Конец Гармонии

Ильфина пробудилась от какого-то странного импульса с явным ощущением того, что грядет нечто нехорошее. Нет, на этот раз, хвала Силанне, не вторжение нежити, демонов или Империи. Атаки Маркела давно были отбиты благодаря Файдаэну и изумрудным драконам, которых он вернул в Ироллан. Эльфийские леса потихоньку восстанавливались, Гармония возрождалась. Но сегодня… Сегодня ночью небо над эльфийскими лесами, обычно темно-синее, усыпанное звездами, как-то странно посмурнело. Приобрело оттенки… лилового цвета. Это был цвет темных эльфов… Эльфийка еще не забыла, как эти предатели, нарушившие Гармонию, столь воспеваемую эльфами, держали ее, Ильфину, в рабстве. Лишь благодаря единорогу ей удалось спастись. С тех пор Ильфина темных эльфов презирала и ненавидела. Но вот теперь ей о предателях-рабовладельцах, отколовшихся от народа и презревших Силанну, напомнило небо. Странная туча лилового цвета, появившаяся в безоблачных до того небесах, понемногу разрасталась, и это Ильфину очень встревожило. Пробудившись, она сидела на кровати и с тревогой, охватывающей ее с каждой секундой все больше, смотрела, как меняется небо. И понимала — что-то произойдет. И это «что-то» явно повлияет на них, лесных эльфов, далеко не в лучшую сторону… Ильфина почувствовала, как внутри все холодеет. Ее не то что тревожила — пугала такая зловещая смена погоды. Словно уже не смертные враги, а силы свыше задумали вторжение в эльфийские земли, и так настрадавшиеся за последнее время. Наспех одевшись, она выбежала из своих покоев и быстро спустилась вниз. Она ощутила прохладный поток воздуха, едва распахнув дверь в прихожей, но… это был уже не тот ночной воздух Ироллана, не та приятная прохлада. Было в этом воздухе нечто гнетущее. Атмосфера в лесах заметно менялась, и отнюдь не к лучшему. Ильфина уже начала ощущать легкое покалывание в нескольких областях своего тела. Связано ли это покалывание с тем, что должно произойти? Сильванка не знала, но сердцем чувствовала: что-то не так. Но с кем же ей было этим поделиться? Верный единорог — и тот лежит неподвижно, даже не слышно тихого фырканья во сне. И поблизости никого из эльфов не видно… — Ильфина! — вдруг услышала девушка чей-то взволнованный женский голос и тут же обернулась на зов. Дираэль, вся растрепанная, бежала, придерживая платье, и с тревогой звала подругу. — Ильфина, ты не спишь? — Дираэль, я здесь! — Ильфина крикнула и, не помня себя от волнения, ринулась навстречу сильванке. Девушки, тяжело дыша, остановились друг напротив друга и порывисто обнялись. И тут как Ильфина, так и Дираэль почувствовала, что у них обеих кожа… похолодела. А у Дираэль даже побледнела. — Что случилось? — Ильфина пребывала в ужасе от непонятного ощущения, что сейчас вот-вот произойдет что-то, что навсегда изменит и самих эльфов, и их родину. — Почему небо такое… и твоя кожа… — Как и твоя, — Дираэль отстранилась, видя, как Ильфина после этих слов начала лихорадочно себя осматривать, ощупывать. И чем больше беловолосая сильванка прикасалась к своей коже, тем больше погружалась в пучину панической атаки. Ей становилось ясно, к чему были эти непонятные покалывания в теле. Кожа Ильфины и впрямь холодела. И бледнела, нездорово бледнела, как будто эльфийка была чем-нибудь больна. А волосы… Некогда белоснежные, украшенные синими цветами… Они серели. Цветов в волосах уже не было — они стремительно увяли и упали на землю. «Все это нехорошо, очень нехорошо…» — пронеслась мысль в голове у Ильфины, но тут в ее нерадостные думы снова вторгся голос ее подруги. — Ильфина… — Дираэль старалась говорить спокойнее, но чувствовала, как и ее тоже охватывает страх. — Мои пчелы… Они погибли. — Как и мой единорог, судя по всему… — Ильфина мигом прекратила себя осматривать и посмотрела на единорога, который по-прежнему лежал и даже не шелохнулся. Похоже, он и вправду был мертв. — И небо изменилось… — она взглянула на окончательно помрачневшее небо и рвано выдохнула. — Силанна… Что же теперь будет? — голос сильванки задрожал, на глазах показались слезы. — Я не знаю, — обреченно вздохнула Дираэль, обняв Ильфину и уткнувшись ей в плечо. — Но я точно знаю — нас ждет что-то роковое… Эти слова не очень-то успокоили беловолосую сильванку — наоборот, только повергли ее в больший ужас и отчаяние. То, что сейчас происходило с Иролланом… это было уже не вторжение какого-то врага. Это