Иллюзия покоя

Ночь навалилась на остров плотным, влажным бархатом. Внизу, в городе, затихли последние запоздалые звуки, и всё погрузилось в слишком глубокое, тревожное молчание. Оно звенело в ушах, напоминая о хрупкости их положения. Спокойствие – это слово звучало здесь как насмешка. Это было затишье перед бурей, и Люцифер знал: если враг их найдёт, эта идиллия обернётся тотальным истреблением. Люцифер стоял у массивного окна в самой высокой башне «Адского крыла» замка. Его часть. Место, которое он называл своим, несмотря на то, что в нескольких сотнях футов от него находилось «Небесное крыло», освещённое холодным, чистым светом. Делить замок. Делить ресурсы. Делить... цель. Он поднял бокал с тёмным, терпким напитком. Золотой ободок отражал язычки пламени, танцующие в огромном камине. – Ангелы. Демоны. Равные борцы за мир и порядок. В этой мысли не было прежней унизительной горечи. Она была лишь фактом, выгравированным в новой реальности. Их союз был не просто перемирием, а вынужденной коалицией против угрозы, которая затмила все их вечные распри. Он, Люцифер, стоял рядом с теми, кого когда-то называл врагами, ради сохранения... чего-то большего. Он сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но не принесла желаемого облегчения. Его взгляд скользнул по карте, развёрнутой на столе – тактические схемы, отметки, планы обороны, которые он обсуждал всего несколько часов назад с Эрагоном. Серафим, сидящий за одним столом с Владыкой Ада. Какая ирония. Люцифер усмехнулся, но улыбка вышла жёсткой, усталой. Это не была победа. Это не было поражение. Это была неизбежность. Они сражались за спасение, но каждая совместная победа, каждый приказ, отданный в унисон с Ангелами, заставлял его сжимать челюсти. Он поставил бокал на подоконник. Из его глаз исчез огонь, осталась только твёрдая, тёмная решимость. — Какой ценой? — прошептал он в ночную тишину, и его голос, обычно властный, прозвучал неожиданно хрипло. — Какой ценой покупается этот порядок, и что от нас останется, когда мы её заплатим? Он не ждал ответа от пустой комнаты или безмолвного города. Ответ должен был прийти только с рассветом или... новой битвой. Люцифер тяжело опустился в кресло, стоявшее возле камина. Оно было обито тёмным, почти чёрным бархатом, поглощавшим свет, как и его текущее настроение. Огонь бросал на него мимолётные тени, делая его лицо ещё более острым и измождённым. Он был один. Полностью, абсолютно, исчерпывающе одинок. Внутри зияла пустота, от которой невозможно было отвлечься ни стратегическими планами, ни алкоголем. Это была пустота, появившаяся не вчера, но ставшая невыносимой именно сейчас. Его мысли метнулись к матери. Лилит. Он тут же отсёк мысль пойти к ней. Нет. Он не хотел и не мог её тревожить. Она заплатила сполна ещё много лет назад. После всего пережитого ей требовались только покой и внутренняя тишина, чтобы просто собрать себя заново. Он не имел права ломать это хрупкое уединение своей ноющей раной. Куда более резким и болезненным уколом, было воспоминание о нём. Вельзевул. Военачальник. Друг. Тот, кто, не будучи его кровным отцом, заменил ему его. Неумолимый, верный, непоколебимый. И потерянный. При воспоминании о вчерашнем дне по телу Люцифера прошла судорога. Вина и боль, перемешанные с яростью, закипали под кожей. "Сделка не состоялась. Микаэль заподозрил неладное. Он оборвал мост." В ушах до сих пор стоял резкий, разрывающий звук, и ощущение песка, ускользающего между пальцами. Люцифер помнил всю картину целиком, его последний взгляд, полный не страха, а сожаления... Он не успел. Секунда. Доля секунды. Его власть над временем была бессильна перед хитростью врага и хладнокровием Архангела. Он видел, как фигура его друга падает в пепел и поднимает дым, поглощённая обрушившимся межпространственным мостом. Демон отчаянно и нервно скрестил пальцы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он издал короткий, резкий вздох – попытку сбросить с груди невидимую плиту. Эта потеря была не просто тактической ошибкой или гибелью соратника. Это был Шрам. Невидимый, но глубокий, который будет жечь его изнутри, напоминая о его собственном