На пороге краха

Атака началась на рассвете. Эскадроны тяжёлой кавалерии ударили первыми, сметая заслон защитников и рассекая их строй. Вслед за ними, подняв тучи пыли, плотной стеной двинулась пехота. Укрываясь за щитами, солдаты шаг за шагом продвигались к массивным деревянным воротам. То тут, то там падали пехотинцы, сражённые меткой стрелой, пробившейся под край щита, или облитые со стены кипящей смолой. Воздух гудел от криков раненых и стонов умирающих. Вдруг край одной из башен окутался клубами пыли и с оглушительным грохотом рухнул вниз, погребая под обломками как защитников, так и атакующих. Неподалёку от рухнувшего укрепления замерла долговязая фигура в сером балахоне. Из её костлявой руки один за другим сорвались огненные шары, устремившиеся к следующей башне. И она, подобно первой, обратилась в груду камней и досок. Вскоре, главные ворота не выдержали натиска и пали под сокрушительными ударами гигантского тарана, который тащила дюжина глиняных големов. На холме, у подножия крепости, стоял высокий мужчина и с холодной улыбкой поглаживал свою белоснежную бороду, предвкушая триумф. — Господин! Ворота пали! Наши войска уже на улицах города! — Гонец, едва переводя дух, рухнул на колени перед повелителем, его плащ был в пыли и брызгах чужой крови. — Чудесно, — мужчина усмехнулся, и в его глазах вспыхнули огоньки. — Как только сопротивление будет сломлено, я хочу, чтобы вы убили всех жителей. Не щадите никого. Они ответят за своё предательство кровью. Мысленно он уже представлял город,объятый клубами дыма, сквозь которые прорываются в небо языки пламени. Он слышал крики и жалобные стоны горожан, умолявших пощадить хотя бы детей. Он упивался этой картиной, этой абсолютной властью над жизнью и смертью. — Передай командующему Янушу, что я отдаю город на разграбление его людям и... нелюдям. — продолжил он, брезгливо сморщившись. — Да, господин! — Кивнув, гонец встал на ноги, рывком вскочил в седло и пришпорил гнедого жеребца, уносясь в сторону кипящей битвы. — Да, — тихо произнёс мужчина, закрыв глаза и поднося к губам бокал с рубиновым вином. — Это будет чудесная ночь... *** В просторном тронном зале царила суматоха. Воздух, густой и тяжёлый, был пропитан стойким запахом крови и едким смрадом гноя. Тут и там сновали гонцы, передавая сбивчивые донесения командирам. У ворот толпились беженцы. В центре зала, прямо на роскошном ковре, раскинулся импровизированный лазарет, откуда доносились приглушённые стоны раненых. У одного из арочных окон стоял знатный вельможа в расшитом камзоле. Его пальцы судорожно сжимали рукоять кинжала. Он смотрел на полыхающий город, на подступающих к цитадели врагов, потом — на свой клинок. Никто не успел и слова сказать, как он с силой вонзил лезвие себе в горло и беззвучно осел на пол,забрызгивая кровью дорогие ковры и гобелены. Гарнизон внутренней стены отчаянно держал оборону, несмотря на то, что город пал несколько дней назад. Воинам на стенах приходилось сражаться, обмотав лица мокрыми тряпками — едкий дым пожарищ выедал глаза и горло. К подножию трона, рассекая толпу, быстрым и твёрдым шагом шёл воин в тяжёлых латах, богато украшенных геральдикой его рода. На его левом боку в ножнах покоился длинный меч, уже успевший вкусить крови в этот день. — Пане командир! На западной стене прорыв! Вражеская пехота забралась на укрепления! — догнал его запыхавшийся сержант. — Немедленно отправь туда всех солдат из резерва! — бросил рыцарь, даже не оборачиваясь. — Всех, до последнего человека! — Да, пане! — Боец ринулся выполнять приказ. Рыцарь подошёл к трону. На богато украшенном резьбой ложе сидел полноватый мужчина средних лет, его волосы были чуть тронуты сединой. Он смотрел в пустоту, и по его лицу нельзя было понять — охвачен он ужасом или погружён в безразличное оцепенение. — Мой король, — отчеканил рыцарь, ударив себя в грудь латной перчаткой. — Ситуация критическая. Половина гарнизона мертва, другая изранена. Те, кто ещё может держать меч, стоят на стене, но долго они не выдержат. Мы должны попытаться сделать