определенно было похоже на действие сил свыше. Атаки врагов можно было отбить. Но этому року… ему нельзя было никоим образом воспрепятствовать. От безысходности Ильфине стало еще горше, и она, прижавшись ближе к Дираэль, разрыдалась. После всего… после набега Аграила и вторжения армии Маркела и Империи Грифона, сильваны надеялись обрести покой и восстановить разрушенную Гармонию. Но силы свыше — судя по лиловому цвету неба, это все было как-то связано с Малассой, а значит, и с темными эльфами, — явно хотели довершить начатое врагами. — Ильфи… Я думаю, нам нужно отправиться в Сайрис-Таллу и рассказать обо всем королю, — Дираэль вздохнула, проведя рукой по волосам Ильфины, и решительно отстранилась. — Его поэтическое величество должен быть поставлен в известность. — Я согласна с тобой. Идем сейчас же к королю, — Ильфина вытерла слезы и выпрямилась. — Может, он уже даже знает, что происходит, и скажет, что делать… До столицы было не так уж далеко, и сильванки, взявшись за руки, поспешили в город. Они бежали во весь дух, попутно замечая, что и феи с дриадами уже не порхают, а лежат на земле, тяжело дыша, и энты сильно почернели… Лишь войдя в город, Ильфина и Дираэль заметили, что здесь собралось довольно приличное количество народу. Они стали пробираться сквозь толпу ко дворцу верховного короля. И в тот момент, когда дворец был уже близко, раздался магически усиленный голос, принадлежавший непосредственно самому королю — Файдаэну. Дипломат и поэт, обычно говорящий глупыми стихами, в этот раз вещал прозой. И это могло бы обрадовать остальных сильван, которые не очень-то ценили поэзию его величества… но только не сейчас, когда в лесах творилось не пойми что. — Народ Ироллана! Наши братья и сестры! — король, который стоял на главной площади Сайрис-Таллы перед дворцом, вещал голосом, который был магически усилен для того, чтобы слышали не только эльфы в Сайрис-Талле, но и весь Ироллан. — Много испытаний выпало на нашу долю. Предательство Туидханы и ее последователей, сожжение Бритигги, набег демонов Аграила и вторжение некромантов Маркела… Мы сделали все, чтобы Ироллан выстоял. Мы вернули изумрудных драконов, отбили Сайрис-Таллу, не дали некромантам окончательно разрушить Гармонию… Ильфина понимала, что Файдаэн все это говорит неспроста. Верховный король наверняка хочет сгладить тот удар, который будет нанесен его народу последующими новостями. Эльфийка обреченно прикрыла глаза. — Силанна благоволила нам, и мы, несмотря на все трудности, выстояли и одержали победу, давшуюся нам столь нелегко. Но теперь… — Файдаэн сделал небольшую паузу, во время которой обращенные в слух эльфы заметно занервничали, судя по их голосам. — Нашей богини больше нет, — голос бывшего дипломата, а ныне верховного короля слегка дрогнул. Возглас, полный ужаса и тревоги, пронесся не только по площади, но и по всей Сайрис-Талле. Сильваны не могли поверить своим ушам. Ильфина не могла себе даже в самом кошмарном сне вообразить, чтобы Силанна, Драконица Земли, вдруг умерла. Или позволила себя убить… но кому? Малассе? Судя по небу, обретшему цвет, напоминающий об Игг-Шайле, в том, что происходило, была замешана именно Маласса. И Ильфина поняла, что интуиция ее не подводит, когда Файдаэн вновь продолжил речь. С каждой фразой ему было все труднее держаться молодцом, быть подобным великим ораторам. И кроме того — ни одну фразу король не облекал в рифму. Впрочем, какие уж тут теперь стихи… — Мы ожидали многого от темных эльфов. В том числе — и то, что они объединятся с истинными детьми Малассы — безликими — для нанесения мощного удара. Но мы и не предполагали, что они нанесут удар не по демонам, не по Кха-Белеху или Темному Мессии, а… по нам. Но… — Файдаэн запнулся, нервно сглотнул и рвано выдохнул. — Не было никакого вторжения. Темные эльфы не пришли в эти земли, нет. И безликие тоже. Они решили нас уничтожить… иным способом. Каким именно способом, Ильфина уже догадывалась, поглядывая на небеса, затянутые темно-лиловыми тучами. — Маласса вступила в бой с Силанной, — последующие слова Файдаэна дали сильванке понять, что ее догадки верны. — Силы сестер были равны. Но… — снова небольшая пауза и всеобщий вздох ужаса, вновь прокатившийся по Сайрис-Талле. — Впервые за долгие века вмешалась сама Асха. В толпе поднялся шум и гомон, и верховный король был вынужден подождать, пока на площади снова наступит