FOB Heart

      Солнце нещадно палило. Даль таяла и расплывалась дрожащими волнами, превращаясь у горизонта в зеркальные лужи.       Укомплектованный бронежилет вместе с оружием тянул плечи к земле. Песок и щебень хрустели под подошвами ботинок, а пыль взмывала в марево от каждого шага. Знойный воздух едва позволял дышать полной грудью. По лицу стекал пот, заливая глаза, сощуренные от слепящего солнца. Форма противно прилипала к телу. Кожа на открытых участках — особенно на руках и лице — обветрилась и начинала жечь.       Уитакер, не останавливаясь, расстегнул ремешок каски и ладонью вытер лицо, стряхивая пот.       Он напряженно вглядывался в местность, надеясь не увидеть в окнах затаившегося стрелка. Косые, подозрительные взгляды доставались и кучам мусора, в которых нередко прятали растяжки или мины, иногда нечто похуже и мощнее. Ремешок каски снова щелкнул, фиксируясь на месте.       Повернув голову, парень бросил взгляд на солдат впереди. Он шёл замыкающим в патрульной группе, растянувшейся цепочкой вдоль пустынной улицы. В этом лабиринте из окон и плоских крыш их патруль был как на ладони.       Под сухой треск рации и короткие переговоры Деннис продолжал идти, мысленно возвращаясь к событиям последних дней.       Сержант Деннис Уитакер — двадцатисемилетний парень, родом из небольшого городка Брокен-Боу, штат Небраска. Получил звание сержанта прямо перед отправкой в Ирак.       Новые нашивки на форме, казалось, давили на него грузом ответственности не меньше, чем бронежилет и оружие на плечах. К этому званию ему еще только предстояло привыкнуть.       Всего пару дней назад они впервые вступили на землю этой южной, выжженной солнцем страны, забытой на окраине мира.       Как только формальности с документами были закончены, их быстро распределили по машинам.       — Ну что ж, дамы, — раздался голос водителя «Хамви». Он обернулся, окинув пассажиров кривой ухмылкой: — Добро пожаловать в Ирак!       Колонна двигалась быстро. Машину трясло и подбрасывало на кочках, бросая солдат из стороны в сторону. Песок скрипел на зубах, запах горячего дизеля въедался в ноздри, а в ушах стоял непрерывный гул мощных моторов. Мышцы были напряжены до предела, пальцы до белизны сжимали винтовку. Сердце тяжелыми толчками билось в груди. Липкая тревога не покидала ни на минуту, мерзким чувством ворочаясь где-то под ребрами.       Когда въехали в город, тряска утихла. Колонна медленно ползла среди лабиринта бесконечных, одинаковых на вид улиц. Потрескавшийся асфальт то тут, то там был занесен песком или завален мусором. По обе стороны дороги тянулись низкие дома с плоскими крышами и выцветшими фасадами. Из пестрых лавок доносились глухие крики торговцев, зазывающих прохожих. Местные изредка оборачивались на колонну, провожая военную технику настороженными взглядами. Дети бегали вдоль дороги, что-то выкрикивали, тыкали пальцами в машины. Некоторые осмеливались кидаться камнями, хохоча всё громче.       Несмотря на войну, жизнь здесь продолжалась.       Спустя время, которое тянулось словно густая патока, они наконец прибыли на базу. Машины одна за другой медленно вкатились через главные ворота. Вокруг тут же начали собираться любопытные из числа тех, кто уже обжился на месте, наблюдая за привычной суматохой.       Первое, что услышали новоприбывшие, был чей-то издевательский выкрик:       — А вот и наше свежее мясо!       После бесконечных недель на перевалочной базе в сонном Кувейте Багдад встретил их непрерывным приглушённым гулом войны, который доносился с горизонта, как раскатистый гром далекой грозы. Раскаленный воздух был тяжёлым, а беспощадное солнце, выжигало всё живое, не давая возможности спастись даже в тени.       По приезде их встретил первый сержант Дэниел Эванс — правая рука капитана и их местная «мамочка». Олицетворение всех стереотипных представлений об американском солдате: статный, широкоплечий блондин с голубыми глазами, полностью преданный своему делу и дисциплинированный до мозга костей.       