бессилии. Он нёс его, и будет нести, пока однажды, в далёком финале, его собственный свет не будет поглощён вечным Небытием. Он поднял глаза на потолок, кусая губы. — Я отомщу... — пообещал он беззвучно, и этот обет был единственным, что сейчас держало его на плаву. Третья бутылка глифта опустела. Яркое, вязкое содержимое оставило горьковато-сладкое послевкусие на языке и ощутимое тепло, разливающееся по венам. Люцифер отставил её в сторону, и она с глухим стуком упала на ковёр, присоединяясь к своим предшественницам. Он чувствовал, как хмель медленно, но верно обволакивает его сознание. Это была единственная цель на этот час. Напиться до беспамятства. Запечатать трещины, сквозь которые сочилась боль. Заглушить вой страданий, рвущихся изнутри. Перед другими он был несокрушим. Владыка Ада, Арх-Демон, вечный противник. Никто и никогда не видел его слабости, его ран. Только здесь, в одиночестве своих покоев, он мог позволить себе быть... открытым. Хотя бы для самого себя. Хотя бы сейчас. В глазах слегка двоилось. Канделябры на стенах словно множились, а их пламя расплывалось в нечёткие, танцующие пятна. Алкоголь давал свой особый, желанный эффект – притуплял остроту реальности. Комната слегка поплыла, будто пол под ногами превратился в мягкую, податливую волну. Тяжёлая улыбка тронула губы Люцифера, почти искренняя в своём опьянении. — Да… — пробормотал он себе под нос, и голос прозвучал низко и хрипло. — Хорошо. Он пил глифт, чтобы залить боль, чтобы сбить память. Чтобы вытеснить образ Вельзевула, его последний взгляд, звук рвущегося моста. Внезапно по его руке, лежащей на подлокотнике кресла, пробежали мурашки. Легкое, едва уловимое касание. Ощущение, как будто кто-то провёл по его коже невесомым шёлком. Алые глаза резко сфокусировались, пронзая полумрак. Сердце, даже под воздействиям алкоголя, сжалось. Кто? Кто посмел войти в его покои без разрешения, да ещё и коснуться его? Он поднял взгляд, ища нарушителя в дрожащем, расплывающемся пространстве. И, когда его взгляд наконец нашёл неясную фигуру, стоящую в дальнем углу комнаты, Люцифер резко изменился в лице. Улыбка сползла. Глаза расширились, в них промелькнула смесь шока и отчаянного отрицания. Он тряхнул головой, резко, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Второе, третье касание, и каждое отзывалось ледяным холодом. – "Нет... Этого не может быть. Я просто пьян." Его рука медленно потянулась к виску, пытаясь массировать пульсирующий висок, чтобы прогнать призрак. Но фантом, казалось, лишь становился чётче, растворяясь и собираясь из теней. В горле Люцифера застрял сухой, хриплый звук, едва различимый шепот, прорвавшийся сквозь оцепенение и хмель. — Ости... Он смотрел только на её силуэт, который сейчас был единственным чётким пятном в расплывающемся пространстве. Она была абсолютно неизменна – образ, застывший в его памяти и воображении, не подвластный времени и разложению. Фарфоровая кожа, оттеняющая алые, как кровь, губы. Зелёные глаза — два ярких изумруда. Длинные, как водопад, чёрные волосы и красные рожки, выглядывающие из них. Идеальная фигура «песочные часы», обтянутая тем самым чёрным платьем с глубоким вырезом, которое она носила в их последнюю встречу. Она приблизилась. Странно, но её высокие каблуки не издавали ни звука на мраморном полу; она словно парила над ним, тень, скользящая по свету. — Ты ненастоящая... Ты плод моего воображения... — пробормотал Люцифер, качая головой. Он отвернулся, пытаясь разорвать зрительный контакт, но тут же почувствовал, как её тень нависла над ним, стоя совсем рядом и пронзительно глядя на его макушку. — Почему ты?.. Почему я вижу тебя сейчас?.. Ости не ответила сразу. Она просто смотрела, её зелёные глаза сузились, а брови слегка нахмурились, будто она пыталась постичь тайну его боли. Люцифер сдался. Медленно, тяжело, он снова поднял взгляд и уже не стал отводить его. Какая, в конце концов, разница? Призрак, галлюцинация или сама Смерть, принявшая её облик. Ему было плохо. Одиноко. Ему, Владыке, нужно было чьё-то плечо, и он не мог пойти ни к кому. Ни к Лилит, ни к подружке Мими, ни к демонам, которые ждали его