тишина. Лишь дождавшись этого момента, Файдаэн вздохнул и продолжил: — Мать всех Драконов переломила ход битвы… и не в пользу нашей Богини. Силанна пала, успев лишь передать нам последние слова, — сказав это, король подозвал к себе верховного друида, который незадолго до начала всех этих событий посещал храм для молитвы у алтаря. Друид, не говоря ни слова, показал Файдаэну изумрудный кристалл, от которого исходила аура такого же цвета. Затем он активировал кристалл, и над дворцом возник призрачный образ Драконицы Земли. Богиня, некогда прекрасная и величественная, сейчас истекала кровью и тяжело дышала. — По воле Асхи… и Малассы… — она говорила с трудом, будто выдавливая из себя слова, но каждый сильван слышал этот женский голос, полный боли и предсмертной судороги. — …мои дети… лишены права… на существование… Силанна не смогла закончить. Она растворилась черным песком, навсегда покидая Асхан. Богиня Природы и Жизни теперь этой самой жизни была лишена, и это был рок, который нельзя было предотвратить. Сильваны наблюдали кончину своей покровительницы с ужасом, с тревогой. Осознавали, что теперь, когда Силанна мертва, она более не может поддерживать жизнь в землях эльфов. И совсем скоро здесь увянет и погибнет все живое. Некогда цветущие леса погрузятся в пучину вечной тьмы. Лишь из-за того, что Асха вместо того, чтобы примирить своих дочерей, предпочла встать на сторону той из них, кому она благоволила больше, и это была отнюдь не Силанна. И это обрекло весь народ сильван на неминуемую гибель. Причем не просто гибель, а гибель через мучительную метаморфозу — они обращались в темных эльфов, в тех, кто предал Гармонию и свою истинную Богиню. Ильфина претерпевала эту метаморфозу наравне с остальными сородичами. Неприятные покалывания переходили в настоящую боль, и эта боль распространялась по всему телу, с каждой секундой становясь все сильнее. Сильванке очень хотелось, чтобы все произошедшее оказалось лишь кошмарным сном, от которого она скоро должна проснуться. Но это был не сон. Это была реальность. Суровая, жестокая, но не замутненная ни единым кристаллом лжи, реальность. Эльфийка попыталась прочитать исцеляющее природное заклинание, но оно не подействовало как должно, наоборот — кажется, сделало еще хуже… Она запаниковала, посмотрела на свои руки, на свои волосы… Так и есть. Ее кожа приобрела холодные оттенки, а волосы стали уже не серыми, а черными. Вместе с Ильфиной преобразились и остальные сильваны. Теперь они были подобны предателям, последовавшим за Туидханой, и это нельзя было прекратить, нельзя было вернуть эльфам, лишившимся Матери, их прежний облик. Врагу, который обрек их на такую участь, невозможно было противостоять так, как они противостояли демонам и нежити. Оставалось лишь принять неизбежное. И сильваны принимали. Они сдались, смирились со своей ужасной участью и грядущей кончиной. Вместе с тем стремительно увядала вся растительность, как умирала и вся живность. Феи и дриады уже лежали мертвые, как и единороги. Энты застыли неподвижными, уже совсем черными статуями, листья с них опали и тоже стремительно почернели. На глазах Ильфины и Дираэль умирала Сайрис-Талла, умирал весь Ироллан, а их сородичи, как и они сами, претерпели неприятные изменения во внешности. За метаморфозой же следовала неминуемая смерть... В последние минуты своей жизни Ильфина думала лишь об одном. — Почему… — шептала она, и слезы все катились и катились по ее щекам. — Почему, Асха? — Ильфина знала, что жестокая Мать всех Драконов ее не услышит, но предчувствие скорой смерти не давало эльфийке нормально соображать. — Почему Ты позволила Малассе убить Силанну, позволила умереть всему живому в Ироллане? Неужели Ты настолько ненавидишь свою младшую дочь? Зачем нас нужно было лишать и без того пошатнувшейся Гармонии, зачем обращать нас в тех, с кем мы враждуем?.. Ведь мы теперь, получается, темные эльфы. Наша кожа побледнела, и даже простейшее заклинание, связанное с природой, не дается. Зачем все это? За что?! — последний вопрос бывшая сильванка выкрикнула, возведя руки к небу. Но, как и следовало ожидать, Асха не ответила. Лишь эхо прокричало в ответ: «За что… За что…» В последний раз, перед тем, как окончательно исчезнуть, Ильфина взглянула на роковые лиловые тучи в небе. Они сейчас очень напоминали Малассу, которая смотрела на гибель сильван и их родины и победно скалилась…