вылазку, отбросить их от ворот! — Всё бесполезно, , — король медленно покачал головой, его голос был пуст. — Через несколько часов солдаты моего брата ворвутся сюда и устроят резню, подобную той, что они учинили в городе. Партия проиграна. — Ваше Величество! Мы не можем просто так сдаться! Позвольте мне вывести гвардию в последнюю атаку! Мы пробьём вам дорогу! — Куда? — в голосе короля впервые прорвалась истерика. — Куда мы пойдём после этого, Ренар? Нас предали! Наши союзники забыли о клятвах! Где вольбожская кавалерия ? Где рыцари Клодза? Почему не прислали помощь червинские чародеи? Мы одни! — Папа! Тонкий голосок заставил обоих мужчин обернуться.Слева от трона, из-за колонны, выглядывал мальчик лет десяти с длинными пшеничными волосами. Его роскошный, расшитый золотом камзол выглядел, по меньшей мере, неуместно в этом хаосе. — Папа, нас всех убьют, да? — спросил мальчик, и его глаза были влажными от слёз. — Нет, Теодор, нет... — король попытался улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса. — Всё будет хорошо. — Ваще величество, — Ренар шагнул вперёд, понизив голос. —Может, всё же, уйдёте по тайному ходу? — Уйти? — Король горько усмехнулся. — Я не могу быть королём без своего королевства. Если ему суждено пасть сегодня, я паду вместе с ним. — Тогда позвольте мне остаться с вами! — в голосе Ренара зазвенела сталь. — Мы умрём с честью, с мечом в руках! — Нет, Ренар. Твоя задача — жить. Жить и защитить его. Король посмотрел на сына,и в его глазах на мгновение вспыхнула прежняя, королевская твердость. —Ты должен его спасти . Уходите через тайный ход. Это мой последний приказ. Защити моего сына. Быть может, однажды... он сможет вернуть себе трон. — Государь... я... может, лучше с ним пойдёт кто-то из солдат? Моё место здесь, с вами! — Ренар, — голос короля стал тихим, но непререкаемым. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Только тебе. Он стащил с пальца отливающий золотом перстень с печаткой и отал его рыцарю. —Теперь... иди. И больше не спорь. Рыцарь замер на мгновение, затем резко кивнул, сжимая кольцо до побеления костяшек. Он схватил мальчика за руку и потащил его в сторону королевских покоев. В этот момент массивные двери тронного зала с грохотом разлетелись, и в проёме возникли силуэты вражеских солдат. Переборка тайного хода с глухим стуком захлопнулась, едва успевая заглушить первые крики резни, начинавшейся в зале. *** Сырая прохлада подземелья обволакивала их, словно саван. Воздух был тяжелым и спертым, пахнущим влажной землей и плесенью. Ренар и ведомый им Теодор продвигались почти на ощупь, спотыкаясь о цепкие корни, проросшие сквозь каменную кладку. Наконец, рука рыцаря нащупала в стене знакомую шероховатость. Раздался скрип, и скрытый механизм с глухим стуком сдвинул с места каменную глыбу. В стене открылся узкий проход, ведущий на улицу. Снаружи их встретила не менее гнетущая тьма. Лишь багровое зарево догорающего города слабо освещало землю, отбрасывая длинные, уродливые тени. Ренар замер на пороге, затаив дыхание и его слух, обостренный годами войн, напрягся до предела. Подозрительных звуков не было, если не считать вороний грай пирующих падальщиков. — Мой король, вы целы? — тихо спросил Ренар, оборачиваясь к мальчику. — Да, я... я в порядке. — Голос Теодора дрожал. Он судорожно сглотнул, пытаясь подавить подкативший к горлу ком. — Стой, дядя Ренар... Почему ты назвал меня королём? — Ваш отец... — начал было рыцарь, но слова застряли у него в горле. — Он мёртв, да? — перебил его Теодор, и в его глазах, блестящих в полумраке, читалась недетская решимость. Мужчина кивнул, сжав кулаки. — Да, ваше величество. — Что нам теперь делать, дядя Ренар? — На этой земле осталось лишь одно место, куда не осмелятся сунуться псы твоего дяди — Чёрная Крепость. — Оплот храмовников? Но отец говорил, что они не вступают в конфликты государства! — воскликнул мальчик, и в его голосе послышались нотки паники. — С чего ты взял, что они нам помогут? — Скажем так, один из тамошних обитателей обязан мне жизнью, — коротко