкое возбуждение разгорается внутри. Низ живота скручивает тяжестью, а тренировочные шорты становятся слишком узкими, отзываясь тяжкой, тягучей болью. Стыд накатывает волнами, мысли путаются, смешиваясь в один единственный гул в голове. Моро не может оторвать взгляда от столь интимной картины прелюдии короля и королевы.  Руки Кевина скользнули под тренировочную джерси, пальцы коснулись горячей, нежной кожи. Морияма откинул голову, всё же позволяя его губам скользнуть по голому плечу. Воздух стал густым, влажным, с привкусом пота и пошлости, каждое касание — взрывом чувств. Рико подаётся вперед, усаживаясь удобнее, лицом к лицу. Ткань шорт тихонько шуршит, скользя вниз по накаченным бедрам. Дэй стягивает через голову чужую футболку, освобождая узкие плечи от ткани. Морияма вплетает руки в чужие волосы, притягивая, удерживая ближе, требуя больше. Даже сейчас он держит всё под контролем. Наблюдает из-под пышных ресниц за каждым движением, за каждым вздохом. Кевин отрывается от его губ, чтобы оставить след ласковых поцелуев на шее, ключицах. Замирает, пару секунд оглядывает уже разгоряченное тело с ног до головы, оценивая свою работу, прежде чем наклониться и коснуться губами розового соска. Теперь уже рубашка Кевина отправляется на пол, следом за ней — тренировочные шорты. С каждым движением освобождалась новая волна тепла, новая искра желания. То, что происходит дальше, действительно потрясает Жана — такое он не может представить даже в самых потаённых и пошлых фантазиях. Капитан судорожно вздыхает, сквозь стиснутые зубы, заводит правую руку за себя, открывая Моро непристойный, похотливый вид. Медленно проникает внутрь двумя пальцами, проверяя свою готовность и растянутость, тихо вздыхая. От подобного зрелища щеки заливаются краской, а дыхание становится глубже. Он знал, что Дэя хвалят и наказывают по-своему, но чтобы так… Ему так хочется коснуться, провести пальцами по выступающему позвоночнику, заставить поднять голову, залитую фарфоровым румянцем, заглянуть в самые глаза и увидеть там желание, страсть, особенный блеск. —«Рико…» — еле слышный шепот. —«Тихо…» — на выдохе приказывает Морияма, левой рукой сжимая чужое бедро для лучшей устойчивости. Жан затаивает дыхание, рука непроизвольно опускается, касаясь своего напряжения сквозь ткань шорт. Неловко, стыдливо, возбуждено. Поглаживая, совсем немного, чувствуя, как на белье уже проступает мокрое пятно предэякулята, пачкающее дорогую форму, а с ней — его честь. Наконец, Морияма вытаскивает мокрые пальцы, с упоением скользя ими же по вставшему члену нападающего, на что тот дрожит и чуть прогибается в пояснице. Он приставляет розовую головку к входу, с выдохом опускаясь на неё. Все стонут в унисон. Жан совсем тих, закусывая кромку футболки и оголяя подкаченный живот. Он просовывает руку в штаны, наконец освобождая возбужденную плоть, проводит по ней рукой, глухо стонет, начиная двигать ладонью, задавая темп и облокачиваясь на холодную заднюю стенку шкафчика. В голову то и дело лезут похабные фантазии, представления, насколько король узкий, горячий, приятный внутри, как опускался бы именно на его член, так же скуля и подмахивая бедрами. А Кевин бы смотрел. Смотрел, не отрывая взгляда и пуская тягучую слюну, которую Жан слизывал с его подбородка, не прекращая долбить бледное тело. Как вдавливал бы в кровать, тянул за волосы, делил одного с Кевином, а после и сам отсасывал, сам подчинялся, сам стоял на коленях, молил прощения, целовал руки, лишь бы простили, лишь бы помиловали. Шлепки плоти об плоть, скрип скамьи, влажные чмоки поцелуев, томные вздохи и обрывистые стоны — все смешалось в нечто единое, кишащее похотью, наполняющей комнату. Он чувствует, чувствует приближение чужих оргазмов, ускоряет руку, мычит в край футболки, уже не заботясь, что его могут услышать. Развратная сцена заканчивается эффектно — Рико замирает, выгибается в спине и с трудом сдерживает вскрик, прежде чем наконец кончить. Кевин хватает его за талию, вжимая сильнее и заканчивая в него. А Жан… Жан забрызгивает стенку шкафчика, в порыве рычит, выталкивая несколько белых струй, а затем обессиленно откидываясь назад, прикрывая усталые глаза. Кажется, он испытал самый бурный и лучший оргазм за всю свою жизнь. Морияма с нежностью покрывает уставшего любовника мягкими поцелуями в щеки, шепча нежное «Мой хороший мальчик» и скользя носом по шее. Дэй устало рапластался на скамейке, все еще находясь в сладком опьянении. Рико поднимается с упавшего члена. По внутренней стороне его бедер стекают белесые струйки. Шатаясь, проходит к шкафчику рядом с Жаном и вдруг заглядывает прямо в щель. На него. Моро столбенеет.

Он знал.

Знал, что он сидит в том ящике. Знал, что в нем происходило, и что он там делал. Рико смешливо скалится, как только их взгляды встречаются, а рука уже тянется к металлической ручке. Кажется, у Жана проблемы.