Пустая банка

      Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно холла отеля «Хазбин», казался Энджелу откровенной насмешкой. Он сидел, вжавшись в бархатное кресло, и чувствовал себя той самой пустой банкой, пылящейся на полке. — Так, друзья! — Чарли несколько раз хлопнула в ладоши. — Продолжим нашу утреннюю практику осознанности на пути к искуплению! Сегодня поговорим об… искренней заботе! — О! О! Я знаю! — Ниффти подпрыгнула на месте, сметая рукой свою пыльную башню. — Это когда ты находишь блестящую пуговицу и отдаёшь её другу! Потому что она ему больше нравится! А потом можно вместе смотреть, как она блестит! Она посмотрела на всех сияющими глазами, явно гордясь своим ответом. Сэр Пентиус важно поправил монокль. — Гм-гм! По моему профессиональному мнению, искренняя забота — это исполнение своего долга. Безупречное служение высшим идеалам, даже когда никто не видит. Как я, например, ежевечерне полирую свой доспех, поддерживая тем самым моральный дух всего заведения! Энджел с тоской наблюдал за происходящим. «Блестящая пуговица… полированный доспех… Боже, я сейчас сдохну от этой слащавости». — Энджел! — Чарли повернулась к нему. — А ты как думаешь? Что для тебя искренняя забота? Вопрос застал его врасплох. Механизм защиты сработал мгновенно и безотказно. — О, малышка, — на его лице расплылась привычная ухмылка. — Это когда партнёр предлагает тебе бокал шампанского и массаж после тяжёлого дня! «Боже, как это пошло и глупо», — промелькнуло у него в голове. Он бросил быстрый взгляд на Хаска, ожидая привычного презрительного взгляда. Но Хаск просто стоял у двери в бар, натирая фужер. Казалось, он был полностью поглощен своим занятием. Когда он поднял глаза, его выражение было… нейтральным. Ни осуждения, ни насмешки. Просто равнодушная маска бармена, наблюдающего за очередным скучным разговором. «Хорошо, что хоть он не осуждает мою напыщенность сегодня», — с облегчением подумал Энджел. — Хаск, а для тебя? — неожиданно спросила Чарли. Хаск не переставая полировать бокал, пожал одним плечом: — Забота? Это когда видишь, что у человека кончился сахар, и молча подставляешь свою банку. Без всяких театральных представлений. Сказал это ровным, будничным тоном, как будто сообщал прогноз погоды. Затем развернулся и ушёл в бар, оставив Энджела в легком недоумении. «Просто подставить банку с сахаром… — перебирал в голове Энджел. — После блестящих пуговиц и сияющих доспехов звучит… скучно. Но практично. Странная метафора. Наверное, просто философствует». Он не заметил ни особого взгляда, ни скрытого смысла. Для него это осталось просто очередной загадочной фразой угрюмого бармена. Единственное, что зацепило — слово «молча». Без театра. Без флирта. Без транзакции. «Ладно, хоть сегодня без скандала», — вздохнул он про себя, откидываясь на спинку кресла. Слова Хаска застряли где-то на задворках сознания, но настоящего их значения Энджел так и не уловил. — Как это мило! — воскликнула Чарли, провожая Хаска взглядом. — И так практично! Просто подставить сахар, когда видишь, что он нужен… — Она задумалась на секунду, а затем с новым энтузиазмом повернулась к Энджелу. — Знаешь, это ведь и правда простая и настоящая забота! Не нужно грандиозных жестов. Например, если бы ты увидел, что у меня закончились эти милые розовые бланки для реабилитационных анкет, и просто молча поделился бы своими… это было бы так мило! Энджел с трудом удержался от гримасы. «Розовые бланки. Да, конечно. Именно это сейчас волнует меня больше всего». Он попытался представить себе ситуацию, в которой он вообще заметил бы, что у кого-то закончились бланки. Его мир состоял из других дефицитных ресурсов — денег, выпивки, душевных сил. — Или вот! — Чарли, воодушевленная, продолжала развивать мысль. — Если бы ты заметил, что Вэгги грустит, и просто сел бы рядом, не пытаясь ее развеселить или пошутить… просто побыл рядом! Иногда людям нужно именно это! «Просто побыть рядом… — мысленно повторил Энджел. — А что я там буду делать? Молча сидеть? Это же смертельно скучно. И что я с этого буду иметь?» Он кивнул Чарли с натянутой улыбкой, делая вид, что вникает в ее идеи. Но в голове у него стучало одно: «Бланки. Сахар. Просто сидеть». Рядом с его ярким, громким, продажным миром эти понятия казались такими блеклыми и незначительными. Бесплатными. А значит — не имеющими ценности. «Может, Хаск просто пошутил? Или это такая завуалированная насмешка?» — Энджел украдкой взглянул на дверь в бар. Оттуда доносился привычный звон бокалов. Никаких подсказок. — Спасибо, Чарли, это… очень вдохновляюще, — выдавил он наконец, чувствуя, как пустота внутри него наполняется не новым смыслом, а лишь нарастающим недоумением. Он снова оказался заперт в своем аду, но теперь кто-то показывал ему на дверь, которую он не только не мог открыть, но даже не понимал, зачем ему туда.