За первые два дня он провел тщательный инструктаж: объяснил все правила существования, разъяснил нюансы службы и показал каждый закоулок базы.       Через время их повели к штаб-контейнеру капитана.       Именно здесь сержант Деннис Уитакер познакомился с капитаном Майклом Робиновичем — или капитан Робби, так мужчина попросил его называть (У вас не будет времени выговаривать мою фамилию, поэтому просто «Капитан Робби»), — под чьим командованием он теперь был.       Это был крепкий, высокий мужчина с проседью в волосах и на коротко стриженной бороде. Говорил он четко и лаконично. Его манера речи, расслабленная поза, цепкий взгляд — всё говорило о большом боевом опыте за плечами. Сложно было с первой же встречи не проникнуться к этому человеку глубоким уважением.       В Робби чувствовалась уверенность и решимость. Этого человека хотелось слушать, и ему хотелось беспрекословно доверять.       Дверь контейнера резко распахнулась, прервав капитана на полуслове. В помещение вошел мужчина в пыльной, выцветшей экипировке. Он обвел собравшихся мрачным, пронзительным взглядом. Короткие, тронутые сединой волосы вились, а на загорелом лице виднелась многодневная щетина.       Капитан Робби приветственно кивнул ему и, подняв ладонь, указал на подошедшего.       — А этот матёрый воин — наш бесценный капитан Джек Эббот. Ветеран Афганистана, побывал в таких жарких точках, что вам, господа, даже и не снилось.       Эбботт окинул их коротким взглядом, оценивая внимательные, полные почтения лица новоприбывших. Устало, почти по-отечески кивнул парням, приветствуя пополнение.       Уитакер ощутил облегчение. Он уже успел насмотреться на разного сорта идиотов в офицерских погонах, но эти двое определенно не были из их числа. Они выглядели как люди, которые знают свое дело, и это внушало надежду.       После короткого приветствия капитан перешел к постановке боевых задач, объясняя специфику патрулирования в их секторе и правила применения силы.       Но, независимо от происходящего вокруг, взгляд Денниса постоянно возвращался к капитану Робби.       За пару дней, которые им дали для акклиматизации, Уитакер познакомился со своей группой. Теперь он нес ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь четырех солдат.       Довелось познакомиться и с сержантом Трентоном Санчесом. Он был старше и опытнее Денниса на пару лет. Казалось, Санчес только и умел, что изъясняться сарказмом и раздавать всем подряд клички, от которых, как позже выяснится, избавиться труднее, чем от въевшегося в кожу машинного масла.       Только каким-то чудом Уитакеру удалось за эти дни не схлопотать никакого произвища.       Вот кому не повезло попасть под прицел Санчеса, так это Виктору Джавади — капралу в группе Уитакера. Парень потом постоянно бесился, когда Санчес называл его Обмороком.       Поговаривали, что он сынок какой-то важной шишки. На вид ему будто только вчера исполнилось восемнадцать, но поначалу бойкости парню было не занимать. До одного случая.       На второй день пребывания на базе они стояли, переговариваясь и слушая указания капитана, когда привезли «трехсотых» из другой роты. Одного солдата пронесли совсем рядом. Он истошно кричал от боли, воя в рыданиях: «Мои ноги! Господи, я не чувствую их! Я не чувствую своих ног!!!». Носилки оказались достаточно близко, чтобы во всех подробностях можно было разглядеть его размозжённые, превращенные в кровавое месиво конечности.       Деннис поджал губы и нахмурился, глядя на носилки. Его взгляд упал на Джавади, стоявшего рядом. Уитакер поспешил подхватить капрала под локоть, видя его побледневшее лицо и то, как тот нетвердо держится на ногах.       — Джавади? — шепотом позвал сержант, стараясь, чтобы остальные не услышали. Парень лишь издал какой-то задушенный звук. Деннис слегка встряхнул его: — Соберись.       Но не только он заметил состояние солдата.       Санчес осклабился и громко выкрикнул, привлекая внимание всех вокруг:       — Хей, Обморок! Не свались тут без чувств, нам тут не нужны спящие красавицы под ногами!       