приказов. — Видимо, когда мне нужно чье-то плечо рядом, то моё проклятое нутро требует тебя... — его голос был полон самоиронии и горечи. Он поднял руку, медленно, почти ритуально, и попытался коснуться её лица. Его пальцы прошли сквозь холодный, ничем не пахнущий воздух. Иллюзия. И в этот момент призрак заговорил. — Я скучаю, Люци... Голос. Он был хриплым, немного не таким, как он помнил, с лёгким эхом, будто идущим из глубины бездонного колодца. Но в нём были те самые родные нотки, которые когда-то давно звучали рядом с ним постоянно. — Если бы ты знала, как я жалею, что оставил тебя... — он резко опустил голову, пряча глаза. Чувство обиды на самого себя нахлынуло, острее, чем боль от глифта. — Здесь все... Такие странные, чужие... Ости понимающе улыбнулась — улыбкой, в которой смешивалась старая дерзость и призрачная печаль. — Я знаю, Люци... Знаю... Убогие держатся вместе, помнишь?... — прошептала она, и её слова были отголоском их старого, циничного завета. Люцифер позволил себе усмешку, кривую и болезненную, но это была реакция, а не пустота. — Разве я могу забыть? Ости двигалась по комнате с грацией хищника – призрачная, но ощутимая. Она ходила вокруг кресла, осматривала его, оценивала его состояние. В одно мгновение она пропадала в тенях, а в следующее появлялась прямо перед ним. Её касания были лёгкими, но пронзительными; она могла провести рукой по его плечу и оставить после себя след из мурашек, дрожь по нервам. Люцифер расслабленно следил за ней. Ему было всё равно. Он позволил воображению играть, потому что сейчас никто не был важнее, чем она. Ости. Его мир, в котором он мог вздохнуть спокойно. Единственная, кто примет его со всей его тьмой, обнимет, поддержит. Они пережили слишком много, чтобы их связь просто исчезла. Он был готов признаться в своей слабости: он мучительно скучал по её присутствию, по тому, как она держала его под руку и беззаботно клала голову ему на плечо. Он готов был беззаботно окунуться в этот мираж, лишь бы не упустить её снова. — Прекрати, ты как хищница вокруг кружишь... — он выдавил слабую усмешку. Ости остановилась, встала прямо напротив кресла, и её зеленые глаза прожгли его. — Ты пьян, Люци. Как обычно. — Но ты всегда принимала это, — ответил он, не защищаясь. — Потому что напивалась также, а после отходила от похмелья и не могла сидеть, — она скрестила призрачные руки на груди, её поза была до боли знакома. — Ты была не против ночных рандеву, — его взгляд упал на четвёртую бутылку глифта. Он потянулся за ней, пытаясь открыть, но пробка не поддавалась его ослабевшим пальцам. Тогда, не раздумывая, он вытащил из кармана платочек, обернул его вокруг пробки, и резким движением вскрыл бутылку. — Ты хранишь его до сих пор, — голос Ости смягчился. Люцифер сначала не понял, но затем его затуманенный взгляд упал на черную ткань, которую он держал. Он медленно разжал пальцы. Чёрный шёлк, вышитый по краям золотыми нитями. На одном из углов – аккуратные, тонкие инициалы, их общие. — Ты дала мне его на память... — он поднёс платок к носу и глубоко вдохнул. — До сих пор пахнет тобой... Ости улыбнулась. Её образ наклонился к нему, и он почувствовал едва ощутимое, как взмах крыла, касание к его щеке. — Ты устал, Люци... Отдохни... — Но ты исчезнешь... — он попытался схватить её за руки, остановить, удержать этот мираж хотя бы на мгновение дольше. Нет, только не снова одиночество, подкрадывающееся сзади, чтобы поглотить его. Он не мог, не выдержит... — Я никогда не оставлю тебя... И все мои мысли только о тебе... — прошептала она. И, как будто сама боль его сердца заставила её образ отреагировать, её глаза налились призрачными слезами. — Это всё глифт, и меня тут нет... Но я люблю тебя, ты слышишь?.. — Теперь слышу... вижу... — он кивнул, его веки становились невыносимо тяжёлыми, глаза слипались. — Я найду тебя, Ости... Где бы ты ни была... — А я буду ждать... — она начала отступать назад, обратно в тень, из которой появилась. Люцифер отвёл взгляд. Всё темнело. Тепло глифта и истощение победили. Его глаза закрылись, и Владыка Ада провалился в сон, оставив за спиной бутылки, платок и призрак своей потерянной Ости.

