Эхо упавшего неба

«Если бы Икар захотел, он бы вернулся. Он бы остался.»  С этой мыслью Бруту пришлось сжиться. Просыпаться каждое утро и говорить вслух, смотря прямо в глаза своему отражению в зеркале. Икар разрешил себе выбирать. Разрешил себе, Музе, десятке улетевших.. И, возможно, Бруту. Ведь благодаря словам Икара он не сумел нажать на кнопку, успел вырвать пульт из рук Лии. Позволил себе ослушаться Тесея. Так что не стать единым целым с этой мыслью Брут попросту не мог. Не тогда, когда его выловили из квартиры на самом пике истерики. Брут вырывался, кричал о неисправном пульте, пока его силой толкали в машину и долго, мучительно долго везли в офис Тесея.  — Я не виноват, – едва слышно шепчет Брут, потирая красные глаза.  Зрелище, наверное, жалкое.  В голове белый шум, через который пробивается мысль: «Что же стало с Полисом?»  Сильнейший из четырех генераторов был взорван самодельной бомбой, крылья положили конец мирной жизни, а их создатель.. сбежал с группой единомышленников. И Брут. Второй ученый Полиса, главный отрезвитель безумства Икара и пыла Тесея, верная пешка в руках Архонта, не смог заставить себя взорвать крылья, не смог отговорить Икара от полета или выпустить только его и Музу. Не смог ничего, что расценилось бы как помощь Полису.  — Фил, – вновь начинает Брут. – Ты ведь помнишь Икара. Да кто его остановит?  — Ты. Это была твоя задача. Твердо, без капли сомнения.  Брут не удивлен. Может, когда-то у них всё и было хорошо, точнее, нормально. Они с Икаром так и не нашли способ понравиться людям Тесея, но после ареста, когда его и Икара оттаскивали от трупа Барда.. Брут и сам поставил крест на нормальных отношениях с Филом.  Машина останавливается. И вот. Он снова здесь.  Чтобы попасть в кабинет Тесея Бруту приходится пройти несколько длинных коридоров, пока из стеклянных офисов на него пялилось множество взглядов. Мысленно Брут благодарит себя за то, что они не в лабаратории, за то, что тут он не знает никого и ему не так стыдно за свой грязный, заплаканный и потрепанный вид. Стыдно только перед самим собой, когда в лифте от зеркала отвернутся уже не выходит. Грязный костюм, едва работающий браслет, слипшиеся в отдельные пряди и легкие колтуны волосы. Словно с полета Икара прошла не одна ночь, а чуть больше недели. И всё это, абсолютно всё в Бруте сейчас Тесею не понравится.  Брут думает об этом, предполагает насколько его могут понизить, какой приговор вынесет судья и самое главное: что Тесей сделает с ним лично? По коже проходит волна мурашек, становится невыносимо холодно, да и мысль о ближайшем будущем не в силах согреть. Лифт открывается и Брута толкают внутрь темного кабинета. Как только он делает шаг внутрь датчик включает свет. Лампы загораются разом, показывая Бруту и Филу пустой кабинет. Это не расслабляет. На лице Брута застывает настоящий ужас, с которым он смотрит на Фила. Тот закатывает глаза, не желая тратить ни минуты на разговоры с Брутом и проходит дальше, к самому столу Тесея.  — Я привёл его, Архонт! Нашли в его же квартире! – громко сообщает Фил. Но ответа он не получает, отчего напрягается и разворачивается к Бруту. Филоктет выглядит не просто злым. Он в ярости бросается на Брута, схватив его за одежду. — Успел ещё что-то сделать? Отвечай. — Я ничего не делал, прекрати, – Брут поднимает руки и со всей оставшейся силы отталкивает Фила.  Времени на разборки не оставалось. Фил ушел искать Тесея, оставив Брута одного в кабинете, которого в далеком детстве он боялся сильнее всего на свете. Взгляд скользит по доске, на которой они с Икаром, точнее, Брут в одиночку, цеплял чертежи или делал схемы прямо на ней, пока Икар весело рассказывал об очередной идее. Затем по столу Тесея, по стеллажу, с которого к сожалению пропала бутылка с алкоголем.  — Фемида, Тесей оставил сообщение? – уже без каких-либо сил спросил Брут, не надеясь на чудо.  — Голосовых сообщений не найдено.  — Ну конечно. Брут поднимается со стула, нависнув над столом Тесея и убедив себя, что большего страха сегодня он точно не испытает, начинает рассматривать лежащие на столе бумаги. Среди кучи совершенно не важных документов Брут, кажется, нашел то, что ему было нужно – письмо, написанное от руки. Глаза быстро пробежали по неаккуратным буквам: Тесей наспех оставлял инструкции, но для кого? Остановившись на одной, вполне понятной строке и именно от неё у Брута закружилась голова. «Теперь наше будущее зависит от тебя, Брут.» — Фемида, запусти настройку Платинового статуса. Пароль – ***.  — Начинаю переход на Платиновый статус, согласно указанию Тесея о передаче полномочий. Добро пожаловать, Брут.  ////////////////////////////////////////////////////////// Тот день Бруту пришлось запомнить на всю жизнь. День, когда Полис стал меняться через чур быстро и теперь в руках Брута была абсолютная власть над их будущим. Он получил то, о чем до этого мог думать лишь украдкой. За подобные мысли Тесей пришел бы в бешенство, заставил Брута перестать думать о подобном насовсем. Но Тесея здесь нет, а всё происходящее – правда.  Тогда Бруту, молодому, двадцатилетнему, пришлось рассказывать о воле Тесея, пока голос Фемиды сообщал всему Полису о смене власти. Кажется Брут почти слышал, как где-то в медном квартале усмехается один обраслеченный изгой. Но думать сейчас о нём нельзя.  Сегодня Брут вспоминает только этот юношеский страх и не может впомнить больше ничего из остальных чувств. Но зато помнит, как нашли Тесея. Уже неживого, среди теперь пустого лагеря изгоев и обломков его личного экземпляра крыльев. После похорон остановить изменения было уже невозможно. С каждым ушедшим годом Брут подглядывал в их с Икаром блокнот, заведенный ещё в приюте, и зачеркивал старые, исполнившиеся догадки о будущем их растущего города.  Фемида открыла новый уровень ковчега, в лабаратории придумали новый статус и Брут, конечно же был только за аккуратный ввод изгоев в их жизненный устой. И статус оказался лучшим нововведением за последние года. Жизнь вновь становилась спокойной, люди больше не смотрели на Купол с опаской.  Собственная Платина нагоняла мысли о Икаре. На его неработающий телефон, лежащий в пустой квартире, ежедневно приходили голосовые от Брута, в которых он, используя чат с другом как личный дневник, рассказывал о своей новой жизни. Без Икара иногда оказывалось невыносимо тяжело, но Брут, кажется, справлялся. Платиновый статус постепенно приучил его к полному контролю над собой, так что с каждый годом сообщения Икару становились короче. Информативнее.  Брут перестал жаловаться. Перестал злиться на то, что Икар улетел.  — Эй, у меня новости.  Поток мыслей прерывает голос Персея. По большей степени новый статус Брута интересовал именно из-за него. Сможет ли он сдаться и дать Полису шанс принять себя? Персей смог, пусть и поддался только когда Брут лично сообщил ему, что Икар улетел не один, что Муза тоже жива.  Тогда они оба были молоды. Брут издалека наблюдал, как постепенно Персей всё больше терял в себе Бродягу, как получил заслуженный медный статус, как почти дошел до серебра, но отказался в последний момент. Вероятно, побоялся вспомнить о прошлой жизни больше, чем позволял собственный мозг, деятельность которого корректировалась медным браслетом.  Персей проходит вглубь кабинета, по-свойски оглядывая, не натворил ли чего Брут за время его отсутствия. Безупречная чистота, которая, на самом деле, была даже страшнее хаоса. Персей подхватывает со стеллажа пустой блокнот и вырывает лист. Его он комкает в шар и метает в растерянного Брута. Кажется, даже за двадцать лет он едва поменялся. Внутри. Внешность его возраст выдавала сразу.  — Ну и чего с тобой? – интересуется Персей, присев на корточки перед Брутом. — Не могу вспомнить голос Икара, – тихо произносит Брут, но холодом прошибает их двоих. Брута – из-за Икара, Персея из-за мысли – а помнит ли он голос Музы?  — Включи старые записи, – сухо произносит Персей и поднимается на ноги, одумавшись. Обрывки разговоров с сестрой хранятся в памяти, воспроизводятся. Значит, всё не так плохо.  Но Бруту всё равно страшно. Поэтому он и стал беседовать с Икаром в одиночку, чтобы помнить о происходящем. Назло, в память лезет не голос пропавшего друга, а одна из встреч с Персеем.  //////////////////////////////////////////////////////////////// — Надо же, юный Архонт одарил простого рабочего своим визитом, – Персей оскалился. – Чего тебе, Брут?  — Ты отказался от серебряного статуса.  Брут проходит к кровати Персея и присаживается на пустую тумбочку возле неё. Глаза проходятся по общажной комнате. Удивительно чисто. Совсем не то, что Брут ожидал увидеть. Тесей перестроил эти общежития всего два года назад и к счастью за последний год эти здания не стали личной территорией Изгоев, на которых попросту не хватало места первое время.  — Я не буду играть в погоню за статусом.  Брут поднял руки, показывая, что сдается. Спор о получение статуса он не выиграет. На какое-то время они замолкают. Брут ещё раз обдумывает своё предложение.  — Ты ведь знаешь Пустоши лучше всех, – тут же переходит к сути Брут. – А Полису нужно двигаться дальше.  — Довольствуйся тем, что имеешь, Брут. Не создавай поводов для новой катастрофы. Брут не отступает. — Я хочу, чтобы у нас была группа разведки. Те, кто будут сообщать о ситуации вокруг, помогут с картами. И мне нужен ты. Не Искусственный Интеллект. Персей заулыбался от слов Брута.  «Надо же, откуда такое доверие, золотой?» – ехидничает Персей в собственной голове. — Я могу сбежать.  — В Полисе я обеспечу тебя всем, что ты желаешь. — В Полисе нет Музы. Персей поднимается с кровати и нависает над Брутом, не выражая ни единой эмоции, за которую Брут мог бы зацепиться, в попытках убедить Персея согласиться с ним. Он едва открывает рот, как рука Пересея оказывается на его губах и подбородке, не оставив ни единой возможности заговорить. — Уходи, Брут. Я сделал всё, о чём ты просил меня в прошлый раз.  ////////////////////////////////////////////////////////////////// Персей стоял у окна, не сводя взгляда с вида Башни, пока пальцы машинально потирали собственный золотой браслет. Брут не помнит, как уговорил Персея помочь ему. Но золотой статус стал последней ступенькой к принятию отсутствия Музы, к пониманию, что без подробных воспоминаний о сестре он – никто. Получив новый статус, уже в третий раз, Персей разрешил самому себе вспоминать. Начал ещё одну жизнь.  Жизнь как одного из Золотых началась к тридцати четырем и после этой черты Персей только и занимался своей новой работой, совсем не отвлекаясь на что-то ещё. Он занимался тем, что они с Брутом обсуждали все те годы, когда Персей оставался серебряным и заново учился составлять карты, вспоминал как ориентироваться на местности, как держать оружие в руках. Перегруженный мозг стёр эти воспоминания, оставив лишь память об эмоциях, которые он испытывал находясь в лагере.  Тогда же Персей начал срабатываться с будущими членами отряда разведки. Трое политов и пять бывших изгоев. Бруту разведчики нравились, для них он не жалел ничего. Стоило Персею заикнуться о новой форме, оружии или.. машинах, ходящих по пустошам, Брут мигом ставил нужных людей на уши, чтобы у его любимцев было всё нужное.  — Так что за новости? – спрашивает Брут, осматривая серьезного Персея в профиль.  — Мы видели людей, – Персей повернул голову к ошеломленному Бруту и улыбнулся. – На них были ваши крылья.