Капрал подобрался и, сжимая кулаки, бросил на Санчеса затравленный, злой взгляд.       Кличка прилипла к Джавади мгновенно. Санчес не упускал случая подколоть парня, намеренно выводя его на эмоции. Конечно, Уитакеру тоже доставалась порция сарказма, но его это беспокоило куда меньше, чем реакция капрала на раненого. Если Джавади так поплыл, Деннис всерьез опасался, что в бою это может обернуться катастрофой.       Он поговорил с капралом в тот же день, с глазу на глаз. Джавади клятвенно заявил, что подобного больше не повторится. Сержанту оставалось лишь надеяться, что парень действительно сможет взять себя в руки.       За чередой забот дни адаптации пролетели незаметно.       На базе наступило раннее суматошное утро. Небо было бледным, солнце вот-вот должно было явиться из-за горизонта. Пыль, грохот прогревающихся двигателей и чьи-то выкрики сливались в гудящий фон.       Уитакер в уме прокручивал, всё ли он проверил и всю ли они амуницию взяли. Он почти бегом пересекал плац, лавируя между солдатами и выискивая нужное лицо, когда неожиданно широкая ладонь легла ему на плечо. Деннису пришлось притормозить и вернуться на пару шагов назад.       — Куда мы так бежим?       — Капитан, сэр! — Уитакер мгновенно вытянулся, отдавая честь.       Робби ответил на приветствие коротким, едва заметным движением руки.       — Вольно, сержант, — негромко произнес он и парень расслабился. — На пару слов.       Капитан приобнял его за плечи, увлекая в сторону от суеты и проходящих мимо солдат.       — Первый сержант Эванс уже ввел вас всех в курс дела?       Уитакер встал перед капитаном, непроизвольно сжимая пальцами собственное предплечье.       — Так точно, сэр, — ответил парень. — Первый сержант Эванс проинформировал нас ещё вечером, и мы всё повторили сегодня перед рассветом.       Эванс вчера несколько раз тщательно прогнал их по заданию, после чего Уитакер полночи ворочался, прокручивая в голове план действий и карту сектора. Утром первый сержант заставил их повторить всё по новой. Все были на взводе.       — В патруль пойдете смешанной группой под командованием лейтенанта Кинг. Женщин в боевых выходах у нас можно по пальцам пересчитать, но лейтенант — отличный солдат. С этим есть проблемы, сержант? — капитан вскинул бровь и чуть прищурился, внимательно наблюдая за реакцией парня.       Скепсис капитана был понятен. В основном женщины служили в медицинском отделе; женщин-офицеров часто не воспринимали всерьез, порой позволяя себе вольности. Некоторые бойцы яро сопротивлялись, не желая работать под началом женщины.       Уитакер мотнул головой:       — Никаких проблем, сэр.       Робби удовлетворенно кивнул.       — Отлично. Она и ее люди знают город, держитесь рядом с ними и слушайте в оба, — строго произнес капитан. Выдержав паузу, он добавил: — Как у вас обстановка в группе?       Деннис замялся и нервно взъерошил свои короткие волосы. Он взвешивал «за» и «против», сомневаясь, стоит ли докладывать о капрале. Но под испытующим взглядом Робиновича сержант решил не лукавить.       — У меня… есть некоторые опасения насчет капрала Джавади, сэр, — признался он.       Капитан нахмурился:       — Конкретнее.       — Его реакция на раненого была… — Деннис прочистил горло, мельком взглянув на командира, — неудовлетворительной.       Робби недовольно сжал челюсти, и Уитакер поспешил продолжить:       — Н-но я поговорил с ним. Парень клянётся, что справится.       — Ему же будет лучше привыкнуть к этому в ближайшее время, — холодно отрезал капитан.       — Так точно, сэр. Я прослежу за ним, — заставил себя выдавить Деннис.       — Что до остального?       — Всё в порядке, капитан.       Уитакер стоял напряжённо. Где-то за спиной надрывались двигатели, гул резал слух. Робби задержал на нём взгляд, и что-то в его выражении едва заметно смягчилось.       — Больше уверенности, Уитакер. Привыкайте к званию.       Капитан ободряюще сжал его плечо. Парень неловко покосился на его руку.       — Вам пора.       Уитакер вытянулся, его рука вскинулась к виску.       — Есть, сэр. До встречи, капитан.       