отрезал Ренар и, крепче сжав руку Теодора, шагнул в объятия ночи. Дорога до замка оказалась чуть дольше, чем рассчитывал рыцарь. Им приходилось петлять по лесистым оврагам, прячась от конных разъездов, чьи знамёна с чужими гербами реяли на утреннем ветру. Ренар с горечью узнавал символы баронов, некогда присягавших на верность его королю. Теперь они, как стервятники, рыскали в поисках добычи. Когда первые лучи солнца коснулись вершин деревьев , Ренар, с измождённым мальчиком на руках, наконец постучал в массивную, окованную железом дверь. Спустя мгновение из-за двери послышался сиплый, недовольный голос: —Пошли прочь, попрошайки, чёрт вас раздери! Не то отхожу вас тростью! — Уж не голос ли старика Войцеха я слышу по ту сторону? — крикнул Ренар в щель между досок, и в его усталом голосе прозвучала слабая усмешка. За дверью наступила пауза, послышалось ворчание, а затем скрип отодвигаемого засова. —Чёрт тебя дери, Ренар? Это ты? — Дверь приоткрылась, и в проёме показалось морщинистое лицо. — Что, чёрт его дери, случилось в Ольшине? Братья видели зарево... но... — старик смущённо замялся, — ну, ты сам знаешь. — Город занят войсками короля Мнишека. — отрезал Ренар. — Мнишек пошёл войной на брата? — ахнул Войцех и его взгляд сразу же упёрся в мальчика, прижавшегося к плащу рыцаря —А это кто с тобой? — Это Теодор. Сын Мацея и... — Ренар чуть промедлил. — наш новый король. Лицо Войцеха вытянулось. — Во дела... Ты же знаешь, чёрт тебя дери, Ренар, что храмовники не лезут в большую политику. Приведя его сюда, ты рискуешь навлечь гнев Мнишека на это место. — Мнишек - тот ещё урод, но даже он не настолько безумен, чтобы ссориться с Орденом. — парировал рыцарь. В этот момент позади Войцеха скрипнула дверь крепости и в проёме возник высокий мужчина. На нём была простая серая роба, но лицо, испещрённое шрамами, и властный взгляд выдавали в нём воина и лидера и лишь по нему, Ренар понял, кто стоит перед ним. — Вот так так, — Улыбнувшись, хрипловатым голосом сказал мужчина. — Старина Ренар собственной персоной! — Матиас! — Лицо рыцаря так же озарила улыбка. — Магистр... — Почтительно склонился Войцех. — А я думаю, кто там будит всю крепость, — Матиас скрестил руки на груди и его взгляд скользнул с Ренара на мальчика. — Личный мечник короля Мацея. Но самого короля с тобой я не вижу. Зато вижу его наследника. Скажи мне, Ренар, какого чёрта вы двое тут делаете? — Город... — Начал было Ренар. — Захвачен войсками Мнишека, я знаю, — Оборвал его Матиас. — но я спрашивал тебя не о нём. Что здесь делает сын короля? — Теперь он — Ренар указал на мальчика — новый король. Нам нужна твоя помощь, Матиас. — Ты знаешь кодекс, Ренар, и ты, так же, знаешь, что я не могу впустить вас. — Сурово ответил Матиас и нахмурился. — Матиас, пожалуйста... — Помолчи — Остановил его магистр, подняв руку. — Кодекс гласит, что Орден не может вмешиваться во внутренние дела государства, но он не запрещает брать послушников на обучение. — Ты предлагаешь... — Начал было Ренар, не веря своим ушам. — Теодор станет храмовником. — Подтвердил Матиас. — Или так, или он покидает это место навсегда. Ренар обернулся к мальчику. Тот, широко раскрыв глаза, смотрел то на рыцаря, то на сурового магистра. Потом, собрав всю свою волю, он сделал робкий шаг вперёд и кивнул. — Братья скоро проснутся, — Матиас развернулся и двинулся вглубь крепости, не оглядываясь. — Идём, я покажу твою келью. Теодор послушно пошёл за магистром. Ренар посмотрел ему в след, а затем развернулся, чтобы уйти. — Куда ты, Ренар? — окликнул его Матиас. — Ты не останешься в крепости? — Нет. — Отрезал тот. — Не могу. — Ренар, пора бы забыть старые обиды. —Некоторые обиды не забываются, Матиас. Они лишь покрываются шрамами. — Рыцарь провёл рукой по лицу. — И эти шрамы ноют при каждой встрече с прошлым. — Я не стану тебя неволить, друг, но останься хотя бы на утреннюю трапезу с братьями. Ренар замер в нерешительности, его взгляд скользнул по уходящей вглубь цитадели спине маленького короля. Наконец, он кивнул и направился вглубь замка.