***

Утро наступило незваным и грубым. Люцифер сквозь тяжёлую завесу сна почувствовал, как его трясут за плечо. Над самым ухом звучал требовательный, настойчивый голос, приказывающий проснуться. Его руку сильно теребили и тянули, а надоедливое жужжание, принадлежащее Вики, пробивалось всё дальше в его хмельное сознание, становясь всё громче. Но Люцифер не хотел пробуждаться, совсем. Он цеплялся за остатки темноты, за тишину и полузабытьё. Снова одна и та же рутина: хаос, сражения, переговоры с ангелами. Ничего хорошего, всё только хуже... В этот последний, ускользающий момент он позволил себе последний, отчаянный внутренний монолог, пронизанный болью и рифмой: "Где же ты, мой вчерашний призрак? Где ты, гавань моя и покой? Я хочу ощутить тебя снова, В снах увидеть родной образ твой. ​Моя страсть, роковая красавица, Моя тихая, верная радость... Забери меня в зыбкие грёзы, Чтоб исчезла душевная слабость. ​Дай запутаться в тёмные волосы, Дай коснуться тебя мне рукой... Среди этого шумного хаоса Лишь с тобой я нащупал покой." — Люцифер! — крикнула Вики, и её интонация несла в себе угрозу физического насилия. Она ударила его в плечо уже не дружелюбно, а по-настоящему зло. Люцифер дёрнулся и резко распахнул глаза. Мир качнулся. Глаза жгло, а с ресниц сорвалась скупая, одинокая слеза, быстро исчезнувшая в щетине. — Я тебя уже десять минут пытаюсь разбудить! — возмущённо выпалила Вики, стоя над ним. Люцифер молчал. Он просто отмахнулся, будто она была назойливой букашкой или не имел к этому пробуждению никакого отношения. Его пальцы сжимали в руке мягкую ткань. Он поднёс платок к лицу и вдохнул запах, будто в последний раз. Вики выгнула бровь, переводя взгляд с него на разбросанные бутылки, а затем на его кулак. — Что с тобой?... Ты вчера конкретно напился, — кивнула она на пол, где лежали пустые бутылки из под глифта. — Не твоё дело, Уокер... — раздражённо прошипел он. — Приехали. Снова по фамилии обращаться будешь? Может, ещё «непризнанная» скажешь? — она прищурилась, но тут её взгляд задержался на чёрной ткани. — Эй... Я знаю, откуда он... Ты... — на её лице промелькнуло мгновенное понимание. — Тоскуешь по Ости?.. Люцифер, который только что отмахнулся от неё как от букашки, резко встал с кресла. Его движение было слишком быстрым для похмельного демона. — Ты сама сказала, что нас ждёт совет. Ну так идём, сколько тебя можно ждать? — он закатил глаза в своей фирменной манере, демонстрируя полное пренебрежение, и направился к выходу из комнаты, оставив за собой бардак и тяжёлый запах глифта. Вики молча проводила его взглядом. Она посмотрела на его удаляющуюся спину, затем на пустые бутылки. — Ох, Люци... Я понимаю... — кивнула она себе, не ему. Она сделала шаг к двери, чтобы последовать за ним, и боковым зрением заметила в дальнем углу, прямо у камина, где стоял призрак, как дрогнула тень. Вики резко обернулась, но в комнате, залитой слабым утренним светом, было пусто. — Показалось... — пробормотала она. Она вышла, закрыла дверь покоев, оставив внутри только дымку глифта и непрощённые воспоминания.