Робби отсалютовал в ответ. Тень едва заметной улыбки коснулась его губ.       — Удачи, сержант.       Деннис кивнул и поспешил к машинам. Уже запрыгнув в «Хамви», он обернулся и отыскал взглядом фигуру капитана Робби. Тот стоял в профиль, скрестив руки на груди и о чем-то переговариваясь с первым сержантом. Уитакеру казалось, что он всё ещё чувствует крепкую ладонь на своем плече и внимательный взгляд карих глаз.       Деннис глубоко вздохнул и похлопал ладонью по борту машины из открытого окна.       — Едем, — бросил он водителю. — Действуем по плану.       И вот, пару часов спустя они уже шли узкими иракскими улочками под нещадно палящим солнцем. Воздух был неподвижен, от асфальта веяло жаром.       Деннис сосредоточенно следил за тылом, но что-то впереди постоянно отвлекало его внимание.       Солдат перед ним — Беннетт Милтон, крупный темнокожий мужчина, который обожал рассказывать истории из своей долгой жизни и смеяться раскатистым басом. Он был первым, с кем из своей группы познакомился Деннис. Позапрошлым вечером мужчина рассуждал, дойдет ли его письмо с поздравлением с днём рождения жене вовремя, и вспоминал, как он с ней любил ходить в любимый ресторанчик.       Что-то было не так в его походке.       Милтон шел, странно кренясь на правый бок. Тяжелые ботинки шаркали по песку, взметая серые облачка пыли. Он едва волочил ноги. Деннис даже с расстояния видел, как напряжена широкая спина мужчины, словно каждое движение стоило ему титанических усилий.       Сержант внимательно наблюдал за ним. Но спустя минуту Милтон в очередной раз споткнулся на ровном месте и тяжело привалился плечом к щербатой стене здания.       Уитакер зажал тангенту рации на плече:       — Альфа-Два-Шесть, я Альфа-Два-Один. У нас заминка в хвосте. Милтону плохо. Прошу остановку.       Рация зашипела, в ответ прозвучал голос Кинг:       — Принято, Два-Один. Всем занять периметр! — солдаты принялись за выполнение приказа. Лейтенант продолжила, выходя на связь с капитаном: — Альфа-Шесть, я Альфа-Два-Шесть. У нас вынужденная остановка в четвертом секторе.       Уитакер зашагал к нему, пока в наушнике еще звучал голос лейтенанта. Мужчина оперся рукой о щербатую стену здания, хрипло и глубоко дыша и растирая ладонью грудь. По его исказившемуся лицу ручьями стекал пот.       Сержант прикусил язык от напряжения, чтобы не выругаться. Как всё это не вовремя, с досадой подумал парень. Подгонять и отчитывать солдата не имеет смысла, вид его был паршивый, а любые приказы не возымеют эффекта.       — Милтон, вы как? — подойдя ближе, спросил Уитакер, опасливо озираясь по сторонам.       — Нормально, сержант, просто что-то мотор шалит, — произнес мужчина, похлопав себя по груди. Его брови болезненно сошлись на переносице. — Сейчас выпил бы латте… а лучше бурбона, — хрипло выдохнул он.       Деннис коротко рассмеялся, покачивая головой:       — Могу предложить только воду.       — Нет уж, спасибо, — протянул Милтон и, оттолкнувшись от стены, сделал несколько уже более твердых шагов. — Предпочитаю чистый виски.       Сержант с облегчением потянулся к рации, видя, что Милтон более-менее пришёл в норму.       — Не получится, — с улыбкой ответил Уитакер.       Милтон ему улыбался…       Следующее произошло слишком быстро.       Мгновение.       Сухой щелчок где-то вдалеке.       Удар.       Милтона резко дернуло. Его качнуло, и он тяжело рухнул на землю. Пыль клубами взметнулась вверх. Тело мужчины судорожно дрогнуло.       Из разорванного горла хлынула кровь. Густая, почти черная на солнце, она стремительно расползалась по песку и пропитывала ткань формы под дергающимся телом. Из глотки вырывались влажные, хлюпающие звуки.       На один удар сердца Уитакер замер.       На его лице всё ещё держалась такая неуместная, застывшая улыбка. Он просто стоял, широко открытыми глазами глядя перед собой. Чужая кровь медленно стекала по его лицу горячими, вязкими каплями.       Это было его первое задание на передовой.       Это был его солдат